Отец приказал мне не смотреть в его сторону у Белого дома, но когда генерал шагнул ко мне, его улыбка исчезла

У входа в Белый дом мой отец схватил меня за плечо и приказал притвориться, будто мы никогда не встречались, а через минуту на проходе объявили чрезвычайную проверку.

— Отойдите, форма. Здесь проход для приглашённых гостей, — резко бросил молодой мужчина в слишком дорогом смокинге и толкнул меня правым плечом.

Я почти не пошатнулась. Двадцать шесть лет службы научили меня держать равновесие даже тогда, когда под ногами рушится всё остальное. На груди моей парадной формы блеснули награды, а на лакированном ремне тихо звякнула металлическая пряжка с гербом моего подразделения.

Я повернулась — и узнала Тревора.

Моего сводного брата.

Он побледнел, но тут же сделал вид, будто не заметил меня. За его спиной стоял Артур Мерсер, мой отец, глава оборонной корпорации, человек, чьё имя годами появлялось на первых полосах газет. Он почти не изменился: безупречный итальянский костюм, тяжёлые часы, подбородок, поднятый так, словно весь мир был его личной приёмной.

— Я сказал, отойдите, — процедил он и сжал мой бицепс.

Пальцы впились в тёмную ткань формы. Боль была резкой, но страннее боли оказалось другое: я снова почувствовала себя девятнадцатилетней девочкой у двери его кабинета.

— Кэтрин? — Его лицо дёрнулось. — Что ты здесь делаешь?

— Пришла на мероприятие, Артур.

Я опустила взгляд на его руку. Он понял намёк и отпустил меня.

Его жена Эвелин прикрыла рот ладонью, на которой сверкали жемчужные браслеты.

— Неужели это она? — протянула она. — Я думала, ты говорила, что она работает охранницей.

— Я говорила, что она отказалась от нормальной жизни, — ответил отец. — Есть разница.

Когда-то он предложил мне место в совете директоров, оплатил обучение и пообещал сделать меня наследницей. Я выбрала армейскую стипендию. В тот же вечер он вычеркнул моё имя из завещания и сказал, что дочь, предпочитающая грязные казармы семейному делу, умерла для него.

Теперь он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах дорогого виски.

— Я заплатил пятьдесят тысяч за эти приглашения, — прошипел он. — Сегодня я должен встретиться с руководством оборонного ведомства. Ты не испортишь мне сделку.

— Ты даже не знаешь, зачем я здесь.

— Знаю. Стоишь у рамки и проверяешь пропуска. Только не вздумай подойти к нам внутри. И не смотри в нашу сторону.

Тревор нервно поправил галстук.

— Отец, может, пойдём? Люди смотрят.

— Пусть смотрят, — сказал Артур. — Она сама выбрала эту жизнь.

В этот момент сотрудник службы безопасности резко поднял руку.

— Проверка особого уровня! Всем отойти от прохода!

Металлические ограждения с грохотом сомкнулись. Толпа доноров ахнула. Тревор задел стойку, и серебряная лента натянулась у него на груди. Я услышала собственное дыхание и заставила себя не сжать кулаки.

Тяжёлые дубовые двери распахнулись.

Из здания вышел генерал Вэнс в сопровождении охраны. Четыре звезды на его плечах сверкнули под утренним солнцем. Артур мгновенно забыл обо мне и рванулся вперёд.

— Генерал Вэнс! Какая честь! Артур Мерсер, компания «Мерсер Дефенс»! Я как раз надеялся обсудить с вами наш контракт!

Он протянул руку.

Генерал прошёл мимо, даже не повернув головы.

Его взгляд остановился на мне. Потом он посмотрел на офицера рядом и спросил:

— Она всё ещё ждёт снаружи?

Артур медленно обернулся. Улыбка застыла на его лице.

Генерал сделал шаг ко мне и поднял правую руку. Мой отец подался вперёд, уверенный, что сейчас получит рукопожатие…

ЧАСТЬ 2

Генерал поднял руку не к Артуру. Он отдавал мне честь.

Я ответила тем же движением, и на несколько секунд у восточных ворот стало так тихо, что я услышала, как на ветру стукнула металлическая табличка у рамки досмотра.

— Генерал Рид, — сказал Вэнс. — Прошу прощения за задержку. Глава администрации уже ждёт вас в Белом доме.

Артур не сразу понял услышанное.

— Простите… что вы сказали?

Вэнс повернул голову.

— Я обращался к генерал-лейтенанту Рид.

Эвелин выронила маленькую сумочку. Та ударилась о мрамор и раскрылась, рассыпав по земле флакон духов, ключи и белую пудреницу. Тревор смотрел на мои погоны так, будто видел их впервые.

— Это невозможно, — выдохнул он.

— Что именно? — спросила я.

— Ты… ты же ушла в армию после школы.

— Да.

— Но ты не могла…

— Могла, — спокойно ответил генерал Вэнс. — И сделала гораздо больше, чем вы сейчас способны представить.

Артур попытался засмеяться, но звук вышел сухим и ломким.

— Генерал, произошла ошибка. Это моя дочь Кэтрин. Она служила где-то в тылу, насколько я знаю. Наверное, в штабе. Но она не может быть офицером такого ранга.

— Вы не видели её двадцать шесть лет, — сказал Вэнс. — Откуда такая уверенность?

Отец шагнул ко мне.

— Кэтрин, объясни ему.

Я посмотрела на его ладонь. На безымянном пальце блестел перстень с гербом его компании — тот самый, который он носил в день, когда подписал бумаги о моём исключении из семьи.

— Что объяснить?

— Что ты здесь не по службе. Скажи, что тебя перепутали с кем-то другим.

— Меня назначили руководителем комиссии по проверке оборонных закупок, — произнесла я. — Именно поэтому я приехала сегодня.

Вэнс кивнул.

— Генерал Рид возглавляет проверку контракта, ради которого вы так торопились попасть внутрь.

У Артура дёрнулась щека.

— Контракта?

— Поставок для армии, — ответила я. — Контракта вашей компании.

За спиной отца кто-то тихо присвистнул. Несколько доноров переглянулись. Эвелин подняла сумочку, но пальцы у неё дрожали так сильно, что она не могла застегнуть замок.

— Ты специально это устроила? — прошипел Артур.

— Я ничего не устраивала. Я получила назначение после независимой проверки.

— Ты хочешь отомстить мне.

Эта фраза попала точнее любого обвинения. Я почувствовала старую боль под рёбрами, но теперь она уже не управляла мной.

— Если бы я хотела отомстить, я бы пришла сюда без формы.

Генерал Вэнс сделал знак охране, и один из офицеров передал мне тонкую папку с красной полосой на корешке.

— Председатель комиссии просил вручить это вам лично, — сказал он.

Артур уставился на папку.

— Что там?

Я провела пальцами по её жёсткому краю. На первой странице лежал документ, который мог объяснить, почему проверка началась именно сейчас. Но прежде чем я успела открыть папку, Тревор вдруг схватил отца за рукав.

— Папа, нам нужно уйти.

— Замолчи.

— Нет. Ты не понимаешь. Они нашли не только счета компании.

Артур резко повернулся к нему. На лице Эвелин появилась настоящая паника.

— Тревор, — тихо сказала она, — не говори больше ни слова.

Я посмотрела на них и поняла: папка была лишь частью того, что они боялись увидеть. А Тревор знал остальное…

ЧАСТЬ 3

— Что именно они нашли? — спросила я.

Тревор отступил к мраморной колонне. В девять утра у восточных ворот уже собралась новая группа гостей, но никто не двигался: все слушали. На его белом воротнике выступила тёмная полоска пота.

— Тревор, — предупредил Артур, — ещё одно слово, и ты пожалеешь.

— Я и так жалею, — ответил он.

Эвелин схватила его за руку.

— Ты обещал, что никто не узнает.

Этого оказалось достаточно.

Генерал Вэнс коротко посмотрел на меня.

— Генерал Рид, решение за вами.

Я открыла папку. Внутри лежали копии платёжных поручений, внутренние письма и один лист с подписью, которую я узнала мгновенно. Это была подпись Артура под распоряжением о переводе денег через благотворительный фонд, созданный для семей погибших военнослужащих.

Деньги ушли на счета фирмы-прокладки, а затем вернулись в «Мерсер Дефенс» как оплата консультаций.

— Ты украл деньги у семей погибших, — сказала я.

Артур побледнел.

— Это обвинение без доказательств.

— Здесь три подписи, семь переводов и отчёт аудитора. Но я хочу услышать от человека, который сидел рядом с тобой.

Я посмотрела на Тревора.

Он закрыл глаза.

— Я подписывал документы, — сказал он. — Отец говорил, что это временная схема. Что фонд всё вернёт после получения военного заказа.

— Ты знал, что деньги предназначены семьям? — спросила я.

— Узнал позже.

— И молчал?

— Потому что он сказал, что уничтожит меня. Он оставил на мне долги, оформил на меня два займа и пригрозил отправить в тюрьму за подделанные отчёты.

Артур резко поднял руку.

— Он лжёт!

— Тогда почему его подпись стоит под признанием? — спросил Вэнс.

Генерал достал из папки отдельный лист. Под ним стояла дата, время и подпись Тревора. Он передал документ мне ещё до того, как мы вышли к воротам.

Отец бросился к сыну.

— Ты предал семью из-за неё?

— Нет, — Тревор отшатнулся. — Я предал тебя, потому что больше не хотел становиться таким, как ты.

Эвелин зажала рот. У неё под глазами растеклась тушь.

Я смотрела на отца и чувствовала не торжество, а усталость. Двадцать шесть лет он считал, что я отвергла семью. Теперь я видела: он сам превратил семью в закрытый клуб, где каждый обязан был платить за право остаться.

— Контракт будет заморожен, — сказал Вэнс. — Все документы переданы комиссии. Доступ вашей компании к закрытым закупкам прекращён до окончания проверки.

Артур повернулся ко мне.

— Ты понимаешь, что делаешь? Ты разрушаешь дело всей моей жизни!

— Нет, — ответила я. — Я прекращаю дело, построенное на деньгах тех, кого ты обещал защищать.

В этот момент у меня зазвонил служебный телефон. Я отошла на шаг и приложила его к уху.

— Генерал Рид, — произнёс незнакомый женский голос. — Мы нашли ещё один документ. Он касается вашей матери и решения, из-за которого вас вычеркнули из наследства.

Я замерла.

— Моей матери?

— Вам лучше увидеть его лично. И ещё… ваш отец уже знает, что документ обнаружен.

Я подняла взгляд. Артур смотрел на меня так, будто всё это время боялся не проверки и не контракта, а именно этой бумаги.

— Кэтрин, — сказал он, — не слушай их.

Но голос в телефоне добавил:

— В документе есть имя человека, который много лет выдавал себя за вашего союзника…