Девочка попросила у меня два доллара на замёрзшей улице, а после выстрелов мой телохранитель вдруг побледнел

Я приказал водителю ехать к заброшенному дому, хотя ещё минуту назад собирался подписать сделку, которая должна была принести мне миллионы.

Софи сидела у меня на руках и молчала. Её красная варежка была разорвана у большого пальца, а шнурок маленького ботинка волочился по мокрому снегу. Я чувствовал, как она дрожит, но не от страха — от голода и холода.

— Твоя мама далеко? — спросил я.

— Три квартала, — ответила она. — Она не может встать.

Марко захлопнул дверцу машины и оглядел улицу.

— Босс, это может быть приманка.

— Ребёнок не приманка.

— В нашем деле бывает всякое.

Я посмотрел на него так, что он замолчал. Но его слова застряли во мне. Нападение произошло именно в тот момент, когда Софи подошла ко мне. Стрелки знали, где я буду. Они знали время. Они знали, что я остановлюсь.

И всё же, когда машина тронулась, я прижал девочку крепче.

— Ты давно не ела? — спросил я.

— Вчера утром была половина булки.

Нико, сидевший впереди, снял с себя шарф и протянул назад. Софи взяла его обеими руками, но не надела. Она смотрела на меня.

— Маме нужнее.

Эти три слова ударили сильнее, чем пули по кузову.

У меня в памяти всплыл другой зимний день. Мне было девять, мать лежала с температурой, а я стоял у пекарни и считал монеты. Тогда один мужчина купил мне горячий пирог, но велел никому не говорить. Я запомнил его не лицо, а запах — гвоздику и табак.

Я давно решил, что доброта делает человека слабым. Теперь шестилетняя девочка смотрела на меня так, будто проверяла, правда ли я это знаю.

Дом оказался ещё хуже, чем я ожидал. Окна нижнего этажа были заколочены, лестница провалилась у стены, а на двери висел ржавый номер семь. Софи сама потянулась к ручке.

— Там мама.

— Останься в машине, — сказал Марко.

— Она не откроет, если я не приду.

Я передал девочку Нико и вошёл первым. Внутри пахло плесенью, угольной пылью и лекарством. На третьем этаже из-за двери донёсся слабый кашель.

— Мама? — позвала Софи.

Ответа не было.

Она бросилась вперёд, но я удержал её за плечо.

— Сначала я.

Дверь была заперта изнутри. Марко выбил её одним ударом. На тонком матрасе лежала женщина лет тридцати, бледная, с пересохшими губами. Рядом стоял стакан воды, полный пепла.

Она открыла глаза и увидела меня.

— Нет, — прошептала она. — Вы не должны были сюда приходить.

— Кто вы?

Женщина попыталась подняться. В этот момент за стеной щёлкнул металл, и Марко резко повернул голову. Я увидел, как его рука тянется к оружию, а женщина с ужасом прошептала:

— Они нашли нас…

Марко бросился к шкафу, и его пальцы легли на тонкую кожаную папку…

ЧАСТЬ 2

…Папка была зажата между шкафом и стеной. На коже темнели свежие следы грязи, будто её только что спрятали.
— Не трогайте, — сказала женщина.
— Как вас зовут? — спросил я.
— Элена Рейес.
Софи прижалась к моей ноге.
— Мама, они пришли?
— Нет. Пока нет.
Марко вытащил папку и раскрыл её. Внутри лежал лист с печатью городской управы, несколько фотографий и маленький медный жетон с выбитым номером сорок один. На первой фотографии я узнал участок земли у реки — тот самый, который собирался купить сегодня.
— Почему у вас мои документы? — спросил я.
Элена посмотрела на меня, и в её глазах был не страх передо мной, а страх за то, что я пойму слишком много.
— Потому что вы покупаете не пустой участок, господин Дука.
— Что там?
— Люди. Их вывезли из домов, но не всех.
Марко перелистнул бумаги.
— Здесь подпись Фрэнка Беллини.
Имя заставило меня поднять голову. Беллини был моим партнёром по сделке, человеком, который двадцать лет улыбался мне за одним столом и никогда не опаздывал на встречу.
— Он сказал, что земля чистая.
— Он солгал, — прошептала Элена. — Мой муж работал там кладовщиком. Он нашёл счета. За каждого выселенного Беллини получал деньги от застройщика, а тех, кто отказывался, запугивали. Мой муж хотел отнести документы журналисту. Его нашли у реки.
Софи закрыла уши.
— Я не хочу про папу.
Я присел перед ней.
— Тебе не придётся говорить.
Внизу хлопнула дверь. Потом послышались шаги.
Марко выглянул в коридор.
— Двое. Может, трое.
Элена схватила меня за рукав.
— Они думают, что папка у меня. Если найдут её, убьют Софи.
— Почему вы не отдали бумаги полиции?
— Потому что половина участка принадлежит людям, которые должны были меня защищать.
Шаги остановились прямо под лестницей.
Я забрал папку и спрятал её под пальто.
— Нико, выведи ребёнка через заднее окно.
— А вы?
— Я задержу гостей.
Дверь в комнату содрогнулась от удара.
— Господин Дука, — крикнул незнакомый голос, — Беллини просил передать, что вы уже опоздали.
Я посмотрел на Элену. Она вдруг побледнела.
— Он знает, что вы здесь.
Второй удар расколол косяк, и из-под двери выпал конверт с фотографией Софи. На обороте было написано: «Спросите Лоренцо, почему его отец подписал первый приказ»…

ЧАСТЬ 3

…Я поднял фотографию. На ней Софи стояла у школьной ограды, а за её спиной красным карандашом был обведён номер дома.
— Моего отца здесь нет, — сказал я.
Элена сжала губы.
— Есть. Внизу, под подписью владельца.
Марко выбил дверь. Двое мужчин ворвались в комнату, но увидели не испуганную больную женщину, а меня. Один замер, второй потянулся под куртку. Марко ударил его в запястье, и пистолет звякнул о пол.
— Кто вас послал? — спросил я.
— Беллини.
— Зачем стрелять в меня?
Мужчина усмехнулся.
— Он сказал, что вы всё равно подпишете. А если нет, город получит нового хозяина.
Мы связали их ремнями от матраса. Нико увёл Софи в соседнюю комнату, но девочка всё слышала.
Я разложил бумаги на полу. Среди счетов лежал старый договор, пожелтевший по краям. Под ним стояла подпись моего отца — Антонио Дуки. Он передавал землю фирме, которой управлял Беллини. Дата была двадцатилетней давности.
— Мой отец умер за год до этой сделки, — сказал я.
— Поэтому Беллини и выбрал это место, — ответила Элена. — Он использовал ваше имя. Потом сказал всем, что вы продолжаете дело семьи.
У меня похолодели пальцы.
— Но я не знал.
— Вы не знали, потому что он хотел, чтобы вы не спрашивали.
В коридоре раздались тяжёлые шаги. На этот раз никто не стучал. Дверь открылась, и вошёл Фрэнк Беллини в дорогом пальто, с букетом белых лилий в руке.
— Лоренцо, — сказал он. — Ты всегда умел драматизировать.
— Ты стрелял в меня.
— Я убирал риск.
— Ради земли?
Беллини посмотрел на Софи, затем на Элену.
— Ради того, что принадлежит нам обоим.
Он выхватил из папки последний лист, но я успел накрыть его ладонью.
— Ты даже не знаешь, что подписываешь, — прошептал он.
Тогда Элена встала. Её колени дрожали, но голос стал твёрдым.
— Я знаю. Потому что этот лист подписал не Антонио Дука.
Беллини побледнел.
— Замолчите.
— Подпись подделана. Настоящий нотариус жив. И он ждёт нас в архиве.
В этот момент зазвонил мой телефон. Звонил мой бухгалтер, которого я оставил в конторе.
— Босс, — сказал он, — мы нашли перевод. Деньги за участок ушли на счёт, открытый на имя вашей матери.
Я взглянул на Беллини. Он улыбался слишком спокойно.
— Это невозможно, — сказал он. — Твоя мать умерла пятнадцать лет назад.
И тут мой бухгалтер добавил: «Но сегодня утром этот счёт кто-то снова активировал…»