ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение ещё раз.

Потом передала планшет капитану.

— Никому не отвечайте, — сказала я.

— Кто это? — спросил Томас.

— Человек, который знает, кто я.

Ричард нажал кнопку связи с салоном.

— Дамы и господа, сохраняйте спокойствие. Мы меняем маршрут и направляемся на запасной аэродром. Экипаж контролирует ситуацию.

Он отключил микрофон.

— Это правда? — спросил Томас.

— Сейчас да.

Я держала штурвал обеими руками. Пальцы чувствовали каждую мелкую вибрацию, каждый толчок воздуха. На высоте десяти тысяч метров не было привычной границы между страхом и работой. Страх просто становился ещё одним показателем, который нельзя игнорировать.

В наушниках зашипела связь.

— Неопознанный пассажирский борт, подтвердите курс на Сент-Элмо.

Ричард ответил:

— Подтверждаем.

— Оставайтесь на текущем направлении. Два военных самолёта подойдут справа. Не совершайте резких манёвров.

Я посмотрела в тёмное окно кабины.

— Они уже рядом.

Через несколько секунд в облаках мелькнуло красное огниво, потом второе. Истребители заняли позиции по бокам нашего лайнера.

Томас нервно сглотнул.

— Они думают, что мы угнаны?

— Они думают, что кто-то пытается использовать самолёт, — сказал Ричард.

— А кто-то пытается?

Я не ответила.

Впервые после Дэниела мне пришлось снова говорить тем голосом, которым я когда-то командовала в воздухе.

— Капитан, уменьшите тягу на пять процентов.

— Есть.

— Томас, следите за резервной высотой. Не за экраном, а за тремя источниками сразу.

— Понял.

— Если увидите расхождение, называйте его вслух.

Ричард бросил на меня взгляд.

— Вы уверены, что сможете посадить его?

— Нет.

Он замер.

— Но я уверена, что смогу не дать ему упасть.

На земле в это время уже началась паника.

Представитель авиакомпании звонил капитану каждые две минуты. Сначала он требовал не сообщать пассажирам о вмешательстве, потом просил отключить резервный модуль, потом приказал вернуть самолёт на прежний маршрут.

Ричард включил громкую связь.

— Капитан Коул, вы обязаны следовать утверждённому плану полёта, — говорил мужской голос. — Возвращайтесь на восточный курс.

— У нас аварийная ситуация.

— На борту есть специалисты. Они помогут удалённо.

Я посмотрела на разорванную пломбу.

— Пусть назовут фамилию специалиста, который отправил команду на наш штурвал.

Ричард передал вопрос.

В ответ наступила тишина.

Потом связь оборвалась.

— Они не перезвонят, — сказала я.

Через минуту позвонили снова.

Но теперь говорил другой человек.

— Капитан, это инспектор службы безопасности. Мы получили записи с наземного узла. Вмешательство шло через компанию «Аэроконтур». Один из руководителей пытался скрыть незаконные испытания нового модуля на пассажирских рейсах.

Ричард сжал губы.

— У вас есть доказательства?

— Есть запись переговоров и журнал доступа. Но нам нужно, чтобы вы сохранили борт и посадили его.

Я услышала это и почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Дэниел тоже просил сохранить борт.

Только тогда никто не поверил его последним словам.

— Майя, — сказал Ричард, — вам нужно услышать одну запись.

Он подключил файл к внутренней системе. В кабине раздался голос, и я сразу узнала его.

— Пилот ошибся. Уберите резервные данные из отчёта. Если оставить их, проверка остановит весь проект.

Это был голос Виктора Хейла, руководителя испытательной группы семь лет назад.

Он говорил спокойно.

Так спокойно, что от этого стало страшнее.

Потом прозвучал голос Дэниела:

— Система получает команду извне. Я не буду продолжать полёт.

Ответ Виктора был коротким:

— Продолжайте. Если вы остановитесь, обвинят вас.

Я закрыла глаза.

Я слышала эти слова раньше, но никогда — полностью. Тогда мне показали только обрывок записи, где Дэниел спорил с руководством. Теперь я услышала всё.

Я услышала, как он трижды предупреждал об опасности.

Услышала, как ему приказали продолжить испытание.

И поняла: он не ошибся.

— Вы знали? — спросил Томас.

Я открыла глаза.

— Я знала, что он был прав. Но не знала, что запись сохранилась.

Ричард положил ладонь мне на плечо.

— Сейчас вы не одна.

В наушниках прозвучала команда военных:

— Сент-Элмо готовит полосу. Посадка разрешена.

Через двадцать минут в облаках появился остров. Полоса была узкой, окружённой водой и прожекторами. Я отключила последний нестабильный канал и перевела самолёт в снижение.

Лео ждал меня за дверью.

Я не могла обернуться.

— Высота двести, — сказал Томас.

— Скорость стабильна, — ответил Ричард.

— Полоса впереди.

Колёса коснулись земли жёстче, чем хотелось бы. Самолёт подпрыгнул, ушёл влево, но я удержала его на бетонной полосе. Через несколько секунд мы остановились.

В салоне раздались крики, потом аплодисменты.

Я открыла дверь кабины.

Лео бросился ко мне и обхватил за талию.

— Ты вернулась.

Я опустилась на колени и прижала его к себе.

— Я обещала.

За нами вошли военные следователи. Они забрали планшет, папку и запись. Виктора Хейла арестовали прямо в здании компании. Через неделю задержали ещё троих руководителей, а расследование аварии Дэниела возобновили официально.

Но самым тяжёлым оказался не арест.

Через два дня меня пригласили в комнату для допросов. На столе стоял магнитофон. Следователь включил запись, где Виктор слышал собственные слова впервые целиком.

— Вы сказали: «Если пилот остановится, обвинят его», — произнесла я.

Виктор смотрел в пол.

— Я не помню.

— Зато запись помнит.

Он поднял глаза.

— Я пытался спасти проект.

— Нет. Вы спасали себя.

Виктор отвернулся. Впервые я увидела на его лице не власть и не раздражение, а понимание того, что собственный голос больше ему не принадлежит.

После этого я вернулась на аэродром за вещами.

В кресле 8А остался мой зелёный свитер. На подлокотнике лежал жёлтый шнурок с деревянной звездой. Лео потерял его во время посадки, а я заметила только теперь.

Я подняла звезду и сжала в ладони.

Вокруг уже убирали салон. Пустые стаканы собирали в пакет, ремни безопасности свисали с кресел, а за иллюминаторами медленно светлело небо.

Через три месяца мы жили в Мадриде.

Я устроилась консультантом по безопасности полётов. Не вернулась в кабину навсегда, но больше не пряталась от прошлого. По вечерам мы с Лео гуляли возле парка, покупали горячий хлеб и спорили, кому достанется последний кусок.

Он нарисовал самолёт с огромными жёлтыми звёздами на крыльях.

— Это ты? — спросила я.

— Нет, — ответил Лео. — Это самолёт, который знает дорогу домой.

Первый снег выпал в декабре. Мы стояли у окна, и Лео приклеивал рисунок к стеклу. Я завязала на запястье новый шнурок, который он сплёл сам. Деревянная звезда была неровной, с царапиной сбоку.

Однажды вечером пришло сообщение от Виктора.

«Я могу объяснить всё лично. Вы тоже потеряли Дэниела. Мы оба заслуживаем закрытия этой истории».

Я долго смотрела на экран.

Потом написала:

«Я уже закрыла эту историю. Но не так, как вы хотели».

И удалила сообщение.

Лео подошёл ко мне с чашкой какао.

— Мам, ты опять смотришь на звезду?

Я подняла руку.

— Да.

— Почему?

Я посмотрела на снег, на его рисунок, на тёплый свет в нашей маленькой квартире.