ЧАСТЬ 4
Я нажала на ответ, но не успела сказать ни слова.
— Лаура, — голос мамы дрожал. — Ты сейчас одна?
Я посмотрела на Адриана, Марту и Елену Петровну.
— Нет. Но я слушаю.
На том конце повисло тяжёлое дыхание.
— Сегодня утром из нотариальной конторы забрали пакет бабушкиных документов. Человек предъявил доверенность с твоей подписью. Я сразу поняла, что это подделка, потому что в твоём имени пропустили букву.
— Кто забрал бумаги?
— Секретарь сказала, что его звали Виктором. Он назвал девичью фамилию бабушки и знал номер дела.
Адриан резко отступил от стола.
Марта повернулась к нему.
— Ты говорил, что никого больше не посвящал.
— Я не знаю никакого Виктора.
Мама продолжила:
— Лаура, есть ещё кое-что. Бабушка оставила письмо. Она велела отдать его только тебе, когда ты получишь кулон. Я нашла его сегодня, потому что после звонка из архива открыла старый шкаф.
— Прочитай.
— Нет. Я приеду сама.
— Мама, скажи сейчас.
Она замолчала, а потом произнесла:
— В письме написано, что доля в компании предназначалась не тебе лично. Бабушка создала на эти деньги фонд для женщин, которые после развода теряли жильё. Ты должна была стать его попечителем.
Марта медленно села на край стула.
— Фонд для женщин?.. — прошептала она.
Адриан смотрел на неё, будто услышал приговор, хотя никаких судей в этой гостиной не было.
Я закрыла глаза.
Вот почему бабушка оставила номер внутри замка. Не для продажи. Не для семейной роскоши. Для того, чтобы человек, которому достанется кулон, нашёл не золото, а обязательство.
— Мама, кто ещё знал о фонде?
— Только я, нотариус и один человек, которому бабушка доверяла вести счета.
— Кто?
Мама назвала имя.
Елена Петровна тихо выдохнула.
— Виктор Серов. Бывший бухгалтер компании.
Адриан сжал кулаки.
— Он давно исчез.
— Ты его знаешь, — сказала я.
— Знал когда-то.
Марта встала.
— Нет. Ты встречался с ним месяц назад. Я видела его машину у склада.
— Ты следила за мной?
— Я пыталась понять, почему мои долги растут, хотя ты обещал их закрыть.
Эта фраза изменила всё.
Я взглянула на Марту.
— Какие долги?
Она достала из сумки пачку писем, перевязанную бежевой лентой. На каждом конверте стояла печать финансовой компании.
— Адриан сказал, что взял деньги для меня. Но настоящим заёмщиком была его фирма. Мою фамилию он использовал, чтобы кредиторы думали, будто я получила средства на жильё.
Адриан шагнул к ней.
— Я вернул половину.
— Ты вернул деньги, которые сам же занял на моё имя.
— Я собирался всё исправить.
— Ты собирался продать её кулон.
Марта указала на меня. В её голосе не было прежней жалости к себе. Только усталость.
— Я пришла сюда не потому, что хотела разрушить ваш брак. Я хотела получить доказательство, что он обещал мне деньги. Он сказал, что если я не сыграю роль беспомощной женщины, то оставит меня с долгами.
Я не стала её оправдывать.
— Ты всё равно надела мою вещь и отказалась вернуть.
— Да.
Она опустила взгляд.
— Я думала, что если он увидит, как ты злишься, то испугается и выполнит обещание. Я не ожидала, что он разобьёт твой телефон.
— Но ты знала о поддельной подписи.
— Я видела только черновик. Когда поняла, что он собирается забрать бумаги фонда, испугалась.
Елена Петровна достала из телефона фотографию страницы журнала.
— У меня есть запись о визите Виктора. Он приходил в мастерскую вместе с господином Воронцовым. Я не знаю, что они обсуждали, но оба просили вскрыть кулон.
Адриан резко повернулся к ней.
— Вы не понимаете, с кем связываетесь.
— Понимаю, — сказала я. — С человеком, который испугался не потерять жену, а потерять доступ к чужим документам.
Он посмотрел на меня.
— Я делал это ради нас.
— Нет. Ради проекта, который провалился. Ради долгов. Ради того, чтобы не признаться, что ты потерял деньги.
— Я мог всё вернуть.
— Ты мог попросить.
— Ты бы отказала.
— Я отказала бы в продаже кулона. Но помогла бы разобраться с долгами, если бы ты сказал правду.
Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько прежней уверенности, что я вдруг поняла: он всё ещё считает меня частью своего плана.
— Ты бы отдала деньги фонду, а не мне.
— Именно поэтому ты хотел добраться до бумаг раньше меня.
В дверь снова позвонили.
На этот раз никто не двинулся.
Марта побледнела.
— Это Виктор.
— Откуда ты знаешь?
— Он писал мне сегодня. Сказал, что если я не заберу кулон, Адриан останется без возможности получить наследство.
Адриан бросился к её сумке, но я встала между ними.
— Не прикасайся к ней.
Взгляд мужа скользнул к кулону в моей ладони.
— Лаура, отдай его.
— Зачем?
— Потому что внутри ключ.
Я замерла.
— Ключ от чего?
Он понял, что проговорился.
Марта закрыла рот рукой.
Елена Петровна первой догадалась.
— От сейфа компании?
Адриан молчал.
Я вспомнила слова бабушки: «Хранителю — до востребования». И маленькую пластину под замком.
— Ты не хотел стереть гравировку, — сказала я. — Ты хотел вынуть пластину.
— Там лежит доступ к реестру фонда, — ответил он. — Виктор сказал, что без него никто ничего не докажет.
— Значит, Виктор не забрал документы.
— Он забрал копию, — прошептал Адриан. — Но ключ всё ещё у тебя.
В дверь постучали один раз.
Марта плакала, но теперь не прятала лица.
— Если он войдёт, он заберёт кулон.
— Не войдёт, — сказала я.
Я подняла разбитый телефон и включила громкую связь. Телефон почти не работал, но вызов мамы ещё продолжался.
— Мама, ты слышала?
— Всё, — ответила она. — Я уже у нотариуса. И рядом со мной бухгалтер фонда.
Адриан сел на стул. Его пальцы дрожали над осколками стакана, но он не замечал порезов.
— Лаура, я могу объяснить.
— Объясни Виктору, почему он больше не получит этот ключ.
Я подошла к двери, но не открыла её. Вместо этого сказала достаточно громко:
— Виктор Серов, документы фонда уже восстановлены. Вашу доверенность проверяют. А кулон находится у его настоящей владелицы.
Снаружи наступила пауза.
Потом послышались быстрые шаги вниз по лестнице.
Елена Петровна усмехнулась.
— Иногда человеку достаточно услышать, что добыча больше не беззащитна.
Марта посмотрела на Адриана.
— Что ты собирался делать после продажи?
Он долго не отвечал.
— Погасить кредиты. Уехать. Начать всё заново.
— Со мной? — спросила она.
Адриан поднял глаза.
— Я хотел, чтобы ты жила здесь временно.
— Ты уже решил за всех.
Она взяла свои чемоданы. На одном осталась вмятина от дверного косяка.
— Я не прощу тебе поддельную подпись, — сказала Марта. — Но я расскажу нотариусу всё, что знаю.
— Ты разрушишь мне жизнь.
— Нет. Я просто перестану держать её на своих плечах.
Марта вышла в прихожую. У двери она остановилась и повернулась ко мне.
— Лаура, я виновата перед тобой.
— Да.
— Я верну деньги за ремонт телефона.
— Вернёшь не мне. Переведёшь их в фонд.
Она кивнула.
— Хорошо.
После её ухода в гостиной остались только мы с Адрианом, Елена Петровна и запах разбитого стекла.
Я сняла кулон с ладони и вложила его в красную коробочку. Крышка закрылась с тихим щелчком.
Адриан смотрел на коробочку.
— Ты правда отдашь деньги фонда другим женщинам?
— Да.
— А мне ничего не останется?
— Тебе останется твоя компания и долги, которые ты взял.
— Ты подашь на развод?
Я почувствовала боль, но она уже не была острой. Скорее похожей на занозу, которую наконец достали.
— Я подам документы завтра. Сегодня поеду к нотариусу.
— Лаура.
Я остановилась.
— Я любил тебя.
Я посмотрела на него.
— Возможно. Но любовь не даёт права переписывать чужую подпись.
Елена Петровна забрала папку и направилась к выходу. Я подняла с пола маленький осколок стакана и выбросила его в мусорное ведро.
За дверью подъезда снова хлопнула дверь. Виктор ушёл, не получив ключа. Марта забрала свои чемоданы, но оставила на консоли красную ленту от документов. Адриан сидел среди чужих планов, которые сам превратил в ловушку.
А я впервые внимательно рассмотрела внутреннюю сторону кулона.
Под золотым замком, рядом с бабушкиной гравировкой, были видны крошечные слова:
«Не продавай то, что должно открыть путь другим».
Я провела пальцем по буквам, позвонила маме и сказала:
— Везу кулон. И хочу увидеть весь архив фонда.
В трубке мама заплакала.
А под моими пальцами золотой замок тихо щёлкнул, словно бабушка наконец услышала ответ.
Пропустили начало?
