ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение трижды.
В кабинете стало так тихо, что я услышала, как капля крови Артура упала на паркет.
Маттео заметил моё лицо.
— Что там?
Я не ответила. Повернула телефон к Артуру.
Он побледнел, но не отступил.
— Откуда у вас этот номер? — спросил он.
— Он принадлежал моему отцу.
— Ваш отец умер пять лет назад.
— Я знаю.
Артур провёл ладонью по подбородку. На коже осталась тонкая красная полоса.
Маттео коротко рассмеялся.
— Нора, он пытается разделить нас. Ты правда собираешься верить человеку, который пришёл ко мне с пистолетом и папкой?
Я посмотрела на папку.
Последняя страница действительно была вырвана.
Но в нейтральном свете настольной лампы на внутренней стороне обложки виднелись вдавленные следы букв. Кто-то писал на листе сверху, сильно нажимая на ручку.
Я взяла карандаш из стакана и провела боковой стороной грифеля по картону.
Проявились слова.
«Артур получил приказ убрать Нору после подписания».
Под ними стояла дата. За три дня до нашей свадьбы.
У меня перехватило дыхание.
— Это твой почерк? — спросила я.
Артур закрыл глаза.
Маттео повернулся к нему.
— Отвечай.
— Да.
У Харпер выскользнула папка из рук. Билеты упали на ступени и раскрылись веером.
Я смотрела на Артура, не понимая, как можно одновременно чувствовать благодарность и ужас.
— Ты собирался убить меня?
— Нет.
— Здесь написано обратное.
— Я получил приказ. Но не исполнил его.
Маттео резко шагнул к нему.
— Ты должен был сказать мне, что всё закончено.
— Я сказал, что не трону беременную женщину.
— Ты сказал, что подчинишься!
Маттео выкрикнул это так громко, что охрана внизу поднялась по лестнице. Его собственные слова повисли между нами.
Елена закрыла рот рукой.
Харпер отступила к стене.
А я почувствовала, как ребёнок толкнулся под ладонью, словно тоже услышал голос отца.
— Значит, ты знал, — произнесла я.
Маттео замер.
— Знал о чём?
— О приказе. О поддельных счетах. О том, что Артур должен был убрать меня.
— Я не хотел, чтобы ты умерла.
— Ты хотел, чтобы я исчезла.
Он не ответил.
И этого оказалось достаточно.
Артур достал из внутреннего кармана тонкий металлический ключ.
— Последняя страница не у меня, — сказал он. — Ваш отец передал её мне перед смертью. Он попросил отдать её только тогда, когда Маттео начнёт действовать против вас.
— Где она?
— В архиве старой бухгалтерской конторы. Но сначала вам нужно узнать правду о вашем отце.
Маттео сжал кулаки.
— Не смей.
Артур посмотрел на него.
— Он не умер от болезни. Его убрали люди Маттео, потому что он нашёл переводы, связывающие Росси с портовой компанией.
В груди у меня словно лопнула натянутая проволока.
Все эти годы я думала, что отец ушёл слишком рано. Маттео приходил на его похороны, держал меня за плечо и говорил, что поможет пережить утрату.
Я тогда поверила ему.
— Ты убил моего отца? — спросила я.
— Я не отдавал приказа.
— Но знал, что произошло.
Маттео посмотрел на меня, и в его глазах впервые появилась не злость, а усталость человека, которого догнала собственная жизнь.
— Я узнал позже.
— И женился на мне, чтобы закрыть его счета.
— Я любил тебя.
— Любовь не прячет нож за подписью.
Харпер вдруг рассмеялась. Смех прозвучал нервно и ломко.
— Он говорил то же самое мне.
Маттео повернулся к ней.
— Уходи.
— Ты обещал мне компанию.
— Уходи.
Она бросила на пол ключи от машины.
— Ты использовал нас обеих.
— Ты сама пришла.
— А ты сам просил меня писать ей эти сообщения.
Я подняла взгляд.
Вот почему Маттео не пытался скрыть телефон.
Он хотел, чтобы я увидела.
Хотел, чтобы я ушла сама, оставив ему чистый образ безутешного мужа и все основания назвать меня нестабильной.
Но Харпер только что разрушила его последнюю защиту.
На лестнице появился управляющий банком, которого я знала по деловым встречам отца. За ним стояла женщина-нотариус с кожаной сумкой.
— Миссис Росси, — сказала она, — мы получили ваше распоряжение о доверительном фонде. Но есть проблема. Двадцать процентов денег — не ваши личные средства. Это компенсации для людей, чьи счета использовались в системе Маттео.
Я почувствовала, как холод проходит по спине.
— Что вы имеете в виду?
— Ваш отец подготовил список. Рабочие порта, водители, вдовы двух охранников. Он собирал доказательства и деньги, чтобы вернуть их владельцам.
Я посмотрела на экран ноутбука.
Я думала, что спасаю только себя и ребёнка.
Оказалось, отец оставил мне не наследство, а долг.
Маттео рванулся к компьютеру.
Артур перехватил его руку.
— Не трогайте.
— Это мои деньги!
— Нет, — сказала я. — Это деньги тех, кого ты заставлял молчать.
Внизу уже звонили телефоны. Сотрудники банка передавали документы владельцам счетов, а нотариус оформляла передачу фонда. Никто не кричал. Никто не угрожал.
Империя Маттео рушилась не от выстрела.
Она рушилась от подписей.
Он подошёл ко мне почти вплотную.
— Ты отнимаешь у ребёнка его отца.
— Нет. Это ты отнял у него отца, когда решил, что страх важнее семьи.
— Я могу всё исправить.
— Начни с признания.
Маттео опустил взгляд на документы.
— Я знал, что твой отец был убит.
Елена тихо заплакала.
Харпер отвернулась.
Артур снял с пояса оружие и положил его на стол рядом с треснувшим стаканом.
— Этого достаточно, — сказал он.
Маттео смотрел на пистолет, на бумаги, на меня. Он мог ещё попытаться сбежать. У него оставались люди, деньги и связи.
Но все эти вещи работали только пока он мог отдавать приказы.
Телефон зазвонил снова.
На этот раз звонили из порта. Рабочие, чьи имена были в списке моего отца, отказались грузить его контейнеры. Водители вернули ключи. Один из партнёров потребовал расторгнуть соглашение.
Маттео слушал, ничего не перебивая.
Потом положил телефон на стол.
— Ты победила, — сказал он.
— Нет. Я просто перестала быть твоим залогом.
Он посмотрел на мой живот.
— Можно мне увидеть ребёнка после рождения?
Вопрос оказался страшнее угрозы. Потому что впервые он просил, а не распоряжался.
Я долго молчала.
— Только через нотариуса. Только если ты подпишешь полный отказ от счетов, охраны и права использовать ребёнка против меня.
Маттео взял ручку.
Пальцы у него дрожали.
Он подписал первый лист. Потом второй. На третьем остановился.
— Здесь нет имени Харпер.
— Она не часть моего договора.
— Она знает слишком много.
Харпер подняла голову.
— Я сама расскажу всё, если ты попробуешь причинить ей вред.
Маттео посмотрел на неё и понял, что больше никто не смотрит на него снизу вверх.
Он подписал третий лист.
Я не простила его.
И не обязана была.
Но я забрала из сейфа отца последний документ, когда Артур привёз его вечером. На пожелтевшей странице была одна строка, написанная знакомым почерком:
«Нора, если тебе когда-нибудь придётся выбирать между семьёй и правдой, помни: ребёнку нужна мать, которая не боится назвать вещи своими именами».
Я прижала лист к животу.
Малыш снова толкнулся.
Артур стоял у стола, где лежал его пистолет, и ждал моего решения.
— Что будет с ним? — спросила я.
— Он потеряет всё, что построил страхом.
— А с тобой?
— Я останусь свидетелем.
Я кивнула.
Маттео вывели не в наручниках. Ему не пришлось устраивать сцену. Люди просто перестали расступаться перед ним.
У лестницы он остановился.
— Нора.
Я не подошла.
— Что?
— Я действительно любил тебя.
Я посмотрела на треснувший стакан, на билеты в Санторини и на лист с его подписью.
— Возможно. Но ты любил меня так, как любил всё остальное: пока мог считать своим.
Он ушёл.
А я осталась в кабинете отца, среди счетов, чужих имён и будущего, которое нельзя было купить за одну поездку.
Внизу нотариус открыла папку с компенсациями.
Я взяла первую страницу и начала читать вслух имя человека, которому мы возвращали деньги.
За окном порта гудел корабельный клаксон.
И в тишине кабинета рядом со мной впервые звучал не приказ Маттео, а голос моего нерождённого сына.
