ЧАСТЬ 4
…Я хочу услышать, сколько стоит их уверенность.
Артур вошёл в дом через семь минут.
Он не постучал. Просто толкнул дверь, будто всё ещё имел право распоряжаться чужими комнатами. За ним шёл невысокий мужчина в дорогом костюме, с кожаной папкой под мышкой.
— Карен, — сказал Артур, оглядывая кухню. — Ты усложняешь то, что можно решить за один разговор.
— Ты привёл покупателя в мой дом.
— В дом, который скоро будет обеспечением по кредиту.
Елена встала рядом со мной.
— Сделка незаконна.
Артур усмехнулся.
— Нотариус всегда говорит так, когда ему не заплатили.
Маркус положил на стол папку.
— Мы нашли поддельную доверенность.
— Поддельную? — Артур посмотрел на Джулиана. — Твой сын лично передал нам документы.
Джулиан побледнел.
— Я передал копии, чтобы узнать условия кредита. Я не разрешал использовать их.
— Ты подписал бумаги.
— Не те бумаги.
Покупатель кашлянул.
— Господин Белл, мне нужна ясность. Я не собираюсь покупать здание, если собственник отказывается от сделки.
— Собственник не отказывается, — быстро ответил Артур. — Она просто растеряна.
Я достала из шкафа тонкую тетрадь в тканевой обложке. В ней Роберт когда-то записывал каждое решение совета компании: дату, участников, сумму и подписи. После его смерти я продолжала вести записи сама.
— Это не растерянность, — сказала я. — Это память.
Я раскрыла страницу с последним заседанием, которое Роберт провёл перед операцией. Там было написано: «Карен Белл — единственный владелец контрольной доли после моей смерти». Ниже стояли подписи трёх свидетелей.
Артур скривился.
— Старые записи ничего не значат.
— Зато значат выписки из реестра, — ответил Маркус.
Он вынул из папки заверенную копию документов. На каждой странице стояло моё имя. Контрольная доля принадлежала мне. Не Джулиану. Не Артуру. Не кредитору.
Покупатель отступил от стола.
— Почему вы сказали, что сделка уже согласована?
Артур повернулся к нему.
— Потому что она будет согласована.
— Нет, — сказала я. — Не будет.
Он впервые посмотрел на меня без улыбки.
— Ты ничего не понимаешь. Я могу доказать, что твой сын действовал как представитель семьи.
— А я могу доказать, что ты знал о его отсутствии полномочий.
Я подала Елене копию письма. Артур получил её за два дня до визита: в нём Маркус прямо предупреждал, что любые документы без личной подписи Карен недействительны.
Артур схватил лист.
— Это не моё письмо.
— На обороте стоит отметка о доставке в твоём офисе, — сказала Елена.
— Кто вам всё это передал?
— Я, — ответил Маркус.
Артур резко повернулся к нему.
— Ты работаешь на эту женщину двадцать лет. Тебе обещали компанию?
— Мне обещали зарплату, — спокойно сказал Маркус. — И возможность уйти, если владельца начнут обманывать. Я остался, потому что Карен никогда не путала семью с правом воровать.
Ванесса шагнула вперёд.
— Ты разрушишь жизнь собственного сына из-за нескольких счетов?
Я посмотрела на неё.
— Ты сказала, что я не заслуживаю ужина на день рождения. Потом решила, что мой сын может подписать мою жизнь вместо меня. Не называй это несколькими счетами.
Джулиан стоял у холодильника, сжимая телефон.
— Мама, я не знал про поддельную подпись.
— Но ты знал, что приносил мои документы.
Он кивнул.
— Да.
— И не сказал мне.
— Я думал, что смогу всё исправить до того, как ты узнаешь.
— Ты хотел получить долю, не заслужив доверия.
Он опустил голову.
— Я хотел перестать быть человеком, который живёт за твой счёт.
— Тогда почему позволил Ванессе оплатить Мауи моей картой?
Он посмотрел на жену. Ванесса отвернулась.
— Я думал, что после кредита верну всё сразу.
— Ты не собирался вернуть. Ты собирался назвать это семейной помощью.
Покупатель закрыл папку.
— Я ухожу.
Артур схватил его за локоть.
— Ты не можешь отказаться из-за её истерики.
— Я отказываюсь, потому что документы не подтверждены.
Мужчина направился к выходу, но перед самой дверью остановился и повернулся ко мне.
— Госпожа Белл, я купил бы здание у вас напрямую. По рыночной цене. Без посредников.
Я достала из кармана визитную карточку Маркуса.
— Позвоните ему завтра. Если предложение будет честным, мы обсудим.
Артур выругался.
— Ты продашь здание чужому человеку, но не оставишь его сыну?
— Я продам его тому, кто умеет читать договор до подписи.
Он ударил ладонью по столу.
— Ты пожалеешь!
— Уже пожалела, — ответила я. — О том, что слишком долго считала молчание Джулиана признаком доброты.
Артур хотел сказать что-то ещё, но в этот момент Маркус открыл входящее письмо на планшете.
— Карен, пришло подтверждение от банка. Они отменили любые операции по доверенности. А ещё кредитор потребовал от Артура немедленно погасить личный долг.
Артур резко побледнел.
— Это невозможно.
Маркус показал ему экран.
— Он заложил собственный офис, чтобы оплатить предварительные расходы по сделке. Если покупатель ушёл, залог остаётся.
Ванесса посмотрела на отца.
— Ты говорил, что всё уже одобрено.
— Замолчи.
— Ты говорил, что нам не придётся никуда переезжать.
— Я сказал замолчать!
Джулиан медленно снял обручальное кольцо и положил его рядом с чашкой.
— Мы не поедем на Мауи.
Ванесса уставилась на него.
— Ты выбираешь её?
— Я выбираю хотя бы не делать вид, что это случайность.
Она засмеялась, но смех получился сухим.
— Ты жалкий.
— Возможно, — сказал он. — Но я больше не подпишу ни одной бумаги, которую не прочитал.
— Ты думаешь, мать простит тебя?
— Нет. Я думаю, что сначала должен перестать требовать прощения за то, что продолжаю делать то же самое.
Эти слова были первыми честными словами, которые я услышала от него за два года.
Но честность не возвращает деньги мгновенно. Не стирает подписей. Не превращает предательство в ошибку.
Я положила перед ним новый лист.
— Это соглашение о выезде. Тридцать дней. Я оплачу перевозку ваших вещей, но не кредит, не поездку и не адвоката Артура.
Джулиан прочитал документ.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл.
— Я хочу, чтобы ты наконец жил там, где твои решения имеют последствия.
Он долго держал лист в руках, затем подписал его.
Ванесса выхватила бумагу.
— Ты не можешь подписывать это!
— Могу, — ответил он. — Я уже подписывал вещи, о которых не имел права говорить. Хватит.
Она посмотрела на меня.
— Ты разрушила нашу семью.
Я провела пальцем по царапине на дубовой столешнице — той самой, которую оставил Роберт в день, когда мы подписали первый договор.
— Нет, Ванесса. Я просто перестала держать её на своих плечах.
Артур вышел последним. Перед порогом он остановился.
— Твой муж не поступил бы так.
— Именно поэтому он оставил компанию мне, — ответила я.
Дверь закрылась за ним, но я не почувствовала облегчения. На столе всё ещё стояла чашка Ванессы. В ней остался холодный кофе, тонкая коричневая полоска на белом фарфоре.
Маркус собрал документы.
— Самолёт ждать не будет.
Я посмотрела на папку с проектом передачи доли. Её можно было уничтожить. Можно было переписать условия. Можно было оставить всё Джулиану из жалости.
Я взяла ручку и перечеркнула его имя.
Потом вписала другое: «Фонд обучения сотрудников компании».
Маркус поднял брови.
— Вы уверены?
— Да. Мой муж строил компанию не для того, чтобы она стала семейной кормушкой.
Джулиан стоял у лестницы.
— Мама.
Я подняла взгляд.
— Что?
— Можно мне прийти завтра и помочь разобрать коробки? Не ради доли. Просто… я должен сам вынести то, что мы сюда принесли.
Я кивнула.
— В девять. И принеси свои банковские выписки.
Он впервые не спросил зачем.
В четыре часа я приехала на площадку. Маркус передал мне бумаги по зданию, а пилот открыл дверцу самолёта. Внизу, за ограждением, город казался собранным из маленьких окон и крыш.
Я не улетела отдыхать.
Я летела подписывать договор, который вернёт деньги компании, а не людям, привыкшим брать их из моей кухни.
Перед посадкой я достала из сумки приглашение на ужин. Я сама написала его утром — одной строкой, без дорогих блюд и гостей:
«Карен Белл. Шестьдесят лет. Вход только тем, кто приходит без чужой карты».
Маркус прочитал и улыбнулся.
— Сколько будет гостей?
Я сложила приглашение и убрала его рядом с ключами от кабинета.
— Столько, сколько не придётся уговаривать.
На дубовом столе осталась только чистая чашка и перечёркнутая фамилия Джулиана — между ними наконец не было ни одной чужой подписи.
Пропустили начало?
