ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение ещё раз.
Марта.
Моя мать.
Восемь лет мы не разговаривали. Не из-за Даниэля, как я раньше думала. Из-за одного разговора, который произошёл в ночь перед моей свадьбой.
Марта тогда стояла у кухонной раковины и держала в руках мой паспорт.
— Ты можешь ещё отказаться, — сказала она.
— От свадьбы?
— От жизни, которую он тебе предлагает.
Я рассмеялась, потому что была влюблена и считала, что мать просто боится за меня.
— Даниэль не такой.
Марта положила паспорт на стол.
— Он уже просил меня подписать бумаги за тебя.
— Какие бумаги?
— Я не подписала.
В ту ночь я ушла, хлопнув дверью. Даниэль потом сказал, что Марта пыталась разрушить наш брак, потому что завидовала моему счастью.
Я поверила ему.
И восемь лет не спросила мать, что именно она имела в виду.
Теперь её имя стояло под угрозой Даниэля.
— Мы едем в клинику, — сказала я.
— Нет, — возразила Мириам. — Он ждёт, что ты придёшь одна.
— Поэтому я возьму не одну себя.
Томас уже набирал управляющего фонда.
— Нам нужен не большой отряд, а люди, которые могут подтвердить документы. И нужно остановить переводы.
— Переводы уже остановлены, — ответила Мириам. — Но клиника всё ещё под управлением Даниэля до официальной передачи.
Я посмотрела на чёрную бухгалтерскую книгу.
— Тогда он будет торговаться жизнями.
Через двадцать минут мы выехали из аэропорта в старом автомобиле Томаса. На заднем сиденье лежала папка, а латунный ключ жёг мою ладонь.
Клиника находилась в промышленном районе, между стекольным заводом и железнодорожными путями. В девять вечера её окна светились почти все. Внутри работали люди, которые не знали, кому принадлежит здание и проснутся ли они завтра с зарплатой.
У входа нас встретила Элиза — худенькая женщина в зелёной медицинской форме. Она крепко держала планшет, будто тот мог защитить её от увольнения.
— Даниэль в переговорной, — сказала она. — С ним Ванесса и покупатель. Марта заперта в архивной комнате.
— Она цела?
— Да. Но он приставил к двери охранника.
Мириам посмотрела на меня.
— Почему он привёз твою мать сюда?
Я ответила не сразу.
— Потому что считает, что она виновата в основании фонда.
Мы вошли в переговорную без стука.
Даниэль стоял у длинного стола. На нём был тот же тёмный костюм, в котором он утром выходил из суда. Только галстук теперь был расстёгнут, а на воротнике виднелось пятно шампанского.
Ванесса сидела рядом с мужчиной в дорогом пальто. Перед ними лежали договоры.
— Ты всё-таки приехала, — сказал Даниэль. — Я надеялся, что самолёт задержится.
— А я надеялась, что ты хотя бы раз прочитаешь бумаги до того, как подпишешь.
Он усмехнулся.
— Ты не понимаешь, с кем говоришь. Всё это принадлежит мне.
Мириам положила на стол копию первого договора.
— Тогда объясните, почему вы подписали обратное.
Даниэль взглянул на документ. Его лицо изменилось не сразу. Сначала он перестал улыбаться. Потом провёл пальцем по строке, словно мог стереть её прикосновением.
— Это ничего не значит.
— Это оригинал, — сказал Томас.
Даниэль резко повернулся к нему.
— Ты должен был уничтожить его.
В комнате стало тесно от этой фразы.
Ванесса медленно отодвинулась от него.
— Что значит «должен был»?
— Замолчи.
— Ты сказал, что всё куплено на твои деньги.
— Я сказал то, что нужно было сказать.
Покупатель поднялся.
— Господин Беннет, я не участвую в сделке, если вы не владеете долями.
— Сядьте! — рявкнул Даниэль. — У вас есть договор.
— В договоре есть ваша гарантия. И теперь я вижу, что она ложная.
Он собрал бумаги и вышел.
Ванесса осталась сидеть. Её бриллиант зацепился за край рукава, и она дёрнула рукой так резко, что камень выпал на стол.
Даниэль даже не посмотрел на него.
— Ты пришла похвастаться? — спросил он меня.
— Я пришла забрать управление компаниями.
— Ты ничего не заберёшь. Твоя мать подписала документы раньше тебя.
— Какие документы?
Он улыбнулся, потому что наконец почувствовал оружие в руках.
— Восемь лет назад она признала, что фонд был создан на деньги моей семьи.
Я услышала шаги за дверью. Охранник вывел Марту из архива.
Мать вошла медленно, прижимая к груди старую тканевую сумку с вышитой на клапане веточкой розмарина. Она смотрела не на Даниэля, а на меня.
— Он врёт не полностью, — сказала Марта.
У меня перехватило дыхание.
— Мама?
Она достала из сумки сложенный лист.
— В день основания фонда я действительно подписала документ. Но не о передаче денег Даниэлю.
Марта положила лист рядом с договором.
— Я подписала свидетельство о том, что деньги принадлежали тебе. Ты получила их от отца по завещанию. Даниэль хотел, чтобы я подтвердила обратное. Я отказалась.
Даниэль шагнул к столу.
— Она ничего не понимает! Она была больна, она принимала лекарства!
— Я была напугана, — спокойно ответила Марта. — Это не то же самое.
Я посмотрела на дату. Свидетельство было составлено за день до моей свадьбы. На обороте стояла нотариальная отметка и имя второго свидетеля.
— Почему ты не сказала мне?
Марта опустила глаза.
— Даниэль показал мне фотографии твоей машины возле клиники. Он сказал, что устроит аварию, если я заговорю. Я решила, что смогу защитить тебя молчанием.
— А я решила, что ты меня предала.
Её пальцы сжались на краю сумки.
— Я знаю.
Даниэль вдруг рассмеялся, но смех вышел сухим.
— Прекрасная семейная сцена. Только это ничего не изменит. Даже если компании твои, люди всё равно будут знать, что именно я их создал.
— Нет, — сказал Томас. — Они знают, кто платил им зарплату, когда вы тратили деньги фонда на яхты и азартные игры.
Он открыл бухгалтерскую книгу на нужной странице.
— Вот переводы. Вот счета Ванессы. Вот расходы на свадебные украшения. А вот деньги, которые вы должны были направить в клинику.
Ванесса побледнела.
— Ты говорил, что это подарки от твоего банка.
— Я верну всё, — бросил Даниэль.
— Чем? — спросила я. — Ты оставил себе только имущество, которое никогда не принадлежало тебе.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде впервые не было презрения. Там был страх человека, который внезапно увидел пустоту за собственной ролью.
— Клэр, мы можем договориться.
— Нет.
— Я сделаю заявление. Скажу, что компании строили мы вместе.
— Ты можешь сказать это сотрудникам. Завтра утром.
— И ты думаешь, они встанут на твою сторону?
Элиза открыла дверь шире. За ней стояли врачи, медсёстры и водители клиники. Они слышали последние слова.
— Мы уже знаем, кто оплатил реанимационное оборудование, — сказала Элиза. — На коробках стояло имя фонда.
Даниэль перевёл взгляд на людей и понял, что потерял не бумаги.
Он потерял зал, в котором ему ещё верили.
Мириам достала из портфеля новый приказ управляющего фонда.
— С этого момента вы отстранены от всех должностей. Все сделки, заключённые после сегодняшнего утра, приостановлены. Ваши личные расходы будут возвращены в фонд из имущества, которое вы получили по брачному соглашению.
— Ты не можешь забрать виллу, — прошептал Даниэль.
— Могу. Она была куплена деньгами фонда.
— Квартиру в Чикаго?
— Тоже.
— Машины?
— И картины.
Ванесса медленно сняла обручальное кольцо.
— Ты говорил, что всё это твоё.
Даниэль протянул к ней руку.
— Не начинай.
Она положила кольцо на стол рядом с выпавшим бриллиантом.
— Я не начинаю. Я заканчиваю.
Она вышла первой.
Даниэль остался среди бумаг, которые годами не считал важными.
Мать подошла ко мне.
— Я не прошу прощения, — сказала она. — Не сейчас.
Я посмотрела на её сумку с вышитым розмарином.
— Хорошо.
— Но я хочу сказать правду столько раз, сколько понадобится.
— Тогда начни с совета фонда. Завтра в девять.
Она кивнула.
— Я приду.
Томас собирался уходить, но я остановила его.
— Ваша дочь по-прежнему получает лечение. Я подпишу продление финансирования лично.
Он опустил голову.
— Почему?
— Потому что однажды вы сохранили то, что могло спасти меня. Теперь я сохраню то, что спасает её.
Он сжал мою руку обеими ладонями.
В половине одиннадцатого я вышла в коридор клиники. На стене висел старый стенд с фотографиями сотрудников. Среди них была моя фотография — не с красной дорожки и не с благотворительного вечера, а с открытия первого склада. На снимке я держала коробку с медицинскими наборами, а рядом стояли люди, которых Даниэль никогда не запоминал по именам.
Я сняла фотографию со стенда.
Элиза удивилась.
— Вы хотите забрать её?
— Нет. Я хочу заменить подпись.
Под снимком было написано: «Даниэль Беннет, основатель проекта».
Я взяла чёрный маркер и перечеркнула только два слова.
Потом написала: «Фонд Клэр Беннет. Открыто для тех, кто не может заплатить».
Марта стояла рядом и молча смотрела, как я вывожу буквы.
В кармане у меня лежал латунный ключ от восемнадцатого шкафчика. Я прикрепила его к связке служебных ключей клиники, где он звякнул о металлическую бирку с надписью «архив фонда».
Из переговорной донёсся голос Даниэля:
— Клэр, ты ведь понимаешь, что без меня ничего бы не было?
Я повернулась к нему.
— Без тебя мне пришлось бы спасать меньше вещей.
Элиза тихо рассмеялась. Томас отвернулся, пряча улыбку. Марта прикрыла рот ладонью.
А Даниэль посмотрел на стенд, на зачёркнутое имя и на ключ, который теперь висел не у него.
Внизу, под новой подписью, осталась свободная строка для четырнадцатой компании.
Я вписала туда её настоящее имя: «Клиника Святого Марка».
И поставила рядом не подпись владельца, а имя первой пациентки, которой завтра продолжат лечение.
Пропустили начало?
