ЧАСТЬ 4

Полиция нашла Стивена у школы через двенадцать минут.

Он бросил машину у служебного входа и пытался пройти внутрь, утверждая, что Кайла его ждёт.

Дежурный охранник не поверил ему.

Стивен кричал, что это семейное дело, что все вокруг пытаются украсть у него жизнь, что Кайла принадлежит ему.

Когда на него надели наручники, он всё ещё улыбался.

— Марина! — крикнул он мне, когда я вышла из машины Оксаны. — Вы не понимаете, что Дэниел сделал! Он разрушил всё первым!

Я остановилась на ступеньках.

— Ты собирался отравить её и удерживать силой.

— Я хотел, чтобы она осталась со мной!

— Это не любовь.

Он дёрнулся к двери, но полицейский удержал его за плечо.

— Вы ещё пожалеете, что поверили ей!

Я не ответила.

Риз стояла рядом, прижимая к груди розовую записывающую игрушку. Её маленькая звезда на боку почти отклеилась.

В тот же день следователь изъял телефоны, компьютер Стивена и папку из кабинета Дэниела. Лаура приехала вечером. Она была худой женщиной с дрожащими руками и усталым лицом.

— Я пыталась остановить его, — сказала она. — Я отправляла Дэниелу документы. Просила его поговорить с вами.

— Почему он молчал?

Лаура посмотрела на Дэниела.

— Потому что Стивен нашёл письма о его романе с вашей бывшей женой. Он угрожал показать их вам и Кайле.

Я повернулась к Дэниелу.

— Моей бывшей женой?

Он закрыл глаза.

— До тебя я встречался с Анной, первой женой Николая. Недолго. Я не знал, что она беременна. Когда встретил тебя, решил, что прошлое осталось позади.

— А потом ты узнал, что Кайла — дочь Николая, а Стивен — его сын.

— Да.

— И всё равно оставил Стивена рядом с ней.

— Я думал, что смогу его контролировать.

Он сказал это так, будто речь шла о сломанном замке, а не о человеке, который угрожал моей дочери.

Через два дня Дэниелу пришлось самому прослушать запись, которую сделала Риз.

Это произошло в кабинете следователя. На столе стоял диктофон, а рядом лежала розовая игрушка в прозрачном пакете.

Из динамика донёсся голос Стивена.

«Если она забеременеет, никуда не уедет».

Дэниел побледнел.

«Ты обещал, что она никогда не узнает».

Он услышал собственный голос со стороны и схватился за край стола.

— Я не говорил, что соглашался с ним.

Следователь спокойно ответил:

— Но вы знали и молчали.

Дэниел опустил голову.

— Да.

Впервые он признал это без оправданий.

Адвокат, которого Дэниел нанял для себя, отказался представлять его интересы, когда увидел переводы Лауре и переписку со Стивеном.

— Вы скрывали угрозу несовершеннолетней, — сказал он. — Я не буду делать вид, что это недоразумение.

Стивену предъявили обвинения в попытке отравления, угрозах и насилии. Подделка анализа тоже вошла в дело. Он не получил возможности приблизиться к Кайле.

Дэниел не оказался в тюрьме, но потерял работу, дом и право общаться с дочерьми без наблюдения. Для меня это не было победой.

Победой стало другое.

Кайла больше не вздрагивала от каждого звонка.

Через неделю мы вернулись в её комнату. На полу ещё оставались два светлых волоска, застрявшие между досками. Я подняла их салфеткой, а Кайла сняла с двери платье для выпускного.

— Я не хочу его надевать, — сказала она.

— Не надевай.

— Я думала, этот день будет самым важным в моей жизни.

— Он всё ещё может стать важным. Просто не так, как ты планировала.

Она посмотрела на короткую стрижку в зеркале.

— Риз спасла меня?

— Да.

Кайла вошла в комнату сестры и обняла её.

Риз сначала застыла, а потом заплакала ей в плечо.

— Прости, что я остригла тебе волосы.

— Я тоже прости, что не сказала про синяки.

Они стояли посреди комнаты в обнимку, а я впервые за много часов позволила себе заплакать.

Через три месяца Кайла переехала в общежитие колледжа в другом городе. Она выбрала место, где никто не знал Стивена и не называл её бывшим именем в чужой истории.

Риз начала ходить на занятия по рисованию. Она нарисовала нашу семью на большом листе: себя, Кайлу и меня. Дэниела на рисунке не было.

— Ты забыла папу, — осторожно сказала я.

— Нет, — ответила она. — Я просто нарисовала дом, где мы в безопасности.

Мы сняли небольшую квартиру возле парка. По утрам я работала в библиотеке, сортировала книги и пила чай с корицей из жёлтой кружки. Кайла звонила по воскресеньям. Риз каждый вечер оставляла у моей кровати новый рисунок.

В ноябре выпал первый снег.

Он лёг на подоконник тонкой белой полосой. Я стояла у окна, когда пришло сообщение от Дэниела.

«Я изменился. Пожалуйста, разреши мне вернуться. Хотя бы ради девочек».

Следом пришло ещё одно.

«Я знаю, что не заслуживаю прощения, но хочу всё исправить».

Я долго смотрела на экран.

Потом написала: «Исправлять нужно было тогда, когда ты узнал правду. Теперь тебе придётся жить с последствиями. Мы не вернёмся».

Я заблокировала номер.

На следующий день Риз спросила, можно ли снова записывать передачи для школы.

— Конечно, — сказала я.

Она поставила розовую игрушку на кухонный стол. Звезду на боку мы приклеили новой лентой, и теперь она держалась крепко.

Риз нажала кнопку.