ЧАСТЬ 4
…Эмма исчезла.
Я увидел это сразу, хотя вокруг все двигались одновременно. Надя метнулась к двери, Софи закричала, Лили прижала ладони к лицу. Данте застыл возле стола, а Павел выронил телефон.
На мраморном полу лежала красная заколка Эммы.
Я поднял её.
Пластмассовая бабочка была тёплой от её волос.
— Никто не выходит из зала, — сказал я.
— Она в туалете? — спросила Надя.
— Я проверю.
— Нет, — ответил я. — Ты остаёшься с Лили и Софи.
Я указал на Павла.
— Запри кухонный проход.
— Уже.
Данте сделал шаг к коридору.
— Я знаю, где она.
Я схватил его за воротник.
— Если ты ещё раз скроешь от меня хоть один факт, я забуду, что мы двадцать лет называли друг друга братьями.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Она пошла за мной.
— Почему?
— Потому что я сказал, что знаю, где её отец.
Надя издала короткий звук, будто её ударили.
— Ты сказал это моей дочери?
— Я хотел вывести её из зала. Не причинить вред.
Я прижал Данте к стене.
— Где она?
— В старой винной комнате. За лестницей.
Я отпустил его и бросился туда.
Винная комната находилась в конце служебного коридора. Было восемь тридцать четыре. Лампы под потолком мигали, пахло пылью и виноградной кожурой. Дверь была приоткрыта.
— Эмма?
Изнутри послышалось всхлипывание.
— Дядя Адриан?
Я вошёл медленно.
Эмма стояла возле деревянного стеллажа, а рядом с ней был тот самый незнакомец из чёрной машины. В его руке не было оружия. Только старый медный жетон на цепочке.
— Не подходите, — сказал он.
Я остановился.
— Ты напугал ребёнка.
— Я искал не её. Я искал вещь, которую твоя мать спрятала.
— Тогда отпусти её.
— Сначала скажи, где список.
— Я его не видел.
— Но Павел видел.
Эмма всхлипнула.
— Он сказал, что папа знает, где живёт мой настоящий папа.
Незнакомец закрыл глаза.
— Я не собирался её трогать.
— Ты уже тронул её жизнь, — сказал я. — А теперь положи жетон на пол и отойди.
Он посмотрел на меня.
— Меня зовут Роман Вельский. Мой брат погиб в той машине. Я думал, что твой отец приказал это сделать.
— Мой отец погиб там же.
— Теперь я знаю.
— Кто приказал взрыв?
Роман усмехнулся без радости.
— Человек, который после этого стал руководить вашей семьёй.
За моей спиной раздались шаги.
Данте вошёл один.
— Адриан, не слушай его.
Роман поднял жетон.
— На обратной стороне выгравировано имя заказчика.
Данте бросился вперёд, но я успел закрыть Эмму собой. Роман отступил, и жетон упал на пол.
Я поднял его.
На меди было выцарапано имя: «Марселла».
Я посмотрел на Данте.
— Это имя моей матери.
— Она была связана с твоим отцом, — сказал он.
— Ты только что сказал, что она заказала убийство.
Данте побледнел.
Роман выдохнул:
— Нет. Он врёт даже сейчас. Марселла зашифровала имя настоящего заказчика. Она использовала своё имя как приманку, чтобы враг бросился искать её.
— А настоящее имя было в списке? — спросил я.
— В списке, который сгорел вместе с домом, — ответил Павел из коридора. — Но не весь.
Он держал в руке обгоревшую металлическую коробку.
— Марселла предвидела пожар. Она разделила список на две части. Первую отдала мне. Вторую спрятала там, где никто из людей Адриана не стал бы искать.
Надя подошла ближе, держа за руки Лили и Софи.
— Где?
Павел посмотрел на жёлтую тетрадь.
Лили прижала её к груди.
— Мама, я не открывала её после первой страницы.
— Открой, — сказал я.
Тетрадь была детской. В ней были рисунки тортов, кривые буквы, пятна шоколада. Но на последней странице, под рисунком трёх девочек, была пришита тонкая полоска ткани.
Павел достал нож и аккуратно разрезал шов.
Изнутри выпала узкая пластинка, покрытая воском.
На ней стояли цифры банковского счёта и одна фамилия.
Моя фамилия.
— Марселла спрятала это в тетради, — прошептала Надя.
— Нет, — сказал Павел. — Тетрадь она отдала вам перед смертью. Значит, знала, что девочки станут единственными, кто сможет донести доказательство до Адриана, не вызвав подозрений.
Данте отступил к стене.
— Ты не понимаешь, что делаешь. Если откроешь счёт, рухнет вся система.
— Именно поэтому я его открою.
— Там деньги твоего отца.
— Нет. Там деньги, которые ты крал у семейных компаний.
Павел кивнул.
— За пять лет Данте перевёл на этот счёт средства, которыми оплачивал людей, слежку и поддельные документы. Марселла собрала доказательства, но не успела передать их Адриану.
Я посмотрел на Данте.
— Ты устроил ужин не чтобы найти мне жену.
Он ничего не ответил.
— Ты хотел, чтобы я подписал передачу компаний, а потом использовал девочек как рычаг. Хотел заставить меня зависеть от тебя ещё сильнее.
— Я хотел сохранить семью.
— Ты боялся потерять власть.
Эти слова попали точно. Данте опустил глаза на свои руки.
Он действительно хотел не денег. Деньги были только способом удержать место рядом с троном. Пока я был одиноким, закрытым и злым, он оставался незаменимым.
Но теперь у меня были Надя и три девочки, которые задавали вопросы без страха.
— Адриан, — сказала Надя, — что ты будешь делать?
Я посмотрел на Эмму. Она всё ещё держала мою руку.
— Сначала отвезу вас в безопасное место.
— А потом? — спросила Софи.
— Потом разрушу всё, что построено на лжи.
Данте усмехнулся.
— Ты не сможешь управлять этим один.
— Я и не буду один.
Я повернулся к Павлу.
— Ты передашь документы независимому нотариусу.
— Если подпишете отказ от управления частью компаний, они уйдут государству до окончания проверки.
— Подпишу.
Надя резко вдохнула.
— Адриан, это может уничтожить всё твоё состояние.
— Состояние уже уничтожено. Просто сегодня я наконец это увидел.
Данте шагнул ко мне.
— Ты отдашь то, ради чего твой отец умер?
— Я отдам то, ради чего ты лгал пять лет.
Он посмотрел на девочек.
— Они всё равно не примут тебя.
Лили подняла голову.
— Мы уже приняли.
Софи поправила съехавшую салфетку на своём платье.
— Но вы должны приходить вовремя.
Эмма крепче сжала мою ладонь.
— И научиться печь торт.
Я посмотрел на Надю.
— У тебя есть работа завтра?
Она устало улыбнулась.
— Если свадебный торт не развалится.
— Тогда я приеду в кондитерскую. В семь утра.
— В костюме?
— Без него.
Павел забрал металлическую пластинку. Роман сам вызвал людей, которые должны были забрать его из города; он больше не требовал мести, потому что наконец узнал правду о брате. Данте оставили в ресторане под охраной моих людей до передачи документов нотариусу. Я не стал смотреть, как его уводят.
У двери Эмма вдруг остановилась.
— Адриан?
— Да?
— А если ты опять исчезнешь?
Я присел перед ней.
— Тогда ты позвонишь мне.
— А если номер не ответит?
Я снял часы и вложил их ей в ладонь. Это были единственные вещи, которые я считал по-настоящему своими, пока ждал Надю в пустом зале.
— Тогда покажешь их мне и скажешь, что я обещал приходить вовремя.
Эмма посмотрела на циферблат, потом спрятала часы в карман красного платья.
— Хорошо.
На рассвете я приехал к кондитерской. Надя стояла у печи, а три девочки сидели на высоких стульях и спорили, сколько клубники должно быть на торте.
Я завязал фартук.
— Кто-нибудь из вас умеет объяснить, что делать с этим тестом?
— Мама умеет, — ответила Софи.
— Тогда я буду слушать.
Надя протянула мне миску. Её серебряный медальон блеснул в свете печи.
Я взял венчик и впервые за долгие годы не стал спрашивать, сколько времени осталось до конца дела.
Лили открыла свою жёлтую тетрадь, обмакнула карандаш в шоколадный крем и написала на первой чистой странице:
«Проверка продолжается».
А под этим добавила:
«Папа должен прийти к семи».
Пропустили начало?
