ЧАСТЬ 4
…— В моей квартире ничего нет, — сказала я.
Адриан всё ещё держал телефон у уха.
— Они говорят, что оригинал зарегистрирован на твоё имя.
Виктор медленно выпрямился. Страх исчез с его лица, уступив место знакомой уверенности.
— Вот видишь, Клэр, — произнёс он. — Ты так торопилась обвинять других, что не заметила, как сама оказалась внутри этой истории.
Я посмотрела на него и вдруг поняла: он не удивлён.
Он ждал именно этого звонка.
— Томас, — сказала я, не отводя взгляда от Виктора, — когда появился этот договор?
— Три недели назад. До вашей свадьбы.
— Кто его принёс?
Томас побледнел.
— Я не видел лица. Но это был человек из вашей юридической фирмы. На нём был ваш рабочий пропуск.
Я вспомнила утро понедельника. Секретарь положила на мой стол стопку документов, а я на несколько минут вышла к клиенту. Мой пропуск тогда лежал в кармане пальто.
Но этого было недостаточно, чтобы подделать подпись.
Я достала телефон и позвонила своей напарнице Норе.
Она ответила после второго гудка.
— Клэр? У тебя там всё в порядке?
— Нора, проверь журнал доступа к моему кабинету за последний месяц. И найди резервные копии всех документов, которые кто-то открывал с моего компьютера.
— Уже проверяю. Что случилось?
— Виктор Мерсер пытается повесить на меня поддельный договор.
На другом конце повисла пауза.
— Клэр, — сказала Нора, — я нашла кое-что ещё. В ночь перед вашей свадьбой в кабинет заходил не сотрудник фирмы.
Я почувствовала, как у меня пересохло во рту.
— Кто?
— Адриан Мерсер.
Адриан отшатнулся.
— Я не заходил.
Нора продолжила:
— Он использовал пропуск Клэр. А потом изъял из ящика папку с копиями фонда.
Я посмотрела на мужа.
— Ты приходил в мой кабинет?
— Я хотел поговорить с тобой.
— Ночью?
— Отец сказал, что ты собираешься разрушить нашу семью.
Виктор резко повернулся к нему.
— Не смей перекладывать на меня свою глупость.
Вот чего он хотел на самом деле. Не просто сохранить деньги и землю. Ему нужна была я — юрист, чья фамилия рядом с договором делала бы преступление похожим на внутреннюю сделку. А Адриан должен был стать моим мужем, чтобы я доверяла ему достаточно, чтобы оставить документы без присмотра.
Брак оказался частью схемы.
От этой мысли мне стало физически больно. Не потому, что я любила Адриана так, как утром после свадьбы. А потому, что все наши разговоры, его нежность, его обещания могли быть рассчитаны заранее.
— Ты женился на мне ради доступа к моей подписи? — спросила я.
— Нет, — ответил он сразу.
— Тогда зачем?
Он провёл ладонью по лицу.
— Сначала отец сказал, что ты просто работаешь в фирме, которая может помочь нам провести проверку. Потом я увидел тебя и… всё стало настоящим.
— Но ты всё равно привёл меня сюда.
— Я думал, что смогу остановить его.
— И поднял на меня руку.
Адриан опустил глаза.
— Я испугался.
— Я тоже. Только я испугалась не Виктора. Я испугалась того, что ты выберешь его снова.
Виктор схватил папку и рванулся к камину. Я шагнула вперёд, но Томас оказался быстрее и перехватил его запястье.
— Не трогайте бумаги.
— Убери руки!
— Нет.
Томас впервые говорил без дрожи.
Виктор дёрнулся, и папка упала на пол. Из неё выскользнул конверт с печатью нотариальной конторы. Я подняла его и прочитала адрес хранения оригинала.
Это был не мой дом.
Это был банковский сейф, открытый на имя Адриана.
Он побледнел.
— Отец сказал, что там документы на землю.
— Ты открывал сейф?
— Нет.
Я посмотрела на Виктора.
Он молчал, но его взгляд сказал всё.
Через час мы уже сидели в переговорной комнате банка. Со мной были Нора, Томас и представитель совета директоров. Адриан пришёл сам, без отца. На его лице проступал синяк, оставшийся после моего броска, и он не пытался его скрыть.
Банковский служащий достал из сейфа тонкую папку.
В ней лежал договор с моей поддельной подписью, несколько переводов и заявление о передаче фонда под контроль частной компании Виктора.
Но последняя страница была другой.
На ней стояла подпись самого Виктора и дата, поставленная за день до нашей свадьбы. Он признавал, что все действия совершались без согласия совета директоров, а Адриан назначался единственным ответственным лицом.
Виктор собирался сбежать, оставив сыну долги, уголовные риски и разрушенную репутацию.
Адриан прочитал страницу дважды.
— Ты хотел сделать меня крайним.
— Ты всегда был слабым, — ответил Виктор. — Слабые сыновья иногда полезны.
Адриан сжал пальцы.
— Я подписал бумаги, потому что хотел, чтобы ты мной гордился.
— Не драматизируй.
— Я женился на женщине, которую ты использовал, и позволил тебе унижать её за этим столом.
Он повернулся ко мне.
— Клэр, я не прошу тебя простить меня.
— Хорошо.
— Но я подпишу показания. Все.
Он достал из кармана ручку.
Я остановила его ладонь.
— Не делай это ради меня.
— Я делаю это потому, что это моё имя под документами.
— И потому, что боишься последствий?
— Да, — честно ответил он. — Но страх не отменяет того, что я сделал.
Он подписал признание о своих действиях и передал бумаги комиссии.
Виктор смотрел на него так, словно сын только что перестал быть сыном и стал свидетелем.
— Ты пожалеешь, Адриан.
— Я уже жалею. Просто раньше жалел не о том.
Фонд не закрыли. После проверки совет отстранил Виктора от управления, а деньги вернули на счета медицинских центров. Томас получил защиту как свидетель и сам передал комиссии все архивы. Марта отказалась уезжать из поместья, пока не убедилась, что Виктор больше не сможет запугивать работников.
Адриан потерял должность, фамильный дом и право распоряжаться семейными счетами. Но он сохранил возможность отвечать за свои поступки без отца за плечом.
Я подала на развод через неделю.
Не из мести.
Просто потому, что брак, начавшийся с доверия, нельзя восстановить одной подписью под признанием.
Перед тем как уйти, я вернулась в столовую. На мраморе ещё виднелась тонкая царапина от разбитого бокала. Я провела пальцами по краю стола и вспомнила, как Адриан летел на него, а Виктор кричал, что я пожалею.
Марта принесла мне маленькую коробку.
Внутри лежала та самая серебряная вилка, которую я положила рядом с тарелкой перед своим первым отказом. Её нашли под шкафом, среди осколков.
— Возьмите, — сказала Марта. — Вы оставили её здесь.
Я сжала вилку в ладони.
— Нет. Пусть останется.
— Почему?
Я посмотрела на длинный стол, за которым они пытались превратить меня в послушную жену, и положила вилку не в коробку, а рядом с пустым стулом Виктора.
— Чтобы каждый, кто сядет здесь, помнил: слово «нет» тоже может быть началом разговора.
Марта улыбнулась сквозь слёзы.
А в коридоре Адриан ждал, пока я закончу. Он не подошёл. Не попросил вернуться. Только спросил:
— Ты уверена, что справишься одна?
Я посмотрела на синяк под его глазом, на папку с его подписью и на серебряную вилку, оставленную на столе.
— Я справилась ещё до того, как ты поднял руку.
За моей спиной хрусталь тихо звякнул, когда Марта убрала последний осколок.
И на пустом месте перед Виктором осталась только серебряная вилка — ровно там, где началось моё «нет».
Пропустили начало?
