Жена развелась со мной, пока я спал у другой, но после звонка её адвоката мой бизнес-партнёр резко побледнел

В шесть четырнадцать утра адвокат моей жены объявила, что наш брак закончился ещё вчера, пока я спал в чужой постели.

Ванесса лежала рядом, отвернувшись к стене. В её квартире на Мичиган-авеню пахло дорогими духами и остывшим кофе, а мой обручальный перстень лежал на стеклянной тумбочке, будто улика. Я снял его перед тем, как лечь рядом с ней.

Телефон завибрировал снова.

— Даниэль Морган? — спросила женщина.

— Да.

— Патриция Холлоуэй. Я представляю интересы Клэр Беннетт.

Я сел на краю кровати. Фамилия ударила сильнее, чем сам звонок. За двенадцать лет брака Клэр ни разу не называла себя Беннетт. Даже в шутку.

— Что с моей женой?

— Клэр Беннетт больше не ваша жена, мистер Морган. Развод был окончательно оформлен вчера в шестнадцать двадцать.

Я вскочил и подошёл к окну. Внизу между высотками ползли первые автобусы, а в отражении стекла я увидел своё помятое лицо.

— Это невозможно. Меня не уведомляли.

— Суд признал уведомление надлежащим.

— Я хочу поговорить с Клэр.

— Она запретила вам связываться с ней напрямую.

— Она никогда не подала бы на развод, не сказав мне!

На другом конце повисла короткая пауза.

— Она много раз пыталась с вами поговорить. Просто вы считали неважными те слова, которые она произносила.

Я сжал телефон. В памяти всплыли последние месяцы: Клэр перестала спрашивать, когда я вернусь. Не ждала меня после полуночи. Не интересовалась женщиной, которая звонила мне за ужином. В машине она больше не тянулась через ручку переключения передач, чтобы коснуться моей ладони.

Я принял её молчание за покорность.

— Где она? — спросил я.

— Во вторник перевозчики заберут из вашего дома оставшиеся вещи. Клэр там не будет.

— Вы понятия не имеете, с кем разговариваете!

— Напротив, мистер Морган. Я прекрасно знаю, кто вы. И Клэр тоже прекрасно знала, где вы провели прошлую ночь.

Ванесса зашевелилась под белой простынёй.

— Кто вам сказал? — прошептал я.

— Никто не говорил. Ваши поступки давно говорили сами за себя.

Она отключилась.

Я ещё долго стоял у окна, удерживая в пальцах перстень. На внутренней стороне была крошечная царапина, оставшаяся после нашей первой поездки в Милуоки. Клэр тогда смеялась, что даже металл не выдерживает мою неосторожность.

В семь двадцать я вернулся в наш дом в Эванстоне. На кухонном столе лежала чашка Клэр, перевёрнутая вверх дном. В шкафу исчезли её зелёные папки, семейные фотографии и небольшая жестяная коробка с рецептами её матери.

Но на холодильнике всё ещё держалась записка, написанная её почерком: «Даниэль, пожалуйста, не подписывай ничего, пока не поговоришь со мной».

Под запиской стояла дата — три недели назад.

Я смял бумагу, но тут же развернул обратно. В этот момент во двор въехал чёрный фургон. Из него вышел незнакомый мужчина с планшетом и красной папкой.

— Перевозка вещей Клэр Беннетт? — спросил я.

— Да. У нас есть распоряжение.

— Она сама его подписала?

Мужчина посмотрел на экран.

— Подписала не только она.

— Кто ещё?

Он перевернул планшет, но не успел показать страницу. К воротам подъехал второй автомобиль. Из него вышел Маркус Рид, мой деловой партнёр, и его лицо было таким, будто он увидел не меня, а пожар…

ЧАСТЬ 2

Маркус остановился у ворот, придерживая пальцами узел галстука. На его запястье блеснули часы, которые я подарил ему после первой крупной сделки нашей компании.

— Ты почему здесь? — спросил я.

— Клэр попросила меня приехать.

— Клэр исчезла, развелась со мной за моей спиной, а ты говоришь так, будто это обычная деловая встреча.

Маркус покосился на грузчиков.

— Она не исчезла. Она уехала.

— Куда?

— Не знаю.

— Ты врёшь.

Он тяжело вздохнул и достал из кармана сложенный лист. Бумага была смята по краям, словно он несколько раз передумал, отдавать её мне или нет.

— Это оставила Клэр. Для тебя.

Я вырвал лист. Там было всего две строки: «Не подписывай документы компании. Проверь счета за последний год. Не доверяй Маркусу».

Я поднял взгляд.

— Что это значит?

— Она была напугана.

— Тебя она тоже боялась?

Маркус отвёл глаза. За его спиной грузчик уронил картонную коробку, и из неё высыпались фарфоровые чашки. Одна раскололась на три части.

— Клэр слишком много воображала, — сказал Маркус. — После развода ей будет проще начать новую жизнь, если она перестанет лезть в дела, которых не понимает.

— А ты понимаешь?

— Я понимаю, что твоя компания держится на доверии клиентов. Если ты устроишь истерику, всё рухнет.

В десять утра я приехал в офис. На стеклянной двери висела табличка с моим именем и именем Маркуса, но под моей фамилией кто-то приклеил полоску бумаги. Я сорвал её, вошёл и увидел незнакомую женщину у стойки администратора.

— Где Элена Торрес? — спросил я.

— Она уволилась вчера, — ответила администратор.

— Кто её уволил?

Женщина посмотрела на Маркуса, стоявшего в дверях.

— Он.

— Элена была главным бухгалтером девять лет.

— Она нарушила порядок доступа к документам, — сказал Маркус.

Я прошёл в кабинет бухгалтера. На столе остался круг от чашки, рядом лежал сломанный карандаш и металлический зажим в форме маленького якоря — подарок Элены на годовщину компании.

— Что она искала? — спросил я.

— Не знаю.

— Почему ты уволил её именно вчера?

Маркус приблизился.

— Потому что она пыталась вынести конфиденциальные бумаги.

— Какие бумаги?

Он не ответил.

В три часа дня я позвонил Патриции. Она назначила встречу в маленьком кафе возле суда. На столе между нами стояла чашка чёрного чая, к краю которой прилипла полоска лимонной корки.

— Клэр не хотела уничтожать вас, — сказала Патриция.

— Тогда зачем разводиться тайком?

— Потому что вы не слушали.

— Где она?

— В безопасности.

— От кого?

Патриция достала из кожаной папки копию банковской выписки.

— За одиннадцать месяцев со счёта вашей компании ушли деньги на сумму, которую вы не могли не заметить.

— Я ничего не переводил.

— Но подпись стоит ваша.

Выписка легла передо мной. Под ней были три перевода на фирмы, названия которых я никогда не слышал. Получателем значился инвестиционный фонд, зарегистрированный в штате Делавэр.

— Это подделка.

— Возможно. Поэтому Клэр и пыталась вас предупредить.

— Почему она не сказала прямо?

Патриция посмотрела на меня так, будто ответ был слишком очевиден.

— В тот вечер, когда она пришла к вам в офис, вы заперлись в переговорной с Ванессой.

У меня пересохло во рту.

Я вспомнил Клэр возле стеклянной стены. Она стояла с папкой в руках, а я жестом показал ей подождать. Потом Ванесса положила ладонь мне на плечо, и я закрыл жалюзи.

— Что именно Клэр успела сделать? — спросил я.

Патриция убрала выписку.

— Завтра в девять утра вы узнаете. Но сегодня вам лучше не возвращаться в дом.

— Почему?

Она наклонилась ко мне.

— Потому что человек, который забрал оттуда вещи Клэр, искал не одежду.

В тот же вечер я приехал к дому, но ворота были распахнуты. В гостиной горел свет. На полу лежал разорванный конверт, а на ковре темнел след грязной обуви.

Из кабинета донёсся скрип ящика.

— Кто там? — крикнул я.

Ответа не было.

Я вошёл и увидел открытый сейф. Внутри осталась только жестяная коробка с рецептами матери Клэр. На её крышке лежала записка: «Если он пришёл раньше, значит, Маркус уже понял».

Внизу хлопнула входная дверь.

Я выбежал в коридор, но успел увидеть лишь руку в тёмной перчатке. Незнакомец бросился к машине. На мокром асфальте блеснул маленький якорь, такой же, как на зажиме Элены.

Я поднял его и услышал за спиной звук входящего сообщения. Номер был неизвестным.

«Даниэль, если хочешь узнать, почему Клэр выбрала именно этот способ, приезжай завтра один. И привези оригинал своей первой подписи в компании…»

ЧАСТЬ 3

«Даниэль, если хочешь узнать, почему Клэр выбрала именно этот способ, приезжай завтра один. И привези оригинал своей первой подписи в компании…»

Сообщение заканчивалось адресом старого речного склада, который мы закрыли шесть лет назад.

В девять утра я приехал туда с папкой, где хранился договор о создании компании. Ветер гнал по бетонному двору сухие листья, а ржавые ворота скрипели от каждого порыва.

Элена Торрес ждала внутри. На ней было коричневое пальто, а под глазами залегли тёмные круги.

— Вы живы, — сказал я.

— Маркус хотел, чтобы все думали иначе.

— Где Клэр?

— В другом месте. Она не могла прийти.

— Я устал от загадок.

Элена поставила на деревянный стол толстую бухгалтерскую книгу. Её страницы пахли пылью и машинным маслом.

— Клэр обнаружила переводы почти год назад. Деньги уходили через подставные компании, а затем возвращались на личный счёт Маркуса.

— Почему моя подпись стоит на документах?

— Потому что он использовал старый образец вашей подписи.

— Тогда почему Клэр не пошла сразу в суд?

Элена сжала пальцы.

— Она пошла к вам. Трижды.

Я вспомнил кухню, ресторан и тот вечер в офисе. Вспомнил, как отвечал: «Не сейчас», «Я занят», «Давай завтра».

— А развод?

— Клэр подала документы, чтобы отделить свои счета и имущество от компании. Она боялась, что Маркус оформит долги на вас обоих. Если бы фирма рухнула, он хотел оставить вас с обязательствами, а сам вывести активы.

Я открыл папку. Элена достала оригинал моего первого договора и положила рядом лист с подписью на банковском поручении.

— Смотрите на дату.

Подпись была похожа, но последняя буква в фамилии уходила слишком далеко вниз. Я всегда заканчивал её коротким штрихом. Здесь был длинный крюк.

— Этого достаточно?

— Недостаточно для вас. Но достаточно, чтобы показать, кто имел доступ к электронному архиву.

Элена раскрыла бухгалтерскую книгу на странице с кодами доступа.

— Доступ был у Маркуса. И у Ванессы.

Я отшатнулся.

— Ванессы?

— Она числилась внешним консультантом по связям с клиентами. Но её настоящая работа заключалась в том, чтобы отвлекать вас, пока Маркус менял документы.

За дверью склада раздались шаги.

Маркус вошёл без пальто. На его щеке виднелась свежая царапина.

— Элена, ты обещала молчать.

— Я обещала Клэр, что скажу правду.

Он посмотрел на меня.

— Даниэль, это не то, что ты думаешь.

— Ты украл деньги.

— Я спасал компанию.

— Подделывал мои подписи?

Маркус ударил ладонью по столу.

— Ты собирался продать всё инвесторам и уехать с Ванессой. Не делай вид, что тебе было дело до сотрудников.

Я почувствовал, как внутри поднимается холод.

— Ты знал о Ванессе?

— Все знали. Одна Клэр ещё пыталась сохранить тебе лицо.

Элена достала из сумки последний документ.

— Маркус, это расписка о займе. Твоя подпись. Ты перевёл себе триста тысяч и указал, что деньги предназначены для выкупа доли Даниэля.

Маркус побледнел.

— Это черновик.

— На обороте стоит печать банка, — сказала Элена. — И дата, когда ты ещё утверждал, что никаких переводов не было.

Он резко схватил документ. Я перехватил его руку.

— Где Клэр?

Маркус усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Она думала, что сможет всех спасти. Но есть кое-что, чего ты не знаешь.

— Говори.

— Клэр не просто ушла. Она подписала соглашение, по которому получает контроль над долей компании после твоего отказа от неё.

Элена резко повернулась ко мне.

— Нет. Она не могла передать контроль без подтверждения совета.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя Патриции.

— Даниэль, — сказала она после моего ответа, — Клэр в больнице. Сегодня ночью она потеряла сознание. И перед тем как врачи увезли её, она передала мне документ, который меняет всё.

Я посмотрел на Маркуса. Он уже тянулся к двери.

— Какой документ? — спросил я.

Патриция ответила не сразу.

— Завещательное распоряжение. Если Клэр не выживет, компания перейдёт не вам и не Маркусу. Она должна достаться человеку, которого вы оба считали исчезнувшим…