Каждую ночь жена моего брата просилась между мной и мужем, а на семнадцатую ночь его улыбка исчезла

На семнадцатую ночь Люси вошла в нашу спальню не с подушкой, а с окровавленным рукавом, зажатым в ладони.

Я проснулась от скрипа двери в половине второго. В коридоре горел только ночник, и его жёлтый свет ложился на пол длинной полосой. Люси стояла в дверях босая, с тем самым сложенным пледом на руках. Но сегодня край ткани был тёмным от чужой крови.

— Люси? Что случилось? — я резко села.

Стивен проснулся рядом и потянулся к выключателю.

— Не включай, — прошептала она.

Её голос дрожал так, что у меня внутри всё сжалось.

— Ты ранена?

— Нет. Пока нет.

Она вошла, закрыла дверь и посмотрела сначала на моего мужа, потом на меня. В правой руке у неё был маленький латунный ключ, привязанный к чёрной ленте. Я видела его раньше, но не знала, откуда он у неё.

— Мне нужно лечь между вами, — сказала Люси.

— Сегодня ты объяснишь почему, — ответила я.

Стивен включил лампу. Люси вздрогнула, будто свет мог выдать нас кому-то за стеной. На её запястье проступали красные следы, словно её недавно крепко держали.

— Анна, пожалуйста. Не сейчас.

— Именно сейчас. Ты приходишь каждую ночь, укладываешься между нами, лежишь неподвижно и смотришь в темноту. Ты думаешь, я ничего не замечаю?

Стивен поднялся. Пружины под ним жалобно скрипнули.

— Люси, кто тебя трогал?

Она прижала окровавленный рукав к груди.

— Томас.

Имя моего младшего брата прозвучало так тихо, что я сначала решила, будто ослышалась.

Томас спал в комнате напротив. По крайней мере, я так думала. После смерти отца он вернулся в родительский дом вместе с Люси и уверял, что хочет начать всё заново. Он помогал матери с лекарствами, чинил крышу, улыбался соседям. Я сама защищала его, когда люди шептались, что он слишком быстро заинтересовался отцовскими бумагами.

— Что сделал Томас? — спросил Стивен.

Люси подошла к кровати, но не легла. Она смотрела на щель под дверью.

— Он снова в кабинете. Ищет то, что ваш отец спрятал.

— Какое отношение к этому имеет наша кровать? — я почти рассмеялась, но смех застрял в горле.

— Если я сплю между вами, он не может подойти к твоей стороне, не разбудив меня. А если я одна в комнате, он запирает дверь снаружи.

Стивен медленно повернул голову к коридору.

В этот момент снизу раздался глухой стук. Потом ещё один. Так стучала старая дверца отцовского кабинета, когда её открывали слишком резко.

Люси схватила меня за руку.

— Он понял, что ключ у меня.

Я почувствовала холод металла в её пальцах.

— Какой ключ?

Она посмотрела на меня, и в её глазах появилось такое отчаяние, какого я ещё никогда не видела.

— От ящика, где лежит доказательство, что Томас собирается сделать с вашим мужем…

Снизу хлопнула дверь. Тяжёлые шаги двинулись к лестнице.

Стивен встал перед нами.

— Анна, где твой телефон?

Люси уже тянулась к изголовью, под которым была спрятана папка, оставшаяся от отца. Её пальцы коснулись края картона, и в ту же секунду дверная ручка начала медленно опускаться……

ЧАСТЬ 2

…Люси замерла, не успев вытащить папку. Ручка опустилась до конца, но дверь не открылась. Снаружи кто-то стоял, прижав ладонь к деревянному полотну.

Стивен бесшумно снял с кресла тяжёлую трость, которой отец когда-то разгонял внуков от камина. Я спустила ноги на пол и почувствовала под пяткой холодную доску.

— Анна, не дыши громко, — прошептала Люси.

— Это мой дом.

— Именно поэтому он думает, что ты ничего не заподозришь.

За дверью раздался голос Томаса:

— Анна? Ты не спишь?

Я посмотрела на Стивена. Его лицо стало жёстким.

— Что тебе нужно? — крикнула я.

— Мама проснулась. Просит воды.

— Мама спит на первом этаже, — ответила я.

Пауза длилась слишком долго.

— Она проснулась, — повторил Томас.

Люси осторожно убрала руку от папки. На её пальцах осталась пыль.

— Он врёт, — беззвучно сказала она.

Стивен подошёл к двери.

— Отойди, Томас.

— Я просто хочу поговорить.

— Тогда поговорим утром.

— Утром будет поздно.

Внутри меня будто провернули ключ. Я вспомнила, как три недели назад Томас предложил Стивену съездить на старую лесопилку и посмотреть генератор. В тот день мой муж вернулся с разбитой фарой и сказал, что на дороге внезапно отказали тормоза. Томас объяснил, что машина была старой.

А через два дня спросил, оформил ли Стивен страховку.

Я тогда промолчала.

— Что значит «поздно»? — спросила я.

Томас не ответил. Вместо этого послышался металлический щелчок.

Люси побледнела.

— Он открыл замок отмычкой.

Стивен поднял трость.

— Назад.

Дверь распахнулась. Томас стоял на пороге в тёмной рубашке, без тапочек. На костяшках его правой руки темнела свежая ссадина. В одной руке он держал связку ключей, в другой — мокрую тряпку.

Его взгляд сразу упал на Люси.

— Ты опять пугаешь Анну своими сказками?

— Ты был в кабинете, — сказала я.

— Проверял окно.

— В кабинете нет окна.

На секунду его лицо дрогнуло, но улыбка вернулась.

— Ты не выспалась. Тебе мерещится всякое.

Люси встала передо мной.

— Скажи ей, зачем ты каждую ночь приходишь сюда.

Томас рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Я прихожу проверить, не случилось ли чего с моей семьёй.

— А почему на рукаве кровь? — спросил Стивен.

Томас посмотрел на свою руку, будто только сейчас заметил пятно.

— Порезался о гвоздь.

— В кабинете? — спросила я.

— Ты собираешься допрашивать меня посреди ночи?

Он шагнул внутрь. Стивен поднял трость, и Томас остановился.

— Я не хочу ссориться, — сказал брат. — Но отец оставил после себя долги. Если мы не подпишем бумаги, банк заберёт дом.

— Какие бумаги?

— Те, что я просил подписать неделю назад.

Люси тихо произнесла:

— Это не бумаги банка.

Томас повернулся к ней.

— Ты обещала молчать.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как на батарее лопнула капля воды.

— Что ты сказала? — спросила я.

Люси закрыла глаза.

— Я нашла в кабинете договор. Томас собирался продать дом от имени Анны. Но подпись была поддельной. И внизу стояла дата, которой ещё не наступило.

Стивен опустил трость.

— Зачем ему продавать дом?

Томас резко повернулся ко мне.

— Потому что ты не понимаешь, во что ввязалась. Отец оставил не только дом.

— Тогда скажи.

Он посмотрел на папку под изголовьем.

И я поняла: он пришёл не за ключом. Он пришёл за тем, что мы ещё не нашли.

В этот момент внизу зазвонил телефон матери. Один раз. Второй. Третий.

Люси схватила меня за плечо.

— Если она проснётся и ответит, он всё равно сделает то, что задумал.

— Что именно? — спросила я.

Люси взглянула на Стивена, затем на моего брата.

— Пусть он сам скажет, где был в ночь, когда умер ваш отец……

ЧАСТЬ 3

…Томас бросился к Люси, но Стивен успел перехватить его за ворот рубашки. Они столкнулись у комода, и на пол посыпались стеклянные флаконы с мамиными лекарствами.

— Хватит! — закричала я.

Томас замер. Не из-за моего голоса. Из-за звука шагов на лестнице.

Мама появилась в дверях, держась за перила. На ней был вязаный халат, а в пальцах она сжимала старый металлический футляр для очков.

— Я всё слышала, — сказала она.

Томас побледнел.

— Мам, тебе нельзя вставать.

— Мне нельзя было молчать, — ответила она.

Люси попятилась к кровати. Я увидела, как она дрожит, но теперь в её лице не было прежнего испуга. Только усталость.

Мама вошла и положила футляр на стол.

— В ночь смерти отца я проснулась от шума в кабинете, — сказала она. — Увидела Томаса возле сейфа. Он держал отца за плечо.

— Ты была под лекарствами, — бросил Томас.

— Я была больна, но не слепа.

Стивен медленно отпустил его ворот.

— Что произошло потом?

Мама посмотрела на Томаса.

— Твой отец сказал, что отдаст дом Анне. Не тебе. Он узнал, что ты брал деньги из семейного счёта.

Томас сжал кулаки.

— Я возвращал их.

— Ты не возвращал. Ты переводил деньги человеку по имени Аркадий Воронцов. Он обещал тебе долю в строительной фирме, если ты приведёшь ему этот участок.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Поэтому ты хотел продать дом?

— Я хотел спасти семью! — крикнул Томас. — Отец собирался вычеркнуть меня из завещания. Он унижал меня годами, а тебе отдавал всё только потому, что ты была его любимицей.

— И ты толкнул его? — спросила мама.

Томас отвернулся.

— Он упал сам.

Люси резко подняла голову.

— Нет. Ты толкнул его к сейфу. Я видела кровь на ковре.

— Ты врёшь!

— Я нашла его записную книжку. И ключ. Ты заставил меня искать бумаги, потому что думал, что я ничего не понимаю в ваших делах.

Она развязала чёрную ленту и положила латунный ключ на стол.

— В ящике лежит расписка Воронцова. Томас получил деньги до смерти вашего отца. А ещё там лежит заявление, которое отец написал за час до падения.

Я сама открыла папку. Внутри были копии переводов, договор с поддельной подписью и лист, покрытый знакомым отцовским почерком. В нём он просил нотариуса передать дом мне, если с ним что-нибудь случится.

Стивен взял расписку. Его пальцы сжались.

— Ты хотел убрать и меня, — сказал он.

Томас молчал.

Люси сняла окровавленный рукав и показала порез на внутренней стороне ткани.

— Сегодня он пытался забрать ключ. Я отказалась. Тогда он ударил меня о дверцу шкафа.

Мама прикрыла рот рукой.

— Томас…

— Я не хотел её ранить! — выкрикнул он. — Я просто должен был закончить сделку. Завтра приезжает Воронцов. Если документов не будет, он заберёт всё, включая меня.

И тут зазвонил телефон Стивена. На экране высветился неизвестный номер.

Он включил громкую связь.

— Это Анна? — спросил незнакомый мужчина. — Ваш брат сказал, что вы подпишете передачу дома до рассвета. Если нет, мы покажем вам, что случилось с теми, кто решил спорить.

Звонок оборвался.

Томас закрыл глаза.

Я смотрела на него и впервые поняла: он боялся не за дом.

Он боялся человека, которому уже продал нашу семью.

В тот же момент с улицы донёсся звук двигателя. Фары скользнули по потолку спальни.

Мама прошептала:

— Воронцов приехал.

А в руке Томаса уже блеснул нож, которого минуту назад я не видела……