Босс мафии оставил мне один доллар после ночной смены, но когда я вернула сдачу, его охранник побледнел

В ту ночь главарь мафии положил передо мной один доллар и приказал своим людям не оставлять чаевых, будто моя жизнь стоила меньше чашки кофе.

Было два пятнадцать ночи, вторник. В закусочной пахло пережжённым кофе, хлоркой и усталостью, въевшейся в стены. Я протирала четвёртую кабинку серой тряпкой, когда над дверью звякнул колокольчик.

Я не подняла головы.

Вошли четверо мужчин. Трое — широкоплечие, в тёмных пальто, с тяжёлыми выпуклостями под мышками. Четвёртый двигался медленно, но вся комната словно подстраивалась под его шаг.

Роман Кастелли.

Я знала это имя. Его не произносили вслух в нашем районе, если не хотели однажды проснуться без машины, работы или зубов. На нём был идеально сидящий угольный костюм, а на левом запястье блестели дорогие часы.

Он сел именно в ту кабинку, которую я только что вымыла.

— Кофе? — спросила я, поставив на стол четыре кружки.

Роман смотрел на дождь за окном.

— Четыре стейка. С кровью. И гарнир, который не достают из банки.

— Гриль закрыт. Повар заканчивает уборку.

Он повернул голову. Его серые глаза скользнули по моей выцветшей розовой форме, спутанным волосам и опухшим ногам.

— Тогда пусть снова испачкает его.

Я сжала ручку блокнота так сильно, что пластмасса впилась в пальцы.

— Четыре стейка, — повторила я и ушла.

Следующие сорок минут они унижали меня молча. Не кричали. Не ругались. Просто разговаривали так, будто я была частью мебели. Охранник со шрамом над бровью щёлкал пальцами, когда хотел воды. Другой даже не посмотрел на меня, когда опрокинул соус.

Когда я случайно коснулась локтя Романа, убирая тарелку, он дёрнулся и отряхнул рукав, словно я оставила на дорогой ткани грязь.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое жжение. Но промолчала. Мне нужно было заплатить за квартиру. До выселения оставалось четыре дня.

Наконец Роман достал серебряный зажим для денег и положил на стол три купюры по сто долларов. Счёт составлял двести восемьдесят.

Я принесла сдачу.

Он медленно забрал двадцать долларов, убрал их в зажим, а потом достал из кармана смятый однодолларовый билет. Разгладил его большим пальцем и прижал к столу.

— Вот, — сказал он.

— Вы забыли чаевые, — ответила я.

— Нет. Я оставил ровно столько, сколько решил.

Его люди усмехнулись.

Роман встал. На столе остался доллар с жирным пятном возле портрета президента. Я смотрела на него, пока колокольчик над дверью не стих.

Внутри меня что-то оборвалось.

Я взяла купюру, перевернула её и увидела на обороте тонкую красную отметку, почти незаметную среди зелёных линий. Не печать. Не ручка. Знак, который я уже видела однажды — в бухгалтерской книге моего погибшего отца.

У меня перехватило дыхание.

Я бросилась к окну. Чёрный автомобиль Романа ещё стоял у тротуара. Он не уезжал.

В закусочную вошёл мужчина в мокром пальто и положил на стойку папку с металлической застёжкой.

— Мэйв, — сказал он, — если ты действительно узнала этот знак, нам нужно поговорить до того, как Кастелли поймёт, что именно ты держишь в руках.

Я посмотрела на доллар, затем на дверь, за которой ждали люди Романа. Мужчина раскрыл папку и потянулся к первому листу…

ЧАСТЬ 2

Мужчина потянулся к первому листу, но я перехватила его руку.

— Не здесь, — прошептала я.

За окном чёрный автомобиль всё ещё стоял у тротуара. Водитель не курил, не разговаривал и не смотрел по сторонам. Он просто ждал.

Мужчина кивнул и убрал папку под мокрое пальто.

— Меня зовут Илай Беннет. Я работал с твоим отцом.

У меня задрожали колени.

— Мой отец умер девять лет назад.

— Я знаю. Поэтому и пришёл сейчас.

Мы отошли к кухонному входу, где гудел старый холодильник и пахло жареным луком. Повар Джонас стоял у плиты, делая вид, что не слышит нас, но его рука застыла над сковородой.

— Что означает знак? — спросила я.

Илай посмотрел на доллар.

— Это пометка из системы твоего отца. Ею обозначали платежи, которые нельзя было проводить через банк.

— Значит, мой отец отмывал деньги для Кастелли?

— Нет. Он собирал доказательства против тех, кто это делал.

Я почувствовала, как горло сдавило.

Отец был бухгалтером в небольшой транспортной компании. Мне всегда говорили, что он погиб в аварии на мокрой дороге. Я поверила, потому что иначе не умела жить.

— Почему ты молчал девять лет?

— Потому что у меня была дочь. И потому что люди, на которых он собирал сведения, всё ещё живы.

В этот момент дверь кухни распахнулась. Вошёл охранник со шрамом.

— Босс хочет поговорить с официанткой.

Илай побледнел.

— Не показывай ему папку, — сказал он.

— А если он уже всё знает?

Охранник положил ладонь на стойку. На костяшках у него виднелась свежая кровь.

— Мэйв. Сейчас.

Я сняла фартук, спрятала доллар в карман и пошла за ним. Роман сидел в кабинке, положив руку на спинку дивана. Его охрана стояла у входа, перекрывая путь к двери.

— Садись, — сказал он.

— Я на работе.

— Уже нет.

Он поставил передо мной стакан воды. На поверхности дрожала тонкая плёнка жира.

— Ты узнала знак на купюре.

Я ничего не ответила.

— Девять лет назад твой отец украл у меня бухгалтерскую книгу. Через три дня его нашли в машине.

— Вы убили его?

Один из охранников резко вдохнул. Роман не изменился в лице.

— Если бы убил, ты бы не сидела сейчас здесь.

— Очень убедительно.

Он наклонился ко мне.

— В моём деле люди лгут ради жизни. Ты сейчас можешь выбрать правду ради своей.

Я достала доллар и положила его между нами.

— Вы оставили это не для того, чтобы унизить меня.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Объясни.

— Вы хотели проверить, кто заметит знак. Но не меня. Вы проверяли кого-то из своих.

В кабинке стало тихо. За стеной капала вода из плохо закрытого крана.

Роман посмотрел на охранника со шрамом.

— Выйдите.

— Босс…

— Все.

Когда мужчины ушли, Роман не сводил с меня глаз.

— Твой отец оставил не книгу, — сказал он. — Он оставил список. И сегодня ночью я получил доказательство, что предатель всё ещё рядом со мной.

— Тогда зачем привели меня?

Роман достал из внутреннего кармана маленький ключ с латунной биркой.

— Потому что список может открыть только тот, кто знает почерк твоего отца.

Я смотрела на ключ, и сердце билось так громко, что заглушало холодильник.

— Где он?

Роман положил ключ на стол.

— В месте, куда твой отец отправил его перед смертью. Но есть одна проблема. Человек, который знает адрес, только что вошёл в эту закусочную…

В этот миг с кухни донёсся грохот разбитой тарелки, а затем голос Илая:

— Мэйв, не верь ему! Роман не ищет предателя — он ищет тебя, потому что именно ты унаследовала последнюю страницу…

Дверь кабинки распахнулась, и на пороге появился человек со шрамом. В руке у него блеснул нож…

ЧАСТЬ 3

В руке человека со шрамом блеснул нож, но ударил он не меня.

Илай успел толкнуть меня в сторону. Лезвие вонзилось в деревянную перегородку и застряло в двух сантиметрах от моего плеча.

— Ты совсем спятил, Виктор? — крикнул Роман.

Охранник выдернул нож и отступил. Его лицо стало белым, а шрам над бровью побагровел.

— Она всё знает, — процедил он. — Она видела знак.

— Она должна была увидеть его, — ответил Роман.

Я повернулась к нему.

— Что?

Роман поднялся. В тесной кабинке его фигура заслонила свет лампы.

— Я оставил доллар намеренно. Но не для того, чтобы унизить тебя.

Я усмехнулась, хотя руки дрожали.

— Вы прижали его к столу, как грязь. Очень тонкий способ проверки.

— Я хотел, чтобы Виктор решил, будто ты случайно нашла отметку. Он следил за тобой с того момента, как ты взяла купюру.

Виктор сжал нож.

— Босс, вы обещали, что она не вмешается.

— Я обещал, что ты получишь шанс объясниться.

Илай медленно достал из папки лист, сложенный вчетверо. Бумага была жёлтой по краям, а на сгибе виднелся след от воска.

— Объяснись теперь, — сказал он Виктору.

Виктор взглянул на лист и отступил.

Я узнала почерк отца сразу. Наклонные буквы, длинные хвосты у «у», маленькая точка над каждой «и». Внизу стояла подпись: «Джеймс Салливан».

— Этот документ был в архиве страховой компании, — сказал Илай. — Твой отец отправил его за неделю до смерти. В нём перечислены счета, через которые Виктор переводил деньги из фонда Кастелли.

— Ложь, — бросил Виктор.

Роман взял лист. Его пальцы сжались на краю бумаги.

— Здесь номера счетов и даты. Деньги уходили в одну и ту же ночь каждого месяца.

— Я выполнял приказ!

— Чей?

Виктор замолчал.

Илай достал из папки ещё один лист.

— Вот расписка. Твоя подпись. Ты получил от Джеймса Салливана сорок тысяч долларов, чтобы передать ему копии счетов.

— Он шантажировал меня!

— Тогда почему после его смерти платежи продолжились? — спросила я.

Виктор посмотрел на меня. И этого хватило.

Я почувствовала, как внутри рушится девять лет лжи. Отец не был вором. Он пытался остановить людей, которым доверял, а Виктор продал его данные тем, кто хотел закрыть ему рот.

Роман подошёл к охраннику.

— Ты знал, где последняя страница?

— Нет.

— Ты знал, что Мэйв её унаследовала?

— Я слышал разговор.

— С кем?

Виктор попятился к двери.

— С человеком, который платил твоему отцу. Не с тем, кто убил его.

Я резко подняла голову.

— С кем?

Виктор улыбнулся, и в этой улыбке не осталось страха.

— С твоей матерью.

Мир качнулся. Моя мать умерла три года назад, оставив мне только коробку с рецептами и старое пальто.

— Она была жива после аварии, — прошептал Илай. — Но не так, как тебе сказали. Её спрятали, потому что она единственная знала, где Джеймс спрятал последнюю страницу.

Роман достал телефон. На экране уже высвечивался незнакомый номер.

Он включил громкую связь.

— Мэйв? — раздался женский голос, хриплый и слабый. — Если ты слышишь меня, значит, Роман наконец понял, кому доверял все эти годы. Но у тебя осталось меньше часа. Виктор уже знает, где находится тайник…

Связь оборвалась. На телефоне загорелось новое сообщение с адресом старого речного склада.

Роман посмотрел на меня.

— Твоя мать жива. И если мы не успеем, она исчезнет навсегда…