ЧАСТЬ 4

— Господин Рид, вы должны приехать сегодня. По вашей доверенности оформлено ещё одно обязательство. Если подпись настоящая, ваш дом уже передан в залог…

Я стоял посреди кабинета директора и смотрел на Эвелин.

Она перестала плакать.

— Что ты сделала с домом?

— Я не хотела, чтобы вы его потеряли.

— Тогда почему он в залоге?

— Потому что банк собирался забрать его за долги Лоры.

Эвелин говорила быстро, сбиваясь, будто заранее репетировала этот разговор.

— Я взяла кредит на ремонт, чтобы снизить платежи. Потом проценты выросли. Я думала, что справлюсь переводами.

— Моими переводами?

Она закрыла лицо ладонями.

Майя стояла у книжного шкафа и прижимала к груди свой рюкзак. Из бокового кармана торчал край салфетки, в которую утром была завёрнута булочка.

Я хотел кричать.

Но рядом была дочь.

И я понял, что ещё один крик снова заставит её выбирать, кого защищать.

— Банковская сотрудница сказала, что обязательство оформлено по доверенности, — произнёс я. — Откуда у тебя доверенность?

Эвелин посмотрела на консультанта.

— Илья оставил её, когда уезжал.

— Я оставил бумаги на продажу старого грузовика. Не на залог дома.

Директор нахмурился.

— В школьной папке есть копия этой доверенности. Эвелин принесла её, когда оформляла заявление на Майю.

Я позвонил банковской сотруднице ещё раз и включил громкую связь.

— У нас два документа, — сказала она. — Один настоящий, с ограниченными полномочиями. Второй изменён. В нём добавлен пункт о залоге недвижимости.

— Можно отменить сделку?

— Если вы предоставите оригинал и подтвердите подделку, банк приостановит взыскание. Но вам нужно сегодня приехать и подписать заявление.

— Я приеду.

Эвелин резко поднялась.

— Илья, если ты это сделаешь, нас выселят.

— Нас? Майя уже почти живёт на улице.

— Я хотела удержать дом!

— Ты удерживала стены и теряла ребёнка.

Эти слова повисли между нами, как натянутая проволока.

В пять часов мистер Харрис отвёз нас в свою прачечную. Он закрыл зал для посетителей и посадил Майю на пластиковый стул возле сушильных машин. В воздухе пахло горячей тканью и мылом.

— Я должен сказать ещё одну вещь, — произнёс он.

Я посмотрел на него.

— В прошлом месяце Майя принесла мне конверт. Внутри были деньги на поездку в Даллас.

— Какие деньги?

Майя вскочила.

— Я собиралась приехать к тебе.

— Почему не приехала?

— Бабушка сказала, что ты не захочешь меня видеть. А потом забрала билет и деньги.

Харрис достал из металлического шкафчика маленький конверт, перемотанный аптечной резинкой. На нём детским почерком было написано: «Папе, если я решусь».

Внутри лежали сто сорок долларов и листок с адресом строительной площадки.

Я прочитал его дважды.

Майя плакала молча.

— Я думала, ты рассердишься, что я не стала такой, как мама, — сказала она.

— Твоя мама никогда не считала тебя обузой.

— Бабушка говорила, что ты устал от нас обеих.

Я присел перед дочерью.

— Я устал от работы. От долгов. От того, что каждый день боюсь потерять ещё кого-то. Но не от тебя.

Она впервые за весь день позволила мне прикоснуться к её волосам.

Через час мы вернулись в школу. Эвелин осталась в кабинете директора. Там она подписала заявление, по которому отказывалась быть единственным опекуном Майи и передавала мне все документы ребёнка.

Но я не отпустил её сразу.

— Ты должна рассказать правду о деньгах, — сказал я.

— Я верну всё.

— Не мне. Майе.

Эвелин посмотрела на внучку.

— Я не знала, как жить после смерти Лоры.

— Поэтому заставила жить так её дочь?

Эвелин сжала губы.

— Я боялась, что если признаюсь, Илья заберёт Майю. А потом останусь одна.

Майя подошла к столу и положила перед ней свой рюкзак.

— Вы уже оставили меня одну, бабушка. Просто сидели рядом.

Эвелин словно получила удар. Она сняла новые часы и положила их на стол.

— Их можно продать, — сказала она. — И мой автомобиль тоже. Я начну возвращать деньги.

— Возвращать будешь не только деньги, — ответил я. — Будешь каждую неделю приходить к школьному консультанту и подтверждать, что Майя сыта, здорова и не работает по ночам.

Эвелин кивнула.

Это не было прощением.

Это был первый шаг, за который она заплатила сама.

На следующий день я приехал в банк с оригиналом доверенности, документами из школы и тетрадью Харриса. Сделку приостановили. Дом не забрали, но кредит остался. Чтобы закрыть его, мне пришлось отказаться от новой должности в Далласе и продать грузовик, который я пять лет называл единственной вещью, купленной для себя.

Майя не спорила.

Она только спросила:

— Мы будем жить в том доме?

— Да. Но не будем делать вид, что всё в порядке.

Мы составили таблицу долгов на обратной стороне старого плаката. Каждый вечер Майя отмечала расходы, а я звонил в школу. Никаких тайных переводов. Никаких денег, отданных через чужие руки.

Эвелин продала машину через три дня. Часть денег пошла банку, часть — на лечение ожогов Майи. Она также вернулась к Харрису и отработала там две недели бесплатно, отмывая те помещения, где раньше заставляла работать внучку.

Однажды вечером Майя принесла домой школьную папку.

— Меня выбрали для конкурса инженерных проектов, — сказала она.

— Ты хочешь участвовать?

— Если будет из чего собрать модель.

Я достал из шкафа старый набор инструментов Лоры. Внутри лежал маленький красный отвёртка с потёртой ручкой — жена всегда чинила им лампы и игрушки.

— Соберём из того, что есть.

Майя улыбнулась.

На конкурсе она представила устройство для экономии воды в прачечных. Она придумала его, пока работала у Харриса, и сама объяснила комиссии, как датчик отключает подачу, если машина работает впустую.

Эвелин стояла в последнем ряду. Ей не разрешили подходить к стенду без Майиного согласия.

Когда объявили победителя, Майя не побежала к бабушке. Она подошла ко мне и протянула диплом.

— Это не только моё, — сказала она.

— Нет, — ответил я. — Это твоё.

Она подумала и покачала головой.

— Тогда просто подержи его, пока я дойду до сцены.

Я взял диплом.

После награждения Эвелин попросила поговорить с внучкой. Они отошли к стенду, где тихо гудел маленький насос. Я не слышал первых слов, но услышал последние.

— Я не прошу забыть, — сказала Эвелин. — Я прошу дать мне работу, которой я смогу доказать, что поняла.

Майя долго смотрела на неё.

— Начните с правды. Всегда говорите папе правду.

Эвелин кивнула.

Когда мы собирали модель, из кармана Майиного рюкзака выпала старая салфетка. Та самая, в которую она завернула половину булочки.

Я хотел выбросить её.

Майя остановила меня.

— Оставь.

— Зачем?

Она разгладила салфетку и положила рядом с дипломом.

— Чтобы помнить, что я всё-таки дождалась обеда.

Потом она взяла красную отвёртку Лоры, подтянула клемму на насосе, и устройство снова заработало — тихо, ровно, без единой капли лишней воды.