ЧАСТЬ 4
— Она ехала не домой. Она ехала к тебе. И в этом конверте есть причина, по которой я не позволила ей до тебя добраться…
Я вырвал конверт из её пальцев.
Бумага была тонкой, с красной печатью клиники. На ней стояла дата — за девять дней до аварии.
Я разорвал край прямо у могилы.
Внутри лежала копия медицинского заключения и короткая записка, написанная рукой Марианы.
«Габриэль, я не знаю, как сказать тебе это лично. Но если со мной что-то случится, не верь Тересе. Она знает о счетах. Она знает о ребёнке. И она уже пыталась забрать у меня документы».
У меня задрожали пальцы.
— Ты прочитала это?
Мать стояла напротив, прижав ладонь к груди.
— Да.
— И после этого позволила мне думать, что Мариана погибла одна?
— Она погибла не одна.
— Ты понимаешь, что говоришь?
— Я была рядом с ней в больнице.
Эстебан резко поднял голову.
— Ты сказала, что приехала туда после звонка из морга.
Мать не ответила.
Донья Елена медленно подошла к ней.
— Ты сама вызвала скорую после того, как нашла Мариану на дороге.
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Ты была там?
— Я ехала за ней, — сказала мать. — Она позвонила мне и сказала, что собирается рассказать тебе обо всём. Я хотела остановить её.
— Что произошло?
— Мы поссорились.
— Где?
— На просёлочной дороге возле старого моста.
— Ты толкнула её машину?
Мать закрыла лицо руками.
— Я не хотела аварии. Я просто встала перед ней. Она резко свернула, колесо попало в яму. Всё случилось за секунду.
Вокруг нас стояли рабочие. Рамиро держал лопату, но не выпускал её из рук. Никто не говорил.
— А потом? — спросил я.
— Потом она была жива. Едва дышала. Сказала, что ребёнок должен достаться тебе. Я вызвала помощь, но уже понимала, что если она выживет, всё закончится для меня.
— Поэтому ты забрала дочь.
— Я думала, что защищаю семью.
— Ты защищала счета.
Мать медленно кивнула.
— И себя.
Из её сумки выпала связка ключей. Один ключ ударился о камень и отскочил к краю могилы.
Я не поднял его.
— Поехали к Кларе, — сказал я Эстебану.
Мать шагнула ко мне.
— Если ты сейчас заберёшь Лусию, она потеряет единственный дом, который знает.
— Она потеряла мать в ту ночь. Я не позволю ей потерять отца тоже.
— Ты не умеешь быть отцом.
Эта фраза почти остановила меня. Но в кармане лежало кольцо Марианы, и на металле всё ещё оставались потемневшие следы её пальцев.
— Научи меня, — ответил я. — Если ещё можешь говорить правду.
Мы приехали к дому Клары через двадцать минут. Он стоял за рынком, между мастерской по ремонту обуви и маленькой пекарней. На подоконнике были расставлены глиняные фигурки птиц. Дверь распахнулась до того, как я успел постучать.
Клара держала Лусию за плечи.
Девочка была в жёлтом платье и сжимала деревянную лошадку без одного колеса. Увидев меня, она спряталась за женщину.
— Это он? — спросила она.
— Да, — ответила Клара. — Это твой отец.
Я опустился на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Привет, Лусия.
— Ты правда дядя Габриэль?
— Я правда твой папа.
Она посмотрела на Клару.
— А бабушка говорила, что папа далеко.
— Я был далеко, потому что не знал о тебе.
— А мама знала, что ты придёшь?
Я не смог сразу ответить.
— Она очень хотела, чтобы я пришёл.
Лусия протянула руку.
— У тебя есть что-нибудь от неё?
Я достал кольцо и положил на ладонь. Девочка осторожно коснулась гравировки.
— Куда бы ты ни ушла, возвращайся ко мне, — прочитала она по слогам.
Эта фраза была адресована Мариане. Но Лусия смотрела на меня так, будто ждала обещания.
— Она вернулась, — сказал я. — Через тебя.
Клара заплакала и отвернулась.
Мать появилась на пороге через несколько минут. Она пришла одна, без охраны и без привычной уверенности. В руках у неё была папка с банковскими документами.
— Здесь всё, что я взяла из фонда, — сказала она. — Я верну деньги Елене и передам тебе управление счетами.
Донья Елена, приехавшая следом, посмотрела на неё устало.
— Деньги не вернут мою дочь.
— Знаю.
— И не вернут три года Габриэлю.
— Знаю.
Я встал между матерью и Лусией.
— Ты больше не увидишь её без моего согласия.
Мать вздрогнула.
— Я её бабушка.
— Ты была человеком, который скрывал её существование.
— Я любила её.
— Иногда любовь, которой лишают выбора, становится клеткой.
Она села на каменную ступеньку. Впервые я заметил, насколько постарела её шея, как тонко натянулась кожа над ключицами.
— Мариана знала, что я виновата? — спросила она.
— Она знала, что ты опасна.
— Она сказала что-нибудь перед смертью?
Я вспомнил слова Эстебана и достал из кармана копию записки.
— Она сказала, что Лусия должна услышать правду, когда станет достаточно взрослой.
Мать закрыла глаза.
— Тогда расскажи ей всё.
— Расскажу. Но не сегодня.
— Почему?
— Сегодня ей нужно узнать, что её отец приехал не за наследством и не за местью.
Лусия вышла из-за Клары и подошла ко мне. В руке она держала деревянную лошадку.
— Папа, а ты умеешь чинить колёса?
Я посмотрел на игрушку. Одно колесо действительно отсутствовало, а в моей машине лежал маленький набор инструментов.
— Не знаю, — ответил я. — Но попробую.
Мы сели на низкую скамью возле пекарни. Клара принесла коробку с проволокой и клеем. Лусия смотрела, как я закрепляю новое колесо, и задавала вопросы: где я служу, почему у меня шрам на подбородке, правда ли, что Мариана любила книги.
Я отвечал на каждый.
Даже на самый трудный.
— Она любила меня?
Я провёл большим пальцем по золотому кольцу.
— Больше всего на свете.
— А тебя?
— И меня. Но это не одно и то же.
Лусия задумалась, потом вложила свою ладонь в мою.
У рынка звонили колокольчики на дверях лавок. Пекарь вынес на улицу противень с горячими булочками. В воздухе смешались запах корицы, масла и пыльной земли.
Эстебан остался у ворот. Он достал из кармана старую квитанцию и подошёл ко мне.
— Это последний документ, — сказал он. — Там указано, кто забрал ребёнка из больницы.
Я посмотрел на подпись.
Она принадлежала моей матери.
Под ней стояла ещё одна — Марианы.
Слабая, почти расплывшаяся.
— Она подписала сама? — спросил я.
— Да. Ей дали несколько минут. Она написала, что хочет, чтобы ты узнал о дочери. Тереса сказала, что передаст письмо.
— Но не передала.
— Нет.
Я сложил документ и убрал его вместе с запиской.
Мать всё ещё сидела на ступеньке. Лусия заметила её и тихо спросила:
— Почему бабушка такая грустная?
Я не стал отвечать за неё.
— Спроси её сама.
Лусия подошла к Тересе.
— Ты знала моего папу?
Мать посмотрела на меня, потом на девочку.
— Да.
— Почему ты не сказала ему, что я есть?
Её лицо смялось, будто на него обрушился весь прошедший срок.
— Потому что я боялась потерять всё.
— Что именно?
Мать посмотрела на свои руки.
— Тебя.
Лусия нахмурилась.
— Но я была не у тебя.
Мать не нашла, что ответить.
Девочка вернулась ко мне и протянула деревянную лошадку. Колесо держалось неровно, но не падало.
— Она теперь может ехать, — сказала Лусия.
— Тогда поедем вместе.
— Куда?
Я посмотрел на золотое кольцо, на котором сохранились слова Марианы.
— Сначала туда, где мама ждала нас. Потом туда, где ты сама выберешь остаться.
Лусия сжала мою руку.
А в моей ладони маленькое колесо продолжало вращаться, цепляя солнечный свет.
Пропустили начало?
