ЧАСТЬ 4
Я вышла в коридор, но не закрыла за собой дверь. Из гостиной доносилось тяжёлое дыхание Кирилла, плач Леры и спокойный голос Нины Сергеевны, которая просила всех не трогать бумаги.
— Я слушаю, — сказала я в телефон.
— Меня зовут Марина Павловна. Я заведующая отделением, где Лера наблюдалась последние месяцы. Кирилл принёс заявление на признание отцовства ещё до рождения ребёнка.
— И что с ним не так?
— В заявлении указаны данные, которые не совпадают с медицинской картой. Лера подписала согласие на генетическое исследование, а Кирилл пытался забрать его без её ведома.
Я прижала телефон к уху.
— Почему вы звоните мне?
— Потому что в качестве контактного лица он указал вас. И ещё потому, что сегодня Лера сама сказала: если с ней что-то случится, документы нужно передать вам.
Я посмотрела на девушку. Она стояла у дивана, бледная, с рукой на животе. Кирилл что-то быстро шептал ей, но Лера отодвинулась.
— Передайте документы, — сказала я.
Через двадцать минут в квартиру приехала Марина Павловна. Она принесла медицинскую папку и попросила Леру пройти в кухню. Кирилл попытался последовать за ними.
— Вы останетесь здесь, — остановила его заведующая.
— Это мой ребёнок.
— Вы не отец по документам. Вы только подали заявление.
Лера закрыла лицо ладонями.
Я стояла возле стола, где лежала поддельная доверенность, и чувствовала, как у меня дрожат колени. Вся эта история уже не была только про измену, квартиру и деньги. Кирилл построил вокруг Леры целую декорацию, а я случайно оказалась единственным человеком, который мог сорвать занавес.
Через несколько минут Лера вышла из кухни с мокрыми глазами.
— Ребёнок не его, — сказала она.
Кирилл отступил к стене.
— Не слушайте её. Она напугана.
— Я не напугана, — ответила Лера. — Я просто устала от твоей лжи. Отец ребёнка — Артём. Он погиб в аварии два месяца назад. Кирилл узнал об этом и предложил оформить отцовство, потому что хотел выглядеть спасителем. А потом сказал, что я должна жить здесь и подписать бумаги на кредит.
У меня перехватило дыхание.
— Почему ты согласилась?
Лера посмотрела на свой живот.
— Я должна была ребёнку защиту. А он обещал, что всё будет честно. Вчера я увидела у него копию вашего паспорта и поняла, что следующей исчезнете вы.
Кирилл ударил ладонью по столу.
— Вы обе неблагодарные! Я всё делал ради семьи!
Олег усмехнулся горько.
— Ради семьи ты украл деньги фирмы и подделал мою подпись.
Нина Сергеевна собрала документы.
— Кредитор получит уведомление о подделке. Деньги фирмы будут возвращены из имущества Кирилла, а квартиру нельзя будет отчуждать без согласия Алисы. Это займёт время, но юридически жильё защищено.
— А если у него ничего не останется? — спросила я.
— Тогда он будет выплачивать долг постепенно.
Кирилл повернулся ко мне. Лицо его было серым, но голос вдруг стал тихим.
— Алиса, я не хотел, чтобы всё так вышло.
— Ты хотел, чтобы я исчезла из квартиры вместе с правом на неё.
— Я испугался. Фирма рушилась. Лера была беременна. Я думал, что справлюсь.
— Ты не справлялся. Ты перекладывал последствия на всех вокруг.
Он опустился на стул. Под ним скрипнула деревянная ножка.
Я подошла к чемодану и открыла его. Сверху лежал его свитер, тот самый, купленный мне на вокзале. Я достала его и положила на диван рядом с Лерой.
— Это забери. Остальное оставь до завтра. Нина Сергеевна составит список имущества.
Кирилл посмотрел на чемодан.
— Ты правда меня выгоняешь?
— Нет. Ты сам выбрал место, куда тебе идти. Я просто больше не делаю вид, что это мой выбор.
Он взял ручку чемодана, но Лера остановила его.
— Кирилл, подпиши отказ от заявления об отцовстве.
Он резко поднял глаза.
— Ты с ума сошла?
— Нет. Я хочу, чтобы у ребёнка не было отца, который записывает себя в свидетельство ради чужой квартиры.
В комнате никто не двигался. Даже часы над книжным шкафом будто перестали тикать.
Кирилл подписал бумаги Нины Сергеевны. Потом Олег положил перед ним заявление о признании долга. Подпись Кирилла была настоящей — тяжёлой, с нажимом, будто он вдавливал ручку в бумагу.
Лера попросила меня остаться рядом, пока она звонила Артёму в старый телефон, который хранила в сумке. Она знала, что он не ответит. Но ей было важно, чтобы в записи остался его голос.
Я сидела напротив неё и держала стакан воды. Кирилл стоял у двери, рядом со своим чемоданом. Уже не хозяин, не спаситель и не мужчина, который распоряжается чужой судьбой. Просто человек, которому предстояло забрать с собой собственные подписи.
Перед уходом он посмотрел на меня.
— Ты могла оставить меня без всего.
— Могла.
— Почему не оставила?
Я взглянула на Леру, на папку с медицинскими бумагами и на лист, где его долг был расписан до последней цифры.
— Потому что я не хочу становиться похожей на тебя.
Он кивнул, но благодарности в этом жесте не было. Только усталость человека, который наконец увидел цену своих решений.
Кирилл потащил чемодан по лестнице. Медная бирка ударялась о ступени — раз, другой, третий. Этот звук уходил вниз, а я осталась наверху не с победой и не с местью, а с квартирой, которую мне больше не нужно было делить с чужой ложью.
Лера положила ладонь на живот.
— Алиса, можно я пока останусь здесь?
Я посмотрела на диван, на котором ещё час назад она сидела как хозяйка.
— Можно. Но только до тех пор, пока мы не найдём тебе место, где никто не будет покупать твоё доверие.
За стеной хлопнула подъездная дверь.
Лера достала из сумки телефон Артёма, и из маленького динамика снова прозвучал его живой голос: «Я вернусь до восьми, не закрывайся». Она прижала телефон к животу.
А я собрала со стола бумаги и увидела на последнем листе подпись Кирилла — единственную, которую он уже не мог назвать ошибкой.
Пропустили начало?
