ЧАСТЬ 4

Я узнала это имя раньше Майкла.

Генри Уитмор.

Сын миссис Уитмор и тот самый юрист, который когда-то отказался уничтожить соглашение. Майкл выгнал его из конторы, назвав слишком принципиальным для настоящего бизнеса.

Майкл медленно сел.

— Он не имеет права возглавлять комиссию.

Миссис Уитмор поправила клетчатый плед на коленях.

— Именно поэтому попечители выбрали его. Он не имеет права тебе доверять.

В комнате стало тесно от чужого дыхания.

Ребекка смотрела на документ, который сама подписала.

— Я хотела, чтобы Колин получил шанс, — сказала она.

Её сын стоял у двери. До этого он молчал, сжимая рукава школьного пиджака. Теперь он поднял голову.

— Какой шанс?

Ребекка вздрогнула.

— Колин, иди в зал.

— Ты сказала, что они украли мою работу.

— Я пыталась защитить тебя.

— Нет. Ты пыталась сделать так, чтобы я выглядел умнее их.

Майкл резко встал.

— Хватит. Это семейный разговор.

Колин усмехнулся, но в глазах у него стояли слёзы.

— Какая семья? Та, где ты отказываешься от одних детей, чтобы понравиться другим?

Майкл словно получил удар.

Алекс отвернулся. Эндрю смотрел на отца прямо, но его пальцы дрожали.

Я положила руку ему на плечо.

— Вы оба можете уйти.

— Нет, — сказал Эндрю. — Я хочу, чтобы он услышал.

Майкл посмотрел на него.

— Я услышал.

— Нет. Ты услышал бумаги. А нас — нет.

Эндрю раскрыл конверт до конца. Внутри лежала последняя вещь: не письмо, а фотография. На ней были мы четверо — я, Алекс, Эндрю и Майкл. Снимок сделали в больнице в день рождения близнецов. Майкл держал одного младенца, я — другого. На обороте стояла короткая запись его рукой: «Я вернусь, когда смогу всё исправить».

— Ты написал это маме, — сказал Эндрю. — А через два дня подписал отказ.

Майкл коснулся фотографии, но Алекс отдёрнул её.

— Не трогай.

— Я был молодым.

— Нам тоже было четыре года, — сказал Алекс. — Но мы не бросили друг друга.

Это было страшнее крика. Майкл опустил руку.

В дверь постучали. Вошёл Генри Уитмор — высокий мужчина с тростью и тонкой папкой под мышкой. Он остановился рядом с матерью.

— Мисс Хартли, я прошу прощения за то, что моя мать так долго молчала.

— Она молчала не по своей воле, — сказал Майкл.

— Нет. Она молчала, потому что ты заставил её подписать соглашение о неразглашении.

Генри положил на стол ещё один лист.

— Но соглашение действовало только до совершеннолетия близнецов. Сегодня им семнадцать, однако попытка фонда лишить их награды стала новым нарушением. Поэтому документы переданы попечителям и комиссии.

Майкл сжал челюсть.

— Ты хочешь уничтожить меня.

— Нет. Я хочу, чтобы ты перестал уничтожать других.

Миссис Кларк вошла следом и сообщила, что результаты близнецов восстановлены. Независимая лаборатория подтвердила дату создания работы, а учитель Колина письменно описал давление Ребекки.

Но Алекс покачал головой.

— Мы не хотим, чтобы нас оставляли победителями только потому, что стало жалко.

— Вас не жалеют, — ответила Кларк. — Ваши медали вернули, потому что вы их заслужили.

Эндрю посмотрел на брата.

— А национальная программа?

— Место ваше, — сказала она. — Если вы сами его примете.

Я увидела, как они переглянулись. В этом взгляде было всё: годы работы, страх, гордость и усталость от чужих решений.

— Мы примем, — сказал Алекс. — Но без фонда Хартли.

Майкл резко поднял голову.

— Я могу оплатить вашу поездку.

— Нет, — ответил Эндрю.

— Это не взятка.

— Для тебя, может быть. Для нас это будет ещё одна нитка, которую ты потом назовёшь поводком.

Слово повисло между ними.

Майкл побледнел.

Ребекка тихо сказала:

— Мы уедем, Майкл.

Он повернулся к ней.

— Ты бросаешь меня после одной ошибки?

Она посмотрела на близнецов.

— Это не одна ошибка. Это тринадцать лет, о которых ты рассказывал мне совсем другую историю.

Колин снял с себя школьный пиджак и положил его на спинку кресла.

— Я не поеду с тобой на национальный конкурс.

— Колин…

— Я поеду с ними, если они позволят. Хочу увидеть, как выглядит работа, которую нельзя купить.

Алекс и Эндрю одновременно посмотрели на меня.

Я не знала, что ответить. Этот мальчик был сыном женщины, которая подписала жалобу, и человеком, которого Майкл годами ставил выше моих детей. Но его лицо сейчас было таким растерянным, что я увидела не соперника, а ещё одного ребёнка, которого взрослые втянули в свою ложь.

— Поедешь, если сам подготовишься, — сказала я. — И если извинишься перед ними не за то, что проиграл, а за то, что позволил обвинить их.

Колин кивнул.

— Простите. Я правда думал, что вы украли работу.

— Мы знаем, — сказал Алекс. — Но теперь докажи, что умеешь думать сам.

Эндрю протянул ему руку. Колин пожал её.

Майкл смотрел на троих мальчиков, стоящих рядом, и вдруг спросил:

— А мне что делать?

Никто не ответил сразу.

Потом миссис Уитмор достала из сумки пачку писем и положила её перед ним.

— Прочитать каждое. Не за один вечер. И не ждать ответа.

Майкл посмотрел на конверты. На некоторых детским почерком было написано: «Папе». На одном буквы расплылись от воды.

Он взял верхнее письмо.

— Можно мне увидеть вас после конкурса?

Алекс покачал головой.

— Не сейчас.

— Когда?

Эндрю снял с шеи золотую медаль и положил её на стол между ними.

— Когда ты сможешь назвать вслух, что именно подписал.

Майкл провёл большим пальцем по краю первого конверта.

— Я подписал отказ от вас.

— Не от нас, — тихо сказал Алекс. — От своей ответственности.

В этот момент в зал снова позвали победителей. Люди аплодировали, не зная, что за стеной рушится фонд, распадается семья и двое мальчиков наконец получили право решать, кого впускать в свою жизнь.

Я собрала документы. Фотографию оставила на столе.

Майкл поднял глаза.

— Ты не заберёшь её?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это единственное обещание, которое ты когда-то дал и не выполнил. Пусть оно останется у того, кто его написал.

Мы вышли в коридор. Алекс шёл слева, Эндрю — справа, а Колин на несколько шагов позади. У двери в аудиторию ведущая вручала участникам новые таблички с именами.

Когда она увидела близнецов, то протянула им две золотые ленты для фотографий.

— Встаньте рядом, мальчики.

Алекс посмотрел на брата.

— Рядом?

— Только если ты не наступишь мне на ногу.

— Это ты всегда наступал.

Они встали плечом к плечу. Их медали блеснули под белыми лампами, а на заднем плане за стеклом стоял Майкл с пачкой непрочитанных писем.

Колин достал из кармана ручку.

— С чего начать подготовку?

Эндрю не обернулся.

— С признания, что чужая победа не становится твоей от того, что у твоего отца есть деньги.

Фотограф поднял камеру.