ЧАСТЬ 4
— Не отвечай, — сказал Грег.
Но звонок продолжался.
На террасе было почти пять часов. Солнце опустилось за крышу соседнего дома, и бумажные планеты над садом начали вращаться от ветра. Лео стоял рядом со мной, обхватив себя за плечи. На его праздничной футболке растеклось пятно от лимонада.
Телефон звонил третий раз.
Элеонора нажала кнопку ответа и включила громкую связь.
— Госпожа Элеонора? — раздался мужской голос. — Мне необходимо подтвердить распоряжение по счёту покойного мистера Уитмора.
Грег закрыл лицо рукой.
Я посмотрела на Элеонору.
— Что происходит?
— После смерти мужа я оставила часть средств в доверительном управлении, — сказала она. — Деньги предназначались Лео. Грег узнал об этом и попытался получить к ним доступ через поддельное заявление.
— Это неправда! — крикнул Грег.
На другом конце линии повисла пауза.
— Мы располагаем документом, подписанным вашим именем, — продолжил управляющий. — Но сегодня утром получили уведомление о проверке подписи. Также поступила копия соглашения, в котором вы указываете ребёнка как основание для досрочного снятия средств.
Мия медленно повернулась к Грегу.
— Ты и это сделал?
— Я хотел оплатить дом.
— Наш дом?
— Наше будущее.
— За деньги ребёнка?
Грег шагнул к ней.
— Мия, послушай меня.
— Нет. Теперь ты послушай меня.
Её голос был тихим, но в нём не осталось прежней мягкости.
Она сняла с пальца тонкое кольцо, которое он подарил ей на прошлой неделе, и положила его на стол рядом с ракетой из крема.
— Я думала, ты строишь семью. Оказывается, ты оформлял сделку.
— Я люблю тебя.
— Ты любишь то, как я выгляжу рядом с тобой перед людьми.
Грег побледнел.
Элеонора забрала у Мии карточку и передала её управляющему по реквизитам, продиктованным по телефону. Потом достала из папки ещё один лист.
— А теперь последнее, что касается сегодняшнего дня.
Я напряглась.
— Что ещё?
— Утром я была у семейного медиатора. После его заявления о расширении встреч с Лео я попросила временно пересмотреть порядок передачи ребёнка. Но медиатор отказался рассматривать вопрос без подтверждения фактического участия отца.
Она протянула мне лист.
На нём стояли даты всех пропущенных Грегом встреч, сообщения без ответа и подписи двух соседей, которые видели, как Лео ждал у калитки.
— Зачем ты принесла это сюда? — спросила я.
— Я хотела поговорить с ним после праздника, без свидетелей и крика. Но Грег сам решил сделать из ребёнка объявление.
Я посмотрела на даты.
Последняя запись была сделана три дня назад. В тот день Лео приготовил для отца рисунок ракеты и просидел у окна почти час. Грег не приехал.
Я вспомнила, как сын потом спрятал рисунок в ящик и сказал, что, наверное, папа занят.
Грег протянул ко мне руку.
— Марина, я могу всё исправить.
Лео вздрогнул от его голоса.
Я сразу встала перед сыном.
— Не подходи.
— Я его отец.
— Тогда начни вести себя как отец.
Эти слова повисли между нами. Не как победа. Как приговор тому человеку, которым Грег сам себя сделал.
Он резко повернулся к Элеоноре.
— Ты разрушила мою жизнь.
— Нет, Грег. Я перестала прикрывать то, что ты разрушал сам.
— Я твой сын.
— Именно поэтому мне так стыдно.
Он схватил со стола папку и бросился к садовой дорожке. Но у ворот его остановил управляющий, приехавший лично. Я узнала его: господин Рид несколько раз приходил к Элеоноре после смерти её мужа.
— Грег, — сказал он, — нам нужно обсудить документы.
— Здесь нет никакого преступления.
— Я не говорил о преступлении. Я сказал о документах.
— Вы все против меня!
Господин Рид посмотрел на него спокойно.
— Я против только того, чтобы средства, предназначенные для ребёнка, исчезли со счёта.
Грег сжал папку. Из неё выпала фотография.
Это был Лео в возрасте трёх лет: он сидел на плечах у Грега на берегу озера, в жёлтой панаме, а отец держал его за щиколотки. На обороте детским почерком была написана дата.
Грег поднял фотографию и долго смотрел на неё.
Я ожидала слёз. Просьб. Обещаний.
Но он лишь спросил:
— Ты правда хочешь забрать у меня сына?
Я ответила не сразу.
— Нет. Я хочу перестать отдавать тебе его страх.
Лео выглянул из-за моей руки.
— Папа, я не хочу быть причиной ваших ссор.
Лицо Грега дрогнуло.
— Ты не причина.
— Тогда почему ты заставляешь меня называть Мию мамой?
Грег посмотрел на него. Впервые за весь день перед ним стоял не удобный свидетель, не ключ к деньгам и не часть красивой картинки. Просто мальчик, которому было больно.
— Я думал, так будет лучше, — выдавил он.
— Мне не лучше.
Лео достал из кармана маленькую пластиковую фигурку ракеты. Она была треснувшей: подарок Грега с прошлого дня рождения, который сын всё равно носил с собой.
— Ты можешь быть моим папой, — сказал он. — Но Мия не моя мама. И я сам решу, как её называть.
Мия отвернулась, чтобы никто не увидел её слёз.
Элеонора подошла к внуку и присела перед ним, несмотря на неудобные туфли.
— Ты всё сказал правильно.
— Бабушка, папа больше не придёт?
— Это решат взрослые. Но тебя никто не будет заставлять говорить то, чего ты не хочешь.
Грег всё ещё держал фотографию.
— Можно мне забрать её?
Я посмотрела на снимок, потом на Лео.
— Спроси у него.
Грег опустился на корточки, оставив между ними несколько шагов.
— Лео, можно мне взять фотографию?
Сын подумал.
— Да. Но верни её в следующий раз.
Грег кивнул и убрал снимок во внутренний карман. Не обнял мальчика. Не попросил поцелуя. Просто принял ответ.
Мия сняла белый браслет и положила его рядом с кольцом.
— Я ухожу, — сказала она Грегу.
— Ты не можешь уйти вот так.
— Могу. Ты сам показал мне, что для тебя люди — это вещи, которые нужно расставить в правильных местах.
Она повернулась ко мне.
— Мне жаль, что я участвовала в этом.
Я не знала, что ответить. Поэтому сказала правду:
— Мне тоже.
Когда Мия прошла через калитку, дети снова выбежали на террасу. Аниматор нёс торт и громко спрашивал, где именинник. Взрослые расступились, освобождая место у стола.
Я зажгла восемь свечей.
Лео подошёл ближе. Грег стоял у ворот, Элеонора — рядом со мной, а господин Рид просматривал бумаги, которые могли уничтожить планы моего бывшего мужа.
— Загадывай желание, — сказала я сыну.
Лео посмотрел на свечи.
— Я уже знаю, чего хочу.
— Чего?
Он взял пластиковую ракету, положил её на край стола и улыбнулся сквозь ещё влажные ресницы.
— Чтобы папа приходил не ради того, что ему нужно.
Я не стала обещать, что это обязательно случится. В тот вечер обещания принадлежали только тем, кто умел их выполнять.
Лео наклонился к торту и задул свечи. Восемь маленьких огоньков погасли один за другим, а треснувшая ракета осталась стоять рядом с кремовой башней, словно ждала настоящего запуска.
Пропустили начало?
