ЧАСТЬ 4
Елена не успела договорить, потому что в коридоре раздался тяжелый топот. Кто-то спорил с охранником, потом дверь палаты распахнулась.
На пороге стоял мужчина в темно-синем пальто. Я узнала его не сразу.
А потом сердце сжалось.
— Томас? — прошептала я.
Это был Томас Рид, бывший финансовый директор строительной компании Бруно. Два года назад Бруно обвинил его в краже и добился увольнения. Томас ушел, не оправдываясь, хотя я помнила, как он однажды остановил меня у лифта и сказал: «Если увидите странные переводы, не подписывайте ничего».
Я не послушала.
Томас держал в руке тонкую папку и выглядел так, словно всю дорогу сюда бежал.
— Я приехал не за домом, — сказал он. — Я приехал, чтобы не дать им уничтожить последние доказательства.
Бруно отступил.
— Тебе здесь нечего делать.
— Мне есть что делать. Я был тем человеком, который обнаружил переводы на счета твоих родителей.
Ричард поднялся со стула, но колени у него подогнулись, и он схватился за поручень моей кровати.
— Ты украл документы.
— Я сохранил копии до того, как ты приказал уничтожить архив.
Елена быстро забрала папку. Внутри были таблицы, счета и распечатка внутреннего отчета компании. На каждой странице стояла дата, а в нижнем углу — подпись Бруно.
Я узнала его почерк. Особенно характерную черту в букве «р», которую он всегда выводил с нажимом.
— Ты говорил, что Томас украл деньги, — сказала я.
— Он лжет.
— Тогда почему здесь твоя подпись?
Бруно шагнул ко мне.
— Джейд, послушай. Я действительно взял средства, но собирался вернуть их. Проект сорвался из-за рынка. Я не хотел, чтобы ты пострадала.
Линда резко повернулась к нему.
— Ты обещал, что она подпишет и всё закончится!
— Я делал это ради всех вас!
— Ради дома, — поправил Томас. — Не ради семьи.
Ричард поднял подбородок.
— Дом принадлежит тому, кто способен им распорядиться.
Елена открыла последнюю страницу.
— Именно поэтому вы оформили предварительный договор купли-продажи на самого себя. Ричард собирался выкупить дом за сумму долга, используя деньги Джейд, а затем продать участок. После этого Бруно должен был получить долю.
Я почувствовала, как внутри что-то окончательно оторвалось. Не сердце. Остаток надежды на то, что хотя бы один из них считал меня человеком.
— Вы хотели забрать и деньги, и дом, — сказала я.
Линда села. Ее браслет тихо звякнул о колено.
— Мы вложили в тебя десять лет.
Я посмотрела на нее.
— Нет. Вы вложили десять лет в уверенность, что я никуда не уйду.
Елена положила на стол заявление о запрете приближения и бумаги для отмены доверенности.
— Джейд, если подпишешь, дом не перейдет к Ричарду. Банк заморозит сделку. Но есть цена: чтобы сохранить недвижимость, придется продать инвестиционный пакет и погасить часть залога. Ты потеряешь значительную сумму.
Я посмотрела на документы. Бабушка оставила мне портфель, чтобы я могла спастись. А теперь чужая жадность заставляла меня тратить его на последствия их обмана.
— Сколько останется?
— Достаточно, чтобы начать отдельно. Но не достаточно, чтобы сохранить прежнюю жизнь.
Я усмехнулась, и челюсть отозвалась тупой болью.
— Прежней жизни уже нет.
Бруно медленно опустился на стул.
— Я не хотел тебя убивать.
Томас посмотрел на него с отвращением.
— Ты сказал отцу: «Если она не подпишет, поднимем давление». Я слышал это в кабинете.
— Ты сам участвовал в совещании.
— Я пришел вернуть документы. И ушел, когда понял, что вы решили сделать.
Елена повернулась ко мне.
— Томас также передал заявление кредитора. Он отказывается продавать дом Ричарду. Сделка приостановлена до проверки документов.
Ричард резко поднялся.
— Вы не можете остановить продажу!
— Можем, — ответила Елена. — И остановили.
В коридоре появились сотрудники службы безопасности и представитель банка. Они не вошли в палату, только передали Елене официальное уведомление. Та прочитала его вслух: операции по счетам семьи приостановлены, сделка отменена, материалы о подделке документов и нападении направлены в соответствующие органы.
Линда начала плакать.
— Джейд, мы можем всё объяснить.
— Вы уже объяснили.
— Мы потеряем дом.
Я посмотрела на Ричарда.
— Нет. Вы потеряете право называть его своим.
Бруно встал. На его лице не осталось прежней уверенности.
— Ты правда хочешь разрушить меня?
Я долго молчала. Не потому, что не знала ответа, а потому, что впервые отвечала не из страха.
— Я хочу, чтобы ты перестал разрушать меня.
Он подошел к двери, но остановился, увидев охранника. Ричард попытался пройти первым, однако сотрудник банка попросил его оставить папку с документами на столе.
Внутри папки лежал договор с моей поддельной подписью.
Бруно бросил на него взгляд и понял, что именно этот лист теперь станет самым тяжелым предметом в его жизни.
После их ухода Томас остался возле моей кровати. Елена собирала документы, а я смотрела на выписку из банка.
— Почему ты помогла мне, если я тогда не поверила тебе? — спросила я Томаса.
Он снял очки и протер их краем рукава.
— Потому что ты была единственным человеком в той компании, кто не пытался украсть у других. Ты просто слишком долго думала, что обязана терпеть.
Я закрыла глаза. Бабушкин голос вернулся так отчетливо, будто она сидела рядом: «Не спрашивай разрешения на спасение».
Через несколько дней я продала часть портфеля и закрыла залог, который Бруно повесил на дом. Не ради него. Ради того, чтобы ни один из них не смог продать стены, внутри которых меня заставляли бояться собственного голоса.
Дом не стал моим новым счастьем. В нем слишком многое напоминало о криках, о разбитой чашке у лестницы и о папке на обеденном столе.
Я оставила его Томасу как оплату за помощь и за право продолжить там проект, который Бруно пытался украсть у всех. В проекте должны были появиться доступные квартиры для женщин, которым нужно было уйти от жестоких мужей.
— Ты уверена? — спросила Елена, когда я подписала передачу.
Я провела пальцем по своей настоящей подписи.
— Да. Пусть этот дом наконец станет полезным.
В тот день я попросила медсестру принести мне ту самую папку, которую Бруно оставил на столе. На первой странице стояла моя поддельная подпись. На последней — его настоящая.
Я перечеркнула первую красным маркером и написала рядом: «Не согласовано. Не принадлежит мне».
Елена посмотрела на запись.
— Хочешь сохранить это?
— Нет.
Я передала папку Томасу.
— Отнеси туда, где ее увидят все, кто должен.
Он кивнул.
За окном больницы грузили коробки с архивами компании. Среди них была небольшая картонная папка с выцветшей наклейкой: «Проект у озера». На ее корешке темнел след большого пальца Бруно — тот самый, которым он прижимал бумаги к столу, требуя моей подписи.
Томас взял папку и понес ее туда, где из нее должны были построить совсем другой дом.
А я впервые подписала документ не рукой, которой меня заставляли дрожать, а рукой, которая выбирала, что будет дальше.
