ЧАСТЬ 4
…Ласло бросился к Марте, но отец перехватил его за плечо.
— Не смей.
— Отпусти меня! — заорал Ласло. — Если они увидят журнал, всё закончится!
— Для тебя — возможно, — сказал отец.
Грузовики остановились у ворот один за другим. Фары залили двор белым светом. Из кабин первого вышел отец Ласло — господин Варга, владелец лесопилки. Он был в дорогом тёмном пальто, хотя на улице стояла жара. За ним появились двое рабочих и ещё трое мужчин.
Никто не держал оружия, но каждый смотрел на сарай так, будто приехал не разговаривать.
Мама прижала меня к себе.
— Не отходи от меня.
— Я не боюсь.
Это было неправдой. Я боялась. Но рядом со мной в пластиковой ванне лежала змея, которая однажды уже выбрала не убегать.
Господин Варга медленно вошёл во двор.
— Миклош, — произнёс он. — Ты взял чужую женщину в свой сарай?
— Она сама туда забралась, — ответил Ласло.
Марта поднялась с ведра.
— У меня следы от верёвки.
— Вы поскользнулись на полу склада, — сказал Варга. — Вы всегда были неосторожны.
Дядя Балаж шагнул вперёд.
— А химикаты в канаве тоже сами туда поскользнулись?
Господин Варга посмотрел на него с холодной улыбкой.
— Старик, возвращайтесь к своим пчёлам.
— Мои пчёлы уже вернулись мёртвыми, — ответил дядя Балаж. — В шести ульях не осталось ни одной.
На секунду во дворе стало тихо. Потом из ванны донёсся глухой удар.
Змея снова ударила хвостом по пластику.
Раз.
Другой.
Третий.
Она смотрела на сарай, точнее — на его дальнюю стену.
Я вспомнила, как днём ходила по поляне. Змея лежала не в траве случайно. За ней тянулась влажная чёрная дорожка, а рядом были следы маленьких колёс. Я тогда подумала, что это след тележки.
— Там не только сарай, — сказала я.
Отец наклонился ко мне.
— Что ты имеешь в виду?
— Змея ползла от канавы к стене. Потом к двери. Она всё время возвращалась туда, где стучала Марта.
Марта побледнела.
— За дальней стеной старый подвал. Его давно не используют.
Господин Варга резко повернулся к сыну.
— Ты говорил, что подвал заложен.
Ласло не ответил.
Этого хватило.
Отец схватил лом, лежавший у сарая, и ударил по деревянной обшивке. Доска треснула. Из щели потянуло едким запахом.
— Остановитесь, — сказал Варга. — Это частная территория.
— Вы уже давно решили, что вся деревня — ваша территория, — ответил отец.
Второй удар выбил доску. За ней обнаружилась кирпичная ниша, прикрытая листом жести. Внутри стояли маленькие пластиковые бочки, а на полу лежали мешки с мёртвыми пчёлами и несколько клеток.
В одной клетке шевелился ёж.
В другой лежала ящерица.
А в третьей были свёрнуты десятки змеиных шкур.
Я не смогла вдохнуть.
— Он ловил животных, — сказала доктор Река. — Отходы привлекали их к складу, а потом их убивали, чтобы никто не видел следов отравления.
Ласло отступил.
— Я не трогал клетку.
— Но ты запирал Марту, — сказал отец.
— Я хотел только вывезти бочки.
— И оставить её внутри, пока она не задохнётся?
Ласло посмотрел на отца, потом на меня.
— Ты тоже виноват, Миклош. Не изображай святого. Ты подписал бумагу.
Эти слова ударили сильнее, чем крик.
Отец опустил лом.
— Да.
Мама повернулась к нему.
— Ты признаёшь это при всех?
— Я признаю, что молчал. И сегодня сам передам журнал, список и свою подпись тем, кто приехал разобраться.
Господин Варга усмехнулся.
— Ты думаешь, что один признательный жест всё исправит?
— Нет, — ответил отец. — Но без него исправлять будет нечего.
Из первого грузовика вышла женщина в светлом жилете. Рядом с ней были двое специалистов с переносными ящиками. Она представилась сотрудницей областной экологической службы и попросила всех отойти от сарая.
Господин Варга попытался заговорить уверенно.
— Это недоразумение. Мои работники действовали без моего ведома.
Марта раскрыла журнал.
— Тогда почему каждая перевозка отмечена вашей подписью?
Варга протянул руку.
— Дайте сюда.
— Не подходите, — сказала сотрудница службы.
Он остановился. Его взгляд скользнул по страницам, по бочкам, по сыну. Ласло вдруг понял, что человек, ради которого он годами нарушал правила, не собирается его защищать.
— Ты обещал, что всё будет на мне? — спросил Ласло.
— Ты совершеннолетний.
— Ты обещал, что оплатишь адвоката.
— Я обещал, что будешь осторожнее.
Ласло засмеялся, но в этом смехе не было ничего прежнего.
— Вот почему ты велел мне ударить змею? Потому что она увидела бочки?
— Я велел убрать животное с территории.
— Ты сам дал мне крюк.
Господин Варга отвернулся.
Марта посмотрела на меня.
— Вот почему я не могла оставить бумаги у себя. Я знала, что он продаст даже собственного сына, если это спасёт лесопилку.
Рабочие начали выносить бочки. Один из специалистов нашёл у канавы ещё несколько контейнеров. Дядя Балаж стоял рядом и называл номера ульев, которые погибли. Мама отвела меня подальше от запаха, а отец вместе с сотрудниками показывал, где проходили грузовики.
Когда всё закончилось, Ласло остался у старого сарая один. Никто не подошёл к нему.
Он смотрел на пластиковую ванну.
— Ты правда думаешь, что она тебя понимала? — спросил он.
— Не знаю, — ответила я. — Но она поняла, что кому-то нужна помощь.
— Из-за неё я потерял всё.
— Нет. Ты потерял это, когда поднял крюк.
Он опустил взгляд на свою ладонь. В ней ещё виднелась тонкая красная царапина от ключа.
На рассвете доктор Река сказала, что змею можно выпустить, если довезти её до дальнего леса. Рана была тяжёлой, но опасность миновала. Отец сам нёс ванну к поляне, где я нашла её накануне.
Я шла рядом.
— Папа, ты действительно боялся потерять маму?
Он долго молчал.
— Да.
— Поэтому взял деньги?
— Да.
— А потом почему не рассказал?
— Потому что стыд иногда становится привычкой. Сначала кажется, что молчишь один день. Потом — один год. А потом уже не знаешь, как начать говорить.
Я посмотрела на его испачканные руки.
— Ты сегодня начал.
— Слишком поздно.
— Но начал.
Он кивнул. Это не делало его поступок правильным. Не возвращало погибших пчёл, не очищало канаву и не стирало годы страха. Но правда наконец перестала лежать под чужими досками.
На краю поляны отец поставил ванну на землю. Я сняла крышку. Змея долго не двигалась, словно прислушивалась к лесу. Потом медленно выползла на траву.
У самой кромки кустов она остановилась.
Я заметила на её боку белый бинт — тот самый, который мама дала мне утром, ещё не зная, куда он исчез. Краешек ткани зацепился за ветку и остался там, как маленький флажок.
Змея повернула голову к дому, где за стенами уже спорили чиновники, а у сарая собирали доказательства. Потом скользнула в папоротник.
Я думала, что на этом всё закончится.
Но через час Марта позвонила отцу и попросила приехать к канаве. Там нашли ещё одну металлическую бочку. На её крышке была свежая вмятина — от удара хвоста.
Отец посмотрел на меня.
— Она вернулась туда, где осталось самое опасное.
Я сжала его руку.
В траве, среди чёрной воды и раздавленных цветов, блеснул край белой повязки, которую ветер принёс обратно к нашим ногам.
Пропустили начало?
