ЧАСТЬ 4
— Какой перевод? — спросила я.
Галина Андреевна включила громкую связь. Мы стояли в гостиничном номере, где кондиционер гудел над шкафом, а за окном хлопали флаги на набережной. Олег замер возле стола. Тамара Сергеевна держала пальцы на застёжке своей золотой броши.
— Со счёта списали двести сорок тысяч, — сказала Галина Андреевна. — Получатель — частная клиника. Основание то же: лечение Тамары Сергеевны. Подтверждение прошло семь минут назад.
Олег резко выхватил телефон.
— Это невозможно. Я ничего не переводил.
— Но перевод выполнен с вашего устройства, — ответила Галина Андреевна. — И запрос на подтверждение пришёл на номер, указанный в заявлении.
Я посмотрела на его телефон. Экран был разбит в правом углу, но сообщение действительно висело открытым. Ниже стояло короткое уведомление: «Операция подтверждена».
— Ты сделал это сейчас? — спросила я.
— Нет.
— Тогда кто?
Олег провёл ладонью по лицу. На коже осталась тёмная полоса от чернил — он, видимо, только что подписывал бумаги у администратора.
Галина Андреевна сказала:
— Есть способ остановить операцию. Нужно немедленно заблокировать доступ к счёту и подать заявление от владельцев. Но после этого ваш муж не сможет оплатить гостиницу и лечение.
Тамара Сергеевна поднялась.
— Не блокируй ничего, Марина. Я верну.
— Чем?
Она села обратно, словно ноги перестали держать.
— У меня есть квартира.
Олег повернулся к ней.
— Мама, не надо.
— Надо. Я продала её ещё до поездки.
Комната будто стала меньше.
— Что? — Олег побледнел.
Тамара Сергеевна достала из сумочки сложенный договор. Бумага была истёрта на сгибах, края размокли от дождя. Она положила документ на кровать.
— Я не брала у вас деньги на лечение, — сказала она. — Деньги нужны были ему. Он обещал купить долю в пекарне у своего знакомого. Говорил, что потом вы будете зарабатывать в несколько раз больше.
Я медленно повернулась к Олегу.
— Ты хотел купить мне помещение?
— Я хотел вложиться в дело.
— Моё дело?
— Наше.
— Тогда почему ты прятал всё за расходами на твою мать?
Он открыл рот, но Тамара Сергеевна перебила его:
— Потому что он проиграл первый взнос. Не в казино. В долгах знакомого, который исчез. Олег думал, что отобьёт деньги быстро. Потом взял наши накопления. Потом мои. А когда понял, что не справится, решил оформить кредит на тебя.
У меня перехватило дыхание.
Вот чего он хотел на самом деле. Не помочь матери. Не построить бизнес. Он пытался закрыть дыру, которую сам выкопал, и заранее приготовил виноватую.
— Почему ты молчала? — спросила я Тамару Сергеевну.
Она посмотрела на Алису.
— Потому что боялась, что он продаст и твою квартиру. А потом ты останешься с ребёнком на улице.
Олег резко ударил ладонью по столу.
— Хватит говорить так, будто я чудовище!
— Ты сам сказал мне на кухне, что ребёнок — это мои расходы, — ответила я. — Просто тогда ты ещё не думал, что эти слова однажды услышит твоя мать.
Он схватил папку с договором продажи квартиры и порвал её пополам.
Тамара Сергеевна вскрикнула.
Я достала телефон и позвонила Галине Андреевне.
— Блокируйте общий счёт. И отменяйте все операции, оформленные без моего личного подтверждения.
Олег бросился ко мне.
— Ты понимаешь, что делаешь? Мама останется без лечения!
— Нет. Она останется без твоей схемы.
В дверь постучали. На пороге стоял Сергей Викторович, рядом с ним — врач гостиничного медицинского центра.
— У Тамары Сергеевны уже есть оплаченная консультация, — сказал врач. — Но для продолжения лечения нужен самостоятельный договор. Не семейный и не оформленный через мужа.
Тамара Сергеевна посмотрела на меня.
— Я могу подписать его сама. На деньги от продажи квартиры.
— Можешь, — ответила я. — Но только если деньги будут храниться на твоём счёте, а не у Олега.
Олег медленно сел на край кровати.
— Мама, ты мне не доверяешь?
Она сняла золотую брошь. Под ней на белом костюме остался крошечный след от булавки.
— Я доверяла тебе настолько, что не заметила, как ты научился говорить моими страхами.
Он посмотрел на меня.
— Марина, я всё исправлю.
Я положила перед ним распечатку банковских операций, красный блокнот с моими расчётами и лист из гостиничной папки.
— Исправление начинается не с обещания. Ты сегодня же подпишешь отказ от доступа к моим счетам, вернёшь деньги, которые остались, и передашь мне все документы по квартире.
— А если не подпишу?
— Тогда каждую твою подпись проверят без меня.
Галина Андреевна приехала в гостиницу через час. Олег подписал заявление о блокировке доступа и признал, что подтверждение переводов проходило с его телефона. Он не признал подделку моей подписи, но этого уже было достаточно: банк зафиксировал, что я не давала согласия, а гостиница отменила семейное списание.
Счёт за номер Тамары Сергеевны и её процедуры остался на Олеге, как он сам и требовал в тот день на кухне. Сергей Викторович принёс его вечером. Толстая пачка лежала на столе рядом с его запонками.
— Я не буду платить за это одна, — сказала Тамара Сергеевна.
— И не должна, — ответила я.
Она достала из сумки банковскую карту.
— Я оплачу лечение и свою часть проживания сама. А его долги — нет.
Олег сжал лист так, что бумага пошла складками.
Самым тяжёлым оказалось не увидеть сумму. Самым тяжёлым было понять, что всё это время он считал не деньги, а мою готовность терпеть.
Ночью Алиса проснулась и попросила воды. Я принесла ей стакан, поправила одеяло и вернулась в комнату. Тамара Сергеевна сидела у стола и перебирала разорванный договор продажи квартиры.
— Я хочу вернуть тебе деньги за те месяцы, — сказала она.
— Не мне. Алисе. Оплатите её лечение, если сможете.
— А ты?
Я открыла красный блокнот. На последней странице были нарисованы план кухни, список оборудования и название будущей кондитерской. Рядом — расчёты, перечёркнутые после перевода денег.
— Я начну заново. Но уже без человека, который называет мою работу капризом.
Утром Олег уехал один. Он забрал только чемодан и ту самую серебряную запонку. Вторую оставил на тумбочке — видимо, не заметил, что она расстегнулась.
Я не стала ему её возвращать.
У стойки Сергей Викторович протянул мне новый счёт. В графе плательщика было написано: «Олег Петрович». Ниже стояла сумма, которую он должен был закрыть до вечера.
Тамара Сергеевна взяла ручку и добавила рядом свою подпись — только за собственное лечение.
— А если он попросит тебя снова помочь? — спросила она.
Я посмотрела на её золотую брошь, лежавшую на белой скатерти, и ответила:
— Тогда пусть сначала научится оплачивать именно то, что сам выбрал.
Из динамика у стойки донёсся голос администратора: «Господин Петров, ваш счёт готов». Олег стоял у выхода, сжимая в руке лист с суммой. Вокруг проходили люди, пахло морской солью и горячим хлебом из гостиничной кухни.
Он поднял глаза на меня.
Я не отвернулась.
И впервые за эту поездку счёт лежал не между нами, а прямо перед тем, кто его составил.
Пропустили начало?
