Я разрешил дочери служанки забрать моего пса среди ночи, но её следующие слова заставили меня перестать дышать

В 10:47 вечера дочь моей служанки вошла в кабинет и попросила одолжить ей моего пса, потому что боялась спать одна.

Я поднял глаза от папки с финансовыми отчётами и сначала решил, что ослышался. За французскими окнами дождь царапал стекло, а в камине потрескивали поленья. Девочка стояла на пороге в пижаме с планетами, в разных шерстяных носках и с подушкой в форме пятиконечной звезды, у которой расползался шов.

— Мистер Данте, можно я возьму Бруно на одну ночь? — спросила она. — Мне страшно одной.

Я знал её как Софи, пятилетнюю дочь Елены, нашей горничной. За три года я почти не разговаривал с ребёнком. Она была тихой, слишком тихой для своего возраста, и обычно держалась возле матери, будто знала: в моём доме любая лишняя просьба может обернуться неприятностями.

— Как ты сюда попала?

— По лестнице возле бельевой. Мама чистит хрусталь перед завтрашним ужином.

Я посмотрел на Бруно. Шестьдесят пять килограммов чёрного кане-корсо лежали у камина, положив морду на лапы. Рядом с моим локтем стоял остывший эспрессо, а чуть дальше — пистолет с включённым предохранителем. Софи заметила оружие, но даже не вздрогнула. Она смотрела только на собаку.

— Почему тебе страшно?

Её пальцы нащупали распустившийся шов подушки.

— Ночью кто-то стучит в мою дверь. Три раза. Всегда три. А когда я открываю, там никого нет.

— Ты говорила об этом матери?

— Она сказала, что это трубы. Но трубы не шепчут.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как капля дождя скатилась по стеклу.

— Что они шепчут?

Софи подняла на меня глаза.

— «Спроси у Данте, почему он не помнит папу».

Я замер. Имя моего младшего брата Марко не звучало в этом доме уже четыре года. Марко погиб в автомобильной аварии, и я сам опознал его тело в морге. По крайней мере, так мне сказали.

— Кто тебе это сказал?

Софи крепче прижала к себе звёздную подушку.

— Голос за дверью. Он знает, где мама прячет ключ.

Бруно вдруг поднял голову. Его ошейник тихо звякнул, хотя собака не двигалась. Потом он встал и подошёл к девочке. Софи положила ладонь ему на шею, и огромный пёс склонился к ней, будто давно её ждал.

— Возьми его, — сказал я.

— Правда?

— Правда. Но спать будешь в гостевой комнате рядом с охраной.

— А мама?

— Я сам с ней поговорю.

Софи уже собиралась уйти, но у двери остановилась.

— Мистер Данте?

— Да?

Она посмотрела на Бруно, потом на меня.

— Он тоже выглядит одиноким. Как вы.

Дверь закрылась. Я остался среди папок, оружия и холодного кофе, чувствуя, как внутри меня шевельнулось что-то давно похороненное.

Через минуту я вызвал Елену. Она вошла в кабинет с полировочной салфеткой в руке, бледная, с каплей воска на запястье.

— Софи сказала, что кто-то стучит, — произнёс я.

Елена перестала дышать.

— Дети придумывают.

— Она сказала про Марко.

Салфетка выпала на ковёр.

— Вы не должны были её слушать.

— Почему?

Елена посмотрела на закрытую дверь, за которой тяжело прошёл Бруно.

— Потому что, если они поняли, что девочка заговорила, сегодня ночью придут не к ней…

В коридоре раздался первый стук. Потом второй. Я уже тянулся к папке, которую Елена прятала под фартуком…

ЧАСТЬ 2

…но третий удар так и не прозвучал.

Вместо него снаружи послышался короткий скрежет металла. Елена отшатнулась от двери, а я достал оружие из ящика стола.

— Встаньте за меня, — сказал я.

— Нет, мистер Данте, — прошептала она. — Если они увидят меня рядом с вами, Софи не оставят в живых.

— Кто «они»?

Она смотрела на папку у меня в руке.

— Вы сначала должны увидеть это.

В 11:03 мы сидели в маленькой комнате для прислуги возле кухни. За стеной работал старый холодильник, и его гул напоминал далёкий мотор. Елена заперла дверь и достала из папки фотографию, завёрнутую в кухонное полотенце.

На снимке Марко стоял у причала, молодой, улыбающийся, с рукой на плече беременной женщины. Женщина была Елена.

Я почувствовал, как холод проходит от шеи к пальцам.

— Вы были знакомы?

— Я была его помощницей в благотворительном фонде. Он обещал забрать меня из этого города. Потом узнал, что у вашего дяди Витторио есть люди в фонде, которые крадут деньги.

— Почему я ничего не знал?

— Потому что Марко попросил меня молчать. Он сказал, что вам нельзя доверять.

Я сжал фотографию так сильно, что край бумаги впился в кожу.

— Он считал, что я работаю на Витторио?

— Нет. Он считал, что Витторио следит за вами. И что однажды использует вашу семью против вас.

В 11:18 я поднялся в гостевую комнату. Бруно лежал у кровати, а Софи спала, обняв его за массивную шею. На тумбочке горела ночная лампа в форме луны. Рядом лежала её звёздная подушка.

Я хотел разбудить её, но заметил на деревянном полу мокрые следы. Они тянулись от окна к шкафу.

Окно было заперто изнутри.

— Бруно, — тихо позвал я.

Пёс поднял голову и зарычал на шкаф.

Я распахнул дверцу. Внутри висели детские платья, а за ними обнаружилась узкая щель в стене. Там лежал маленький медный ключ и записка, сложенная вчетверо.

«Если Данте нашёл это, значит, Марко больше не вернётся. Не верь Витторио. Доказательство у человека, который носит красный шарф».

— Что это? — спросила Софи за моей спиной.

Я резко обернулся.

— Ты не спишь?

— Бруно проснулся. Он услышал папу.

— Твой папа жив?

Софи кивнула так уверенно, что мне стало трудно говорить.

— Он приходил, когда мама думала, что я сплю. У него шрам здесь, — она коснулась подбородка. — И он всегда пахнет дымом.

Елена ворвалась в комнату и прижала руку ко рту.

— Софи, не говори больше ничего.

— Но мистер Данте должен знать, — возразила девочка. — Папа сказал, что дядя Витторио забрал у него имя.

В 11:41 внизу зазвонил телефон. Это был внутренний аппарат, которым пользовались только охрана и семья. Я снял трубку.

— Данте, — раздался голос Витторио. — Мне сказали, что ты поднял тревогу из-за ребёнка.

— Тебе сказали неправильно.

— Отправь девочку и её мать в западное крыло. Я уже еду.

— Зачем?

Он помолчал.

— Чтобы защитить тебя от твоей доверчивости.

Связь оборвалась.

В 11:56 я проверил камеры. На записи из коридора не было ни одного человека. Только тень, которая трижды проходила мимо двери Софи, хотя дверь оставалась пустой.

Но на четвёртом кадре я увидел руку. На запястье блеснули часы Марко — с треснувшим стеклом, которое я сам положил в его гроб.

Елена заплакала беззвучно.

— Он жив, — сказала она.

— Где он?

Она достала из кармана медный ключ.

— Там, куда Витторио отправлял всех, кто пытался рассказать правду. Но если мы откроем его тайник, он поймёт, что вы всё вспомнили.

Снаружи остановилась машина. Дверь хлопнула. По лестнице раздались тяжёлые шаги.

Бруно встал перед Софи. Я положил ладонь на папку и услышал, как кто-то вставляет ключ в замок кабинета. А потом детский голос прошептал:

— Мистер Данте, папа сказал, что вы узнаете его по тому, что он скажет первым…

Дверь начала открываться…

ЧАСТЬ 3

…и в кабинет вошёл мужчина с красным шарфом.

Он остановился в свете камина. Лицо было худым, покрытым шрамами, а на подбородке виднелась глубокая белая полоска. На руке — часы с треснувшим стеклом.

Я не узнал его глазами.

Я узнал его голос.

— Ты всегда слишком поздно открываешь дверь, Данте.

Пистолет в моей руке дрогнул.

— Марко?

Елена закрыла лицо ладонями. Софи бросилась вперёд, но Бруно перегородил ей дорогу, пока мужчина сам не опустился на колени.

— Прости меня, маленькая звезда, — сказал он. — Я должен был прийти раньше.

Софи обняла его за шею.

Я смотрел на своего брата и не мог заставить лёгкие работать. Четыре года я носил в памяти его мёртвое лицо. Четыре года подписывал бумаги, мстил людям, которых называли виновными, и каждую ночь видел тот разбитый автомобиль.

— Я был в машине, — произнёс Марко. — Но тело принадлежало не мне. Витторио устроил подмену, когда понял, что я нашёл документы фонда. Он держал меня в старом винном хранилище под поместьем, пока не заставил передать все копии.

— Почему ты не сбежал?

— Сбежал. Но мне пришлось исчезнуть. Елена спрятала Софи. Я приходил только ночью, потому что за нами следили.

Я повернулся к Елене.

— Почему она моя племянница, а не просто дочь служанки?

Марко ответил вместо неё:

— Потому что Софи — единственный наследник моей доли в семейном фонде. Витторио хотел получить её через опекунство, когда объявил меня погибшим.

Он положил на стол маленький диктофон в металлическом корпусе.

— Здесь разговор, после которого ты перестанешь сомневаться.

Я нажал кнопку.

Сначала послышался шум вентилятора. Потом голос Витторио:

— Ты отдашь мне доступ к счетам, Марко. Иначе ребёнок исчезнет вместе с тобой.

— Данте узнает.

— Данте узнает только то, что я ему скажу. Он слишком занят тем, чтобы быть сильным.

На записи хлопнула дверь.

— А если я откажусь?

— Тогда тело в машине станет твоим, а девочка — причиной, по которой Данте будет уничтожать собственных людей.

Софи прижалась к Марко. Я почувствовал, как внутри меня ломается последняя уверенность.

— Он был в доме сегодня, — сказал я. — Поэтому стук.

Марко кивнул.

— Витторио искал ключ. Он думал, что Елена спрятала копию записи.

В этот момент на столе зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Я включил громкую связь.

— Данте, — произнёс Витторио. — Ты уже встретил призрака?

Я поднял глаза на Марко.

— Где ты?

— Внизу. И у меня есть люди возле каждого выхода. Если через пять минут ты не отдашь мне девочку, начнётся пожар.

Софи вздрогнула. Бруно зарычал.

— Ты слышишь? — спросил Витторио. — У тебя ровно пять минут.

Связь оборвалась.

Марко побледнел.

— Он не блефует. В подвале газовые баллоны.

Я уже набирал номер начальника охраны, когда на телефоне всплыло другое сообщение. Его прислал неизвестный номер.

«Данте, если ты хочешь спасти брата, не вызывай полицию. У тебя есть десять минут, чтобы прийти в старую часовню одному».

Под сообщением была фотография Софи, снятая прямо сейчас. Она стояла рядом со мной, а за окном кабинета виднелся человек с поднятой рукой.

Я медленно поднял взгляд к стеклу.

Марко понял всё раньше меня.

— Он уже внутри дома…

И в ту же секунду внизу раздался первый взрыв…