ЧАСТЬ 4 — Я принесла дочь в ресторан, где запрещали даже шёпот, но после её исчезновения хозяин вдруг побледнел

ЧАСТЬ 4

Я перечитала фразу трижды.

Ава зашевелилась у меня на руках и тихо всхлипнула. Я прижала губы к её волосам, но не почувствовала привычного успокоения. Внутри меня поднималось ледяное, тяжёлое чувство.

— Что это значит? — спросила я.

Доминик не ответил сразу.

Грант воспользовался паузой. Он резко дёрнул рукой, вывернулся и ударил Доминика локтем в плечо. Папка слетела со стола.

— К окну! — крикнул Доминик.

Я отступила, прижимая Аву к себе. Роза схватила настольную лампу и ударила ею по руке Гранта. Лампа разбилась, стекло брызнуло на ковёр.

Грант выругался.

Доминик толкнул его к стене.

— Ты никуда не выйдешь.

— Ты думаешь, дело только в деньгах? — прохрипел Грант. — Твой брат оставил после себя ребёнка, который может уничтожить всех нас.

Я перестала дышать.

Доминик тоже замер на долю секунды.

— Какого брата?

— Не притворяйся. Ноа был твоим сводным братом.

Роза закрыла рот ладонью.

Я посмотрела на Доминика.

Он не отрицал.

Всё внутри меня сжалось.

— Вы знали Ноя до нашей встречи?

— Да.

— Вы знали, что он связан с Белладонной?

— Да.

— А знали, что Ава могла быть его ребёнком?

Доминик перевёл взгляд на девочку.

— Я знал, что Ноа считал её своей дочерью. Но он никогда не говорил, что уверен в этом.

— А мне он сказал, что вы просто опасный человек, которого нужно избегать.

— Он пытался защитить тебя.

— От вас?

— От тех, кто стоял за мной.

Грант засмеялся, и этот звук был страшнее крика.

— Доминик не владеет Белладонной, Эмили. Он всего лишь держал её для семейного фонда. Настоящий владелец — твой муж.

Я посмотрела на папку.

Доминик поднял лист и развернул его.

Внизу стояла подпись Ноя, а рядом — моя подпись. Я узнала её сразу, хотя не помнила, когда ставила её.

— Я подписала это после свадьбы, — сказала я. — Ноа принёс бумаги и сказал, что это страховка на случай его гибели.

— Это не страховка, — ответил Доминик. — Это доверительное распоряжение. Если Ноа погибает, его доля переходит Аве, а ты становишься её законным представителем.

Я почувствовала, как отступает страх и появляется другая боль.

— Значит, они пытались заставить меня уйти, потому что ресторан принадлежит моей дочери?

— Не весь ресторан, — сказала Роза. — Только та часть, через которую проходили деньги.

Она достала из коробки тонкую пачку документов, перехваченную бечёвкой.

— Ноа оставил их мне. Я ждала, когда Доминик найдёт предателя.

Доминик посмотрел на неё.

— Почему ты не отдала их раньше?

— Потому что ты слишком долго считал, что страх защищает людей. А страх только заставил меня молчать двадцать два года.

Эти слова ударили сильнее, чем признание Гранта.

Доминик медленно опустил голову.

Грант воспользовался моментом и бросился к двери. Но за ней уже стояли двое охранников, которых я видела утром.

— Уведите его в нижнюю комнату, — сказал Доминик.

— Вызвать городскую службу? — спросил один из мужчин.

— Да. И передайте им все документы. Никаких семейных решений.

Грант дёрнулся.

— Ты отдашь себя вместе с ними!

— Если придётся.

Охранники вывели его. Павел остался возле стола, бледный и растерянный.

— А я? — спросил он.

Доминик посмотрел на него.

— Ты взял ребёнка.

— Я испугался.

— Поэтому завтра сам расскажешь всё тем, кто приедет. Сегодня можешь уйти через кухню.

Павел не двинулся.

— Я не заслуживаю такой милости.

— Это не милость. Это возможность сделать хоть один правильный выбор.

Он кивнул и вышел, сутулясь.

Я осталась с Домиником и Розой. Ава наконец проснулась и потянулась к жёлтой погремушке, лежавшей на полу. Роза подняла её, вытерла пыль краем фартука и протянула мне.

— Ноа купил её у вокзала, — сказала она. — В тот день он впервые говорил о дочери.

Я сжала погремушку в ладони.

— Почему он никогда не рассказал мне о вас?

Доминик сел напротив, уже не похожий на хозяина, которому все подчиняются. На его рубашке темнело пятно от крови, а на стекле часов появилась новая трещина.

— Потому что я попросил его не втягивать тебя в это. Я думал, что смогу закрыть старые дела сам.

— И не смогли.

— Нет.

— Из-за вашей тайны мой муж погиб.

Он поднял глаза.

— Да.

В этом признании не было оправдания. И именно поэтому я не смогла его ненавидеть так легко, как хотела.

Доминик достал из папки ещё один конверт и протянул мне.

— Это письмо Ноя тебе. Он попросил отдать его, если Ава окажется в опасности.

Я развернула лист.

Почерк мужа дрожал, но слова были ясными: он любил меня, боялся за дочь и верил, что Роза однажды найдёт человека, который сумеет защитить нас без лжи.

В конце стояло: «Если Доминик пришёл к тебе сам, значит, он наконец понял, что власть — это не право решать за других».

Я закрыла глаза.

— Вы пришли ко мне не сами. Вы забрали Аву из коридора.

— Я услышал плач и увидел Гранта возле кладовой. Если бы я не унёс её, он бы сделал это снова.

— Вы могли просто сказать правду.

— Мог.

— Почему не сказали?

Доминик посмотрел на ребёнка.

— Потому что боялся, что ты увезёшь её и исчезнешь. А я хотел убедиться, что она в безопасности.

Я горько усмехнулась.

— Вы говорите так, будто страх даёт право держать чужого ребёнка на руках.

— Не даёт.

Это был единственный ответ, который я могла принять.

Внизу хлопнула дверь. За ней послышались голоса людей, приехавших за документами. Белладонна больше не принадлежала прежнему миру. Счета проверят, долю Авы заморозят до установления опеки, а имя Ноя наконец перестанет быть строчкой в отчёте об аварии.

Но мне всё равно предстояло жить с тем, что мой муж был не тем человеком, которого я знала полностью, а Доминик — не только чудовищем из шёпота официантов.

Я подняла дочь выше.

— Я заберу её домой.

— Я провожу тебя.

— Нет.

Он кивнул.

На пороге я остановилась и вернулась к столу. Подняла латунный жетон Гранта и положила его поверх письма Ноя.

— Оставьте это там, где все увидят.

Доминик понял.

— В главном зале?

— Под табличкой с именем Белладонны. Пусть каждый, кто войдёт, знает, на чём держалось это место.

Роза впервые за вечер улыбнулась.

— А что будет с рестораном?

Я посмотрела на спящую Аву. Её пальцы крепко держали жёлтую погремушку с треснувшей ручкой.

— Он больше не будет принадлежать страху.

Доминик опустил взгляд на документы.

— Что ты хочешь сделать?

Я ответила не сразу.

Перед глазами снова возникла кладовая, холодный кафель, пустое одеяло и моя паника. Я поняла, что не могу вернуть прошлое и не могу сделать вид, будто ничего не случилось. Но могу выбрать, что будет дальше.

— Откройте внизу бесплатную комнату для сотрудников с детьми, — сказала я. — И оформите её на имя Ноя.

Доминик кивнул.

— Будет сделано.

— Нет. Не «будет сделано». Вы покажете мне смету утром. Вместе.

Он впервые позволил себе слабую улыбку.

— Вместе.

Я вышла в зал. Гости молча расступились. На стене под золотой вывеской уже висела латунная табличка, которую Роза успела снять с двери охраны.

На ней было выгравировано: «Здесь больше не прячут детей».

Ава проснулась от звона своей погремушки и посмотрела на меня огромными сонными глазами.

Я поцеловала её в лоб и сказала:

— Папа оставил тебе ресторан, малышка. А я научу его быть твоим домом.