ЧАСТЬ 4
…Я схватила лист раньше, чем отец успел его убрать. Бумага была тёплой от чужих пальцев, а внизу, под несколькими абзацами, стояла подпись: «Роберт Морено». Рядом — дата, двадцать два года назад, и название небольшой страховой компании, о которой я никогда не слышала. — Что это? — спросила я. Отец не смотрел на меня. Генри ответил вместо него: — Ваш отец был поручителем по кредиту Уолтера Кейна. Кредит брали на покупку грузовика. Потом грузовик попал в аварию. Роберт подписал заявление, что Уолт управлял машиной в нетрезвом виде. — Это неправда, — сказал отец. — Ты сам знаешь, что неправда. — Почему Уолт сегодня назвал твоё имя? — Я не знаю. — Знаешь, — тихо сказал Генри. — Он потерял работу, дом и возможность оплачивать лечение своей жены. А ты получил страховую выплату. В комнате зазвенел телефон Джейсона, но никто не поднял трубку. Я снова посмотрела на документ. На обороте была прикреплена маленькая фотография: молодой Уолт у грузовика, рядом с ним женщина и девочка лет пяти. На кузове виднелась та же эмблема, что стояла в старой отцовской мастерской. — Ты был знаком с ним, — сказала я. — Он был моим другом. — Был? — Потом всё изменилось. — Что случилось в ту ночь? Отец провёл ладонью по лицу. — Я вёз деньги компании. Уолт согласился прикрыть меня, если остановят. Мы поссорились. Он забрал ключи и уехал. На дороге произошла авария. — Он был трезв? — Да. — А ты написал, что нет. Отец опустил голову. — Я испугался. — Ты испугался потерять деньги и позволил ему потерять всё. — Я вернул долг. — Через двадцать два года? — У меня не было возможности. Я посмотрела на Джейсона. Он стоял у стола, сжимая телефон. — А ты знал? — спросила я. Он поднял глаза. — Я знал, что папа помогал Уолту. Не знал подробностей. — Ты знал достаточно, чтобы использовать моё имя для денег. — Я хотел выбраться. — Ты хотел выглядеть человеком, которым не был. В коридоре базы завыла сирена внутреннего вызова. Уолта нужно было срочно перевезти в другую клинику: у него началось внутреннее кровотечение, а местная больница не могла сделать операцию. Алварес уже надевала перчатки. — Майор, транспорт через три минуты. Я передала телефон отцу. — Поехали со мной. Он вздрогнул. — Зачем? — Уолт попросил тебя рассказать правду. Ты расскажешь. — Я не могу. — Можешь. Ты просто боишься услышать ответ. Мы ехали в клинику по расчищенной дороге. Отец сидел рядом, не произнося ни слова. Я держала на коленях красный знак подразделения, который сняла с воротника: застёжка сломалась во время спасения. На его поверхности осталась белая корка снега. В палате Уолт лежал под кислородной маской. Он был бледен, но улыбнулся, увидев меня. — Ты пришла. — Конечно. — А он? Отец остановился у двери. — Я здесь, Уолт. — Подойди. Отец подошёл. Уолт долго смотрел на него, словно проверял, тот ли перед ним человек. — Ты сказал им, что я был пьян. — Да. — Зачем? — Я хотел спасти себя. — А спас ли? Отец сел рядом с кроватью. — Нет. Уолт закрыл глаза. — Я ждал, что ты придёшь хотя бы однажды. — Я приходил к дому. — Ты стоял на улице и уезжал. Это не считается. Отец достал из кармана чековую книжку. — Я всё возмещу. — Мне не нужны твои деньги, Роберт. Мне нужно, чтобы ты признал, что сделал. Отец посмотрел на меня. — Я подделал показания. Я разрушил его жизнь. И потом много лет делал вид, что это была просто несчастная случайность. Уолт кивнул. — Вот теперь я могу оперироваться. Врач вошёл почти сразу. Операция была рискованной, но Уолт пережил её. Джейсон приехал в клинику через час. Генри уже ждал его в коридоре с новым договором. — Я не буду вкладывать в вашу компанию ни рубля, — сказал он. — Но если вы вернёте деньги, которые потратили, я не стану требовать больше. — У меня нет всей суммы. — Тогда продайте машину, закройте проект и верните то, что можете. Но имя Эрики больше не произносите. Джейсон посмотрел на меня. — Ты хочешь, чтобы я всё потерял? — Нет. Я хочу, чтобы ты впервые получил только то, что заработал сам. Он отвернулся. Жена Джейсона сняла обручальное кольцо и положила его на ладонь. — Я не буду жить с человеком, который строит карьеру на чужом имени. Она ушла не оглядываясь. Джейсон остался у стены, рядом с автоматом, из которого пахло пережаренным кофе. Отец сидел возле палаты Уолта. Когда я подошла, он протянул мне сложенный лист. — Это заявление для страховой компании. Я подпишу его и передам всё, что осталось от той сделки. — Ты понимаешь, что можешь потерять мастерскую? — Да. — И дом? — Возможно. — Почему сейчас? Отец посмотрел на закрытую дверь палаты. — Потому что сегодня ты вытащила из цистерны человека, которого я оставил тонуть двадцать два года назад. Я не хочу больше называть это страхом. Это был мой выбор. Я не обняла его. Не сказала, что всё простила. Между нами было слишком много пропущенных праздников, чтобы закрыть их одним признанием. Но я положила заявление обратно ему в руки. — Подпиши. И сам отнеси Уолту. Он должен увидеть, что это сделал ты. Отец кивнул. Внизу, в комнате ожидания, мальчик из автобуса увидел меня и подбежал. На его красной шапке снег уже растаял, а в руках он держал бумажную звезду, вырезанную из упаковки от бинтов. — Я не успел тебе отдать, — сказал он. — Это тебе. Я взяла звезду. На ней криво было написано: «Спасибо, что вернулась за всеми». Алварес позвала меня обратно к машине. До рассвета оставалось несколько часов, а на шоссе ещё работали спасатели. Я прикрепила бумажную звезду к своему рапорту рядом с разбитым красным знаком. Затем позвонила отцу. — Папа? — Да? — Когда Уолта выпишут, привези его ко мне на базу. Я покажу ему место, где сегодня спасли его жизнь. — Он согласится? — Если ты сам расскажешь ему, почему не пришёл раньше. Отец тяжело вдохнул. — Я приеду. Я убрала телефон. За стеной клиники врач сказал, что Уолт проснулся и спрашивает, кто оставил на его тумбочке бумажную звезду. Я улыбнулась и ответила: — Передайте ему, что это не моя. Её оставил мальчик из автобуса. А потом снова надела перчатки, потому что на шоссе оставались люди, которых нужно было довезти домой.
