Я закрыла собой мать главаря наёмников, а когда он вошёл в мою палату, его рука вдруг дрогнула

В тот вечер я проснулась от того, что незнакомый священник держал мою безжизненную руку, а на пальце блестело чужое золотое кольцо.

Но до этого момента я была всего лишь двадцатишестилетней официанткой, которая согласилась выйти на чужую смену в отеле «Астер Краун» за четыреста долларов. Эти деньги должны были оплатить очередной счёт из клиники в Кливленде, где моя мать Эллен боролась с сердечной недостаточностью.

В девять сорок вечера банкетный зал сиял хрусталём. Политики смеялись слишком громко, банкиры держали бокалы двумя пальцами, а хозяева ночных клубов делали вид, будто не замечают широкоплечего мужчину в чёрном смокинге.

Я заметила его сразу.

Он стоял у колонны, неподвижный среди общего движения, и люди сами расступались перед ним. Позже я узнала, что это был Доминик Росси — человек, которого в Нью-Йорке боялись даже те, кто привык покупать чужое молчание.

Тогда он был просто незнакомцем, поймавшим мой бокал.

— Вы новая, — сказал он, удерживая хрусталь у самого пола.

— Это преступление?

Его бровь чуть поднялась.

— Иногда — да.

— Тогда вам придётся вызвать полицию. Я ещё и опоздала на семь минут.

Рядом с ним засмеялась элегантная седовласая женщина.

— Доминик, перестань пугать персонал, — сказала она. — Девушка, вы бледная. Выпейте воды.

Она коснулась моего запястья. У неё были тёплые пальцы и тонкий запах лавандового крема.

— Я не могу, миссис Росси. У меня поднос.

— Богатые переживут без шампанского пять минут.

Я всё-таки выпила воды в служебном коридоре и поправила на фартуке медный жетон в форме маленькой звезды. Его подарила мне мать в день, когда я устроилась в отель. На обратной стороне она нацарапала: «Не позволяй никому сделать тебя невидимой».

Через полчаса я увидела мужчину в форме официанта. Он двигался против потока сотрудников и не смотрел на столы. Его взгляд был прикован к седовласой женщине.

К Изабелле Росси.

Его рука исчезла под пиджаком.

Я успела только вдохнуть.

— Ложитесь!

Поднос разбился о мрамор, когда я бросилась на Изабеллу. Первый выстрел разорвал музыку. Второй ударил меня в бок. Третий выбил воздух из лёгких. Я слышала крики, звон люстры, топот ног и собственное сердце, которое будто пыталось вырваться из груди.

Потом были ещё выстрелы.

Я не знала, сколько именно. Позже врачи насчитали семь пуль, оставшихся внутри моего тела.

Я лежала поверх Изабеллы и не могла поднять голову.

— Мама! — закричал кто-то.

Доминик появился в дыму и опустился рядом со мной.

— Слышишь меня?

— Ваша… мама…

— Жива.

— Хорошо.

Я увидела за его плечом Изабеллу. Она плакала, прижимая ладонь к рассечённому лбу.

— Не закрывай глаза, девочка, — прошептала она.

Но я уже проваливалась в темноту.

Через несколько минут Доминик приказал везти меня не в ближайшую больницу, а в медицинский центр Святой Екатерины. Скорую он ждать не стал. Пока хирурги вскрывали мне грудную клетку, его люди выяснили, что стрелок связан с Виктором Костой.

А потом кто-то сообщил: я выжила.

Доминик посмотрел на стекло реанимации, за которым моё тело держали аппараты.

— Если она очнётся, Коста уберёт её, — сказал Энцо, его правая рука.

— Тогда поставь охрану.

— На день? На неделю?

Изабелла резко обернулась к сыну.

— На столько, сколько потребуется.

Доминик ничего не ответил. Он взял папку, которую Энцо принёс из машины, и долго смотрел на мою фотографию внутри.

— Ты знал её раньше? — спросила Изабелла.

Он закрыл папку.

— Найдите священника.

— Доминик, что ты собираешься делать?

Он вошёл в коридор реанимации, сжимая в ладони золотое кольцо. Но у самой двери Энцо схватил его за руку и прошептал:

— Босс, если она выживет и узнает, почему у тебя уже был её файл, она никогда тебя не простит.

Доминик остановился. Его пальцы медленно потянулись к первой странице папки, и он сказал священнику всего одну фразу…

ЧАСТЬ 2

— Если она умрёт, этот брак ничего не значит. Но если выживет, он должен защитить её уже сегодня.

Я слышала эти слова сквозь наркоз, хотя тогда не понимала ни одного. Позже хирург сказал, что мой мозг цеплялся за голоса, пока тело пыталось не остановиться.

В операционной было пять часов утра. Надо мной висела круглая лампа, похожая на безжалостную луну. Хирург Лора Митчелл сняла окровавленные перчатки и вышла к Доминику.

— Она потеряла слишком много крови, — сказала она. — Мы извлекли четыре пули. Три оставили внутри. Если начнём ещё одну операцию сейчас, сердце может не выдержать.

— Она выживет?

— Я не даю обещаний родственникам, мистер Росси.

— Я не родственник.

Изабелла стояла у стены, прижимая платок ко лбу.

— Пока нет, — тихо сказала она.

Священник отец Матео нервно перебирал деревянные бусины.

— Доминик, церковный обряд нельзя превращать в сделку.

— Я не заключаю сделку.

— Вы собираетесь жениться на женщине, которая без сознания.

— Я собираюсь сделать так, чтобы никто не смог забрать её из этой больницы.

— Закон не позволит вам распоряжаться её жизнью.

— Закон позволит им добраться до неё, если я не поставлю между ними и этой дверью своё имя.

Отец Матео посмотрел на Изабеллу. Та кивнула, но глаза её наполнились тревогой.

— Делайте, — сказала она. — Только не лгите ей потом.

В шесть двадцать четыре дверь реанимации открылась. Медсестра поправила одеяло на моих плечах, и медный жетон-звезда, который сняли с моего фартука, лежал на тумбочке рядом с капельницей.

Доминик заметил его.

— Откуда это у неё?

— Был на одежде, — ответила медсестра.

Он взял жетон, перевернул и увидел царапины на обратной стороне. Его лицо изменилось.

— Она сама это носила?

— Всегда, — сказала Изабелла. — Почему ты так смотришь?

Доминик положил жетон обратно, но рука его дрожала.

Обряд длился меньше трёх минут. Он надел кольцо на мой опухший палец и наклонился к моему уху.

— Клэр, ты меня не слышишь, но я всё равно скажу. Тот, кто придёт за тобой, сначала столкнётся со мной.

В семь десять я впервые пошевелила пальцами.

Доминик замер.

— Она очнулась? — спросил он.

— Ещё нет, — ответила медсестра. — Это рефлекс.

— Она сказала что-нибудь?

— Нет.

Но в этот момент монитор над моей головой резко ускорил ритм, будто моё сердце услышало его обещание и не поверило.

К полудню у входа в больницу появились двое мужчин Косты. Они не вошли внутрь, лишь оставили на стойке букет белых роз с карточкой. На ней было написано: «Свидетели долго не живут».

Доминик разорвал карточку пополам.

— Увезите их отсюда.

— Уже, — ответил Энцо. — Но есть проблема. Кто-то из персонала передал Косте сведения о состоянии Клэр.

— Кто?

— Мы проверяем.

— Проверяйте быстрее.

Вечером я открыла глаза. Потолок плыл, горло резало от трубки, а в груди горел такой огонь, будто под рёбрами спрятали раскалённый металл.

Первым я увидела Доминика.

— Где моя мама? — прошептала я.

— В Кливленде. Она жива.

— Кто вы?

Он посмотрел на кольцо, которое я попыталась снять.

— Человек, который должен был встретиться с тобой совсем при других обстоятельствах.

— Почему… кольцо?

За его спиной Изабелла закрыла глаза.

Доминик наклонился ближе.

— Потому что твоя жизнь была в опасности ещё до того, как ты вошла в тот зал.

Я почувствовала холод сильнее боли.

— Вы знали меня?

Он молчал.

— Откуда у вас моя фотография? — спросила я.

Энцо вошёл с телефоном в руке и побледнел.

— Босс, мы нашли того, кто заходил в палату ночью. Он оставил кое-что у вентиляции.

Он положил на стол маленький диктофон. На его корпусе блестела капля крови.

Нажатие кнопки разбудило в комнате чужой голос.

— Росси, если она узнает, кем была её мать, первой умрёт не Клэр…

ЧАСТЬ 3

— …а сама Эллен, — закончил голос на записи.

Я попыталась сесть, но боль пригвоздила меня к матрасу. Доминик мгновенно оказался рядом.

— Не двигайся.

— Выключите это, — прошептала я.

Энцо остановил запись. В палате стало так тихо, что я слышала капли в системе.

— Кто такая моя мать? — спросила я.

Доминик смотрел на меня, будто надеялся, что новая пуля решит проблему проще, чем правда.

— Эллен Беннет раньше звали Элеонора Росси.

Я рассмеялась, но смех превратился в кашель.

— Ваша мать?

— Моя старшая сестра.

Изабелла отвернулась к окну. Её плечи задрожали.

— Почему она скрывалась? — спросила я.

— Потому что двадцать семь лет назад наш отец передал управление семьёй Виктору Косте. Коста хотел использовать бухгалтерские книги, чтобы шантажировать судей и банкиров. Твоя мать украла копии записей и сбежала.

— А мой отец?

— Дэниел Беннет был её помощником. Он спрятал оригиналы и погиб через месяц.

В памяти всплыл мой детский дом, запах краски, мать, которая никогда не говорила о прошлом. И медный жетон-звезда на её ладони.

— Что в нём? — спросила я.

Доминик побледнел.

— Где ты его взяла?

— Мама сказала, что это просто подарок.

Энцо осторожно поддел край жетона ножом. Медная крышка щёлкнула и отделилась. Внутри лежала крошечная полоска плёнки, свёрнутая в несколько раз.

Я перестала дышать.

— Она хранила доказательства всё это время? — спросила Изабелла.

Доминик кивнул.

— Не только доказательства. Там список людей, которых Коста купил. Судья, два прокурора, начальник порта и один человек из полиции.

— И вы знали, что жетон у меня?

— Я узнал неделю назад, — ответил он. — Один из старых людей твоего отца сообщил, что Коста снова ищет Эллен. Я нашёл твою фотографию, адрес и место работы. Хотел забрать тебя до того, как он узнает.

— Но не забрали.

— Я не имел права ломать твою жизнь из-за старой войны.

— Поэтому позволили мне работать в зале, где собирались ваши враги?

Его лицо стало серым.

— Я не знал, что они ударят в тот вечер.

— Вы знали обо мне всё, кроме того, что я могу умереть.

Доминик опустил взгляд.

— Да.

Изабелла подошла к кровати и взяла меня за пальцы.

— Клэр, я не знала, что ты дочь Эллен. Если бы знала, нашла бы тебя раньше.

— А теперь что? Я ваша семья?

— Ты была моей семьёй задолго до того, как узнала об этом.

Дверь распахнулась. Вошла доктор Митчелл, держа срочный снимок.

— Мне нужно поговорить с вами, мистер Росси. Немедленно.

Доминик вышел в коридор. Через секунду его голос сорвался:

— Что значит «пропала»?

Я видела через стекло, как Энцо поднёс телефон к уху. Изабелла сжала мою руку.

— Что происходит?

Энцо вернулся один.

— Эллен исчезла из клиники в Кливленде сорок минут назад. Охрана нашла только разбитый телефон и её кардиологический браслет.

Доминик резко повернулся к двери.

— Коста забрал её.

Но Энцо покачал головой.

— Нет. На камерах она сама вышла к машине. И перед этим получила звонок с номера, который принадлежит вам, босс.

Доминик посмотрел на меня.

В этот момент мой телефон, лежавший в пакете с личными вещами, зазвонил. На экране высветилось имя моей матери.

Я подняла трубку.

— Клэр, — сказала Эллен. — Не верь Доминику. Он не тот, кто спасает тебя. Он тот, кто всё это начал…