ЧАСТЬ 4
Отец не успел ответить.
Вэнс выдернул служебный телефон из его руки и положил на стол между нами.
— Назовите координаты второй группы, — сказал он.
В динамике раздался короткий смешок.
— Полковник Вэнс, вы всё ещё думаете, что командуете этой операцией?
— Я думаю, что вы только что признались в угрозе жизни американских военнослужащих.
— Я ничего не признавал.
— Вы сказали, что утром погибнут одиннадцать человек.
— Тогда запишите это как предупреждение.
Отец шагнул к телефону.
— Эдмунд, прекрати.
— Ричард, ты всегда был слабее, чем казался. Сначала позволил дочери исчезнуть из-под твоего контроля. Потом позволил Риду спрятать второй контейнер. А теперь хочешь, чтобы я один отвечал за последствия?
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
Рид был жив.
Отец знал это.
И всё это время молчал.
— Где он? — спросила я.
На другом конце линии наступила пауза.
— Спроси у своего отца.
Связь оборвалась.
В комнате загудели вентиляторы терминала.
— Ты знал, что Томас Рид жив, — сказала я.
Отец смотрел на погасший экран телефона.
— Я думал, что он погиб.
— Не лги мне.
— Я не лгу.
— Тогда почему Коул сказал, что ты позволил ему спрятать контейнер?
Отец провёл ладонью по лицу. На пальцах осталась тонкая пыль от старой папки.
— Два года назад Рид обнаружил, что программа «Каскад» использовалась не для защиты источников. Коул продавал маршруты частным подрядчикам. За каждую группу, которую удавалось вывести из зоны, он получал деньги. За тех, кто исчезал, никто не спрашивал.
Вэнс сжал челюсть.
— Вы знали?
— Я подозревал.
— И ничего не сделали?
Отец посмотрел на меня.
— Я пытался собрать доказательства. Рид вывез первый контейнер, но вертолёт попал под огонь. Все решили, что он погиб. Перед аварией он сообщил мне, что спрятал второй контейнер и продолжит работу без связи.
— Без связи с тобой? — спросила я.
— Я приказал ему не выходить на меня.
— Потому что боялся Коула?
— Потому что Коул держал в руках документы о незаконной операции, которую я санкционировал до того, как понял, что происходит. Если бы я поднял тревогу без доказательств, он уничтожил бы источники и обвинил меня.
— Поэтому ты позволил ему использовать мой маршрут?
Отец опустил глаза.
— Я не знал, что он получил доступ к системе.
— Но ты знал, что шестерых отправляют туда, где может быть контейнер.
— Я думал, что успею их остановить.
Я вспомнила его руку на моём локте. Его приказ сесть. Его уверенность, что я никто.
— Ты не пытался остановить их. Ты пытался остановить меня.
Он не возразил.
Вэнс открыл защищённую линию связи.
— Люсия, мы можем найти Рида по последнему сообщению.
— Нет, — сказала я. — Он сам оставил нам путь.
Я вернулась к терминалу и перечитала сообщение. В нём не было координат, но была фраза: «Если вы видите это, значит, группа выжила».
Рид ожидал, что система подтвердит спасение.
Он не прятался где-то случайно. Он ждал, когда «Призрак тринадцать» войдёт в сеть.
Я открыла старый слой карты, который не отображался в общей системе. Под горным ущельем находилась заброшенная станция очистки воды. На плане она числилась разрушенной, но рядом пульсировал слабый закрытый маяк.
— Он там.
Отец поднял голову.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что второй контейнер нужно было спрятать в месте, где не работают обычные передатчики. А станция построена на старом кабельном узле.
Вэнс уже отдавал распоряжения.
— Вертолёт не поднимем. Слишком заметно. Пойдём группой по руслу.
— Коул будет ждать, — сказал отец.
— Значит, он наконец окажется там, где его можно увидеть, — ответила я.
Отец схватил фуражку со стола.
— Я иду с вами.
— Нет.
— Это моя ответственность.
— Именно поэтому ты останешься здесь и откроешь все журналы доступа.
Он шагнул ближе.
— Люсия, если я останусь, Коул уничтожит командный узел.
— Он уже не может. Я закрыла внешний доступ.
Отец посмотрел на терминал.
На экране мигала зелёная строка.
— Ты заблокировала меня?
— Я заблокировала всех, кто считает людей расходным материалом.
Вэнс задержался у двери.
— Генерал, если вы хотите хоть чем-то помочь, подготовьте письменное признание. Не объяснение. Признание того, что вы знали о контейнере и скрыли это.
Отец медленно кивнул.
Впервые за весь день он не стал отдавать приказ.
Через двадцать минут мы спустились к старой станции. Ночь была безлунной, воздух пах мокрым камнем и ржавым железом. Я шла первой, держа в руке маленький прибор, который сама собрала накануне из деталей списанной радиостанции.
У входа лежали два тела.
Не наши.
Вэнс поднял кулак.
Все остановились.
Из темноты донёсся хриплый голос:
— Если это «Призрак тринадцать», скажи, сколько раз я заставлял тебя чинить старый передатчик.
Я узнала голос сразу.
— Семь. И ты каждый раз говорил, что причина в плохом питании.
Из-за бетонной стены вышел Томас Рид.
Он был худее, чем на старых фотографиях, с тростью и шрамом через левую бровь. В руках он держал металлический контейнер, покрытый белыми царапинами.
— А причина была в том, что ты ронял его в реку, — сказала я.
— Только шесть раз.
Я засмеялась, хотя глаза уже жгло.
Рид поставил контейнер на землю.
— Там всё. Платежи Коула, маршруты, подписи, имена посредников. И документы, подтверждающие, что приказ на уничтожение группы прошёл через кабинет генерала Мерсера.
Вэнс посмотрел на меня.
— Ты знала?
— Нет.
— Но он не подделывал приказ, — сказал Рид. — Коул использовал его ключ, когда отец Люсии был на совещании. Ричард действительно не подписывал этот лист.
Я повернулась к отцу по внутренней связи.
— Ты слышал?
Из гарнитуры донёсся его голос:
— Слышал.
Рид продолжил:
— Но Ричард знал, что Коул ведёт двойную игру. И молчал. Поэтому я оставил сообщение для Люсии. Я знал, что только она не станет защищать фамилию Мерсер.
Слова попали точно в старую рану.
Отец ответил не сразу.
— Я защищал не фамилию.
— Ты защищал свою должность, — сказала я.
На линии зашипел ветер.
— Да, — произнёс он. — Сначала должность. Потом людей. И слишком поздно понял разницу.
Это признание было страшнее любого крика.
Мы вернулись на базу под утро. Рид передал контейнер в независимое хранилище, Вэнс отправил спасённых военнослужащих в госпиталь, а я открыла все журналы доступа для комиссии округа.
Коул попытался уйти через частный аэродром.
Его задержали не из-за моей записи и не из-за красивого признания. Он сам позвонил одному из посредников и приказал перевести деньги на счёт, который уже был заблокирован. Банк передал сведения автоматически. В этот раз он выдал себя собственной жадностью.
Отец подписал заявление о снятии с должности до того, как его успели вызвать на разбирательство.
Он потерял командование.
Коул потерял всё, ради чего продавал чужие жизни.
А я потеряла последнюю надежду, что отец когда-нибудь увидит во мне не ошибку в семейном плане, а человека.
Через три дня он пришёл в комнату связи. Без фуражки. Без охраны. На столе лежал тот самый пластиковый стаканчик, который я зачем-то сохранила. Коричневое кольцо кофе всё ещё темнело на крышке.
— Я не прошу прощения, — сказал он.
Я подняла взгляд.
— Почему?
— Потому что слова сейчас ничего не исправят.
Он положил передо мной тонкую папку.
— Здесь мои показания. Полные. Включая то, что я скрывал два года.
Я не прикоснулась к ней.
— Ты сделал это ради меня?
— Нет. Ради тех, кто не вернулся. И ради Рида. А если когда-нибудь это поможет тебе снова не презирать собственное имя, буду считать, что сделал ещё одну полезную вещь.
Я посмотрела на его руки. Они дрожали.
— Ты мог сказать мне раньше.
— Мог.
— Почему не сказал?
— Потому что ты была права обо мне. Я не умел быть твоим отцом, если не мог быть твоим начальником.
Ответ оказался настолько простым, что я не нашла в нём привычной злости.
Рид вошёл, опираясь на трость.
— Люсия, у нас проблема с передатчиком.
Я поднялась.
Отец отступил, освобождая мне дорогу.
— Иди, — сказал он.
Я уже взялась за гарнитуру, когда услышала его голос.
— Люсия.
Я обернулась.
— Да?
Он посмотрел на зелёный огонёк терминала.
— Если кто-нибудь спросит, кто ты здесь, не позволяй ему отвечать за тебя.
Я надела гарнитуру и включила канал.
— «Призрак тринадцать» на связи. Говорите.
В наушнике зазвучал голос Мейсона, живой и хриплый:
— Чёрт, как же хорошо тебя слышать.
А за стеклом отец впервые стоял не перед строем и не во главе стола — он просто слушал, как моё имя возвращается туда, где его никогда не могли отнять.
Пропустили начало?
