ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение, пока буквы не начали расплываться.
Михаил выхватил телефон, но Марта заслонила меня собой.
— Кто это? — спросила я.
— Никто, — сказал он.
— Тогда почему ты боишься этого сообщения?
За окном гостиничного номера качалась вывеска. Красный кораблик на ней скрипел от ветра, будто кто-то медленно водил ногтем по металлу.
Марта достала из коробки ещё один конверт.
Он был не серым и не новым — плотная бумага цвета выгоревшего песка, перехваченная бечёвкой. На лицевой стороне стояло моё имя.
— Нора передала его мне неделю назад, — сказала Марта. — Я не отдавала раньше, потому что не знала, можно ли вам доверять.
— Мне?
— Вам и Михаилу. Она просила передать письмо только после того, как вы увидите накидку.
Михаил опустился на край кровати.
— Елена, не открывай.
— Почему?
— Потому что Нора не знает, что произошло на самом деле.
Я посмотрела на него.
— Ты только что сказал, что запугал её из-за долгов.
— Это правда. Но не вся.
Марта поставила ладонь на коробку.
— Вот почему она исчезла второй раз.
Я развязала бечёвку. Внутри лежали четыре страницы, сложенные пополам. Почерк был незнакомым, но одна буква «Н» сразу вернула мне шестнадцатилетнюю девочку, которая рисовала на полях школьных тетрадей морские волны.
«Мама, если ты читаешь это, значит, Марта всё-таки решилась. Я не сержусь на неё. Я сержусь на себя за то, что поверила человеку, который сказал, что защищает нас».
Я подняла глаза.
— Кому ты поверил? — спросила я Михаила.
Он молчал.
Марта ответила вместо него:
— Его деловому партнёру, Артуру Краеву.
Имя мне было знакомо. Артур несколько раз выступал по телевидению рядом с Михаилом, когда помогал собирать деньги на поиски Норы. Он называл себя другом семьи.
Я продолжила читать.
«После того как я сбежала из фургона, Артур нашёл меня у автобусной станции. Он сказал, что мама погибнет, если я расскажу правду. Он отвёз меня в приют, но потом приходил туда. Мне пришлось исчезнуть ещё раз, потому что я увидела документы о том, что он подделывал подписи Михаила и списывал деньги с фонда поисков».
Михаил закрыл лицо руками.
— Ты знал?
— Узнал через год.
— И молчал восемь лет?
— Артур угрожал тебе. Он сказал, что если я пойду в полицию, ты станешь следующей.
— Поэтому ты продолжал жить со мной и делать вид, что ищешь Нору?
Он поднял глаза.
— Я действительно искал её.
— Ты искал собственную дочь после того, как отдал её в руки человека, который шантажировал тебя?
Михаил не ответил.
Из коридора донёсся звук шагов. Марта быстро подошла к двери и посмотрела в глазок.
— Он здесь, — сказала она.
— Артур?
Она кивнула.
Я схватила письмо.
— Что ему нужно?
— Вторая половина документов. Нора хранит её у себя.
Стук раздался снова, уже сильнее.
— Михаил, открой, — произнёс мужской голос. — Ты обещал, что она ничего не узнает.
У меня внутри всё стало ледяным.
— Где Нора? — спросила я.
Марта достала из кармана автобусный билет.
— В городе. В двадцати минутах отсюда. Она работает в мастерской по ремонту лодок.
— Почему она не пришла сама?
— Потому что считает, что вы умерли для неё в тот день, когда поверили Михаилу.
Стук превратился в удары.
Михаил медленно встал.
— Я поговорю с ним.
— Нет, — сказала я. — Ты пойдёшь со мной к Норе.
— Елена, если Артур увидит её…
— Он уже увидел меня.
Марта открыла запасной выход в конце коридора. Мы спустились по металлической лестнице во двор, где пахло горячим асфальтом и машинным маслом. Михаил шёл позади, тяжело дыша. В его руке был ключ от автомобиля.
— Отдай, — сказала я.
— Зачем?
— Чтобы ты не решил снова увезти кого-нибудь без спроса.
Он положил ключ на ладонь.
Через двадцать минут мы остановились у мастерской. За воротами слышался визг шлифовального круга. На стене висели спасательные круги, каждый с подписанным именем владельца.
Марта постучала три раза.
Шум прекратился.
Дверь открылась.
На пороге стояла молодая женщина в рабочем комбинезоне. У неё были короткие волосы, тонкий шрам у подбородка и те же серо-зелёные глаза, которые я видела в зеркале каждый раз, когда смотрела на Нору.
Я не смогла произнести ни слова.
Она посмотрела на Михаила, потом на Марту, а затем на меня.
— Ты всё-таки приехала, — сказала она.
У меня подогнулись колени.
— Нора?
Она не бросилась ко мне. Не заплакала. Только крепче сжала в руке маленькую отвёртку.
— Я хотела, чтобы ты услышала всё от него, — сказала она. — Но если он солгал тебе восемь лет, почему я должна верить, что ты пришла одна?
— Я пришла не одна, — ответила я. — Но я пришла без его лжи.
Михаил сделал шаг.
— Нора…
— Не подходи.
Он остановился.
Ворота мастерской начали опускаться, и на металлическом полотне дрогнула полоска солнечного света.
Нора смотрела только на меня.
— Ты всё ещё помнишь, что сказала бабушка про кривое солнце?
Я почувствовала, как в груди ломается что-то старое.
— Что теперь тебя нельзя перепутать.
Нора опустила отвёртку.
— Тогда скажи, почему ты не перепутала меня с мёртвой.
Я вошла в мастерскую и остановилась в двух шагах от неё.
— Потому что я никогда не верила, что ты умерла.
— Но ты жила с ним.
— Да.
— Ты спала рядом с человеком, который увёз меня.
— Да.
Каждое согласие резало сильнее оправданий.
Я не стала говорить, что Михаил меня обманывал. Не стала рассказывать о бессонных ночах и папках с объявлениями. Это было правдой, но в тот момент правда обо мне звучала бы как попытка откупиться.
— Я должна была увидеть, — сказала я. — И простить себе это я не смогу. Но я приехала, потому что теперь ты можешь решить сама, что будет дальше.
Нора отвернулась к верстаку. На нём лежала раскрытая папка с копиями счетов и подписями Артура. Рядом стоял старый телефон.
— Я отправила копии журналистке, — сказала она. — Она уже знает, где мы.
Михаил резко поднял голову.
— Нора, ты не понимаешь, что он сделает.
— Понимаю, — ответила она. — Поэтому больше не прячусь.
В этот момент с улицы донёсся хлопок автомобильной двери.
Марта подошла к окну.
— Артур приехал.
Михаил побледнел.
— Он не должен увидеть документы.
Я посмотрела на него.
— Нет. Он не должен увидеть, что ты снова выбираешь страх.
Дверь мастерской распахнулась. На пороге появился Артур Краев — аккуратный, загорелый, с тем же доброжелательным выражением, которое я помнила по телепередачам о поисках Норы.
— Елена, — сказал он. — Как хорошо, что вы наконец встретились.
Нора отступила, но я встала перед ней.
— Вы знали, что она жива.
— Конечно. Я всё это время пытался её защитить.
Михаил коротко рассмеялся. Смех вышел сухим и сломанным.
— Ты заставил меня молчать, потому что боялся раскрытия счетов.
— Я заставил тебя молчать, потому что ты сам полез в долги.
— А Нору ты похитил, чтобы она не рассказала о подделанных подписях.
Артур перевёл взгляд на молодую женщину.
— Нора, твоя мать не знает, что именно сделал твой отец.
— Знает, — сказала Нора.
— Она знает только то, что ты ей позволил узнать.
Он сделал шаг вперёд.
Я достала из кармана письмо.
— А вы знаете, что Нора отправила копии документов ещё до нашего приезда?
Артур замер.
Это был первый раз, когда я увидела на его лице не уверенность, а расчёт, который внезапно перестал работать.
— Ты блефуешь, — сказал он.
Нора подняла старый телефон.
— Нет. Письмо журналистке уже доставлено. Если я не позвоню через час, она опубликует всё.
Артур посмотрел на Михаила.
— Ты позволил ей это сделать?
Михаил ответил не сразу.
— Я слишком долго позволял тебе решать, кого мне терять.
Артур бросился к папке.
Марта ударила его по руке деревянной линейкой, лежавшей на верстаке. Документы рассыпались по полу. Нора отступила к стене, а я поймала её за плечо.
— Беги через задние ворота, — сказал Михаил.
— А ты?
Он посмотрел на меня.
— Я останусь.
— Чтобы снова спасти себя?
— Нет. Чтобы впервые не спрятаться за тобой.
Он развернулся к Артуру и поднял с пола копию старого заявления.
— Я подписал его, — сказал Михаил. — И расскажу, как всё было.
Артур побледнел.
— Ты погубишь нас обоих.
— Меня ты уже погубил.
Нора держала меня за рукав. Я чувствовала, как её пальцы дрожат, хотя она старалась казаться сильной.
— Я не знаю, смогу ли назвать тебя мамой, — сказала она.
— Не называй, если не готова.
— Я не знаю, смогу ли простить.
— Не прощай сегодня.
Она посмотрела на меня, будто впервые услышала от взрослого человека ответ, который не требовал от неё ничего.
На полу между нами лежал снимок, который Марта достала из коробки. Я подняла его. На обороте было написано: «Для мамы, если она когда-нибудь узнает».
Я перевернула фотографию и увидела Нору в двадцать четыре года. Она стояла у лодочного причала, щурилась от солнца и прикрывала ладонью объектив.
Та же привычка.
Та же упрямая улыбка.
Только теперь я не стала фотографировать её украдкой.
— Можно я сохраню этот снимок? — спросила я.
Нора долго смотрела на меня.
Потом достала из кармана маленький кусочек бирюзовой ткани. На нём был край кривого жёлтого солнца.
— Он принадлежит тебе, — сказала она. — Но если хочешь оставить, придётся прийти завтра.
Я сжала ткань в ладони.
— Я приду.
За воротами мастерской уже слышались приближающиеся шаги. Артур стоял среди рассыпанных документов, Михаил — рядом с ним, а Марта держала старую жестяную коробку.
Нора выключила шлифовальный круг, и мастерская погрузилась в резкий запах масла и моря.
Перед тем как уйти к задним воротам, она тихо сказала:
— Мама, не опаздывай.
Пропустили начало?
