ЧАСТЬ 4

— Где он? — спросил я.

В трубке зашуршали бумаги.

— В старом доме на Лавиния-стрит. Сторож сказал, что туда приехали люди с оружием.

— Сколько времени у ребёнка?

— Если речь о пожаре, то почти нисколько.

Я отключил телефон.

Марко стоял у стола, сжимая край разбитой выписки. На его пальце блестело кольцо-змея, а под ногтем темнела кровь от бумаги.

— Ты знал о Никколо? — спросил я.

Он не ответил.

— Ты знал, что у тебя есть сын?

— Он не мой сын.

Бьянка резко рассмеялась. Смех вышел сухим и испуганным.

— Ты сам говорил мне, что мальчик родился от Розы, женщины из порта.

Марко повернул к ней лицо.

— Ты обещала молчать.

— Ты обещал, что женишься на мне и сделаешь меня хозяйкой этого дома.

Витторио ударил ладонью по столу.

— Хватит!

Но никто уже не слушал его.

Я вспомнил слова Софии: человек с кольцом приходил к её матери. Елена стояла возле лестницы, прижимая дочь к плечу.

— Он приходил не к тебе, — сказал я Марко. — Он приходил к Елене.

Марко ничего не ответил.

Елена шагнула вперёд.

— Роза была моей сестрой. Она умерла прошлой зимой. Перед смертью попросила меня спрятать Никколо от вашего брата.

— Почему ты не сказала мне? — спросил я.

— Потому что в этом доме за правду платят детьми.

Фраза ударила сильнее любого обвинения.

Я посмотрел на Миссис Хоуэрин. Она стояла возле шкафа, прижимая ладонь к груди.

— Ваша мать знала, — сказала она. — Роза принесла ей письмо. В нём было написано, что Марко отказывается от ребёнка, потому что тот родился с больным сердцем. Ваша мать хотела забрать Никколо, но Витторио запретил. Он сказал, что слабый наследник разрушит семью.

Витторио закрыл лицо рукой.

— Я не мог позволить чужим людям увидеть нашу кровь.

— Он был ребёнком, — сказала я? Нет, narrator male: — Он был ребёнком, — сказал я. — Не пятном на вашей фамилии.

Марко двинулся к двери.

— Я сам заберу его.

Дарио преградил путь.

— Нет.

— Уйди.

— Я видел приказ. Дом должен загореться в четыре утра.

— Ты предатель.

— Нет. Я просто устал выбирать, кому позволено жить.

Мы выехали через семь минут. Я сел за руль сам. Дарио рядом проверял оружие, а Елена устроилась с Софией на заднем сиденье. Миссис Хоуэрин осталась в доме, чтобы запереть архив и не дать Витторио уничтожить бумаги.

Марко и Бьянка поехали следом.

Дождь бил по стеклу. Фары расплывались на мокрой дороге, а телефон в моей руке не переставал вибрировать.

— Почему ты помогаешь мне? — спросил Дарио.

— Я помогаю ребёнку.

— А после?

— После я уничтожу счета, которые держат на плаву эту семью.

Он посмотрел на меня.

— Ты понимаешь, что останешься без охраны, денег и имени?

— Да.

— Тогда зачем?

Я вспомнил Софию в своей оранжерее и её фарфоровую лошадку без уха.

— Потому что если всё это исчезнет, я хотя бы узнаю, кто я без этого.

Дом на Лавиния-стрит стоял между пустым складом и закрытой мастерской. Из окон уже тянулся дым.

Елена выскочила из машины.

— Никколо наверху!

Дарио выбил дверь. Мы вошли в коридор, где пахло бензином и горелой тканью. На лестнице трещали балки. Сверху донёсся детский кашель.

— Я иду! — крикнул я.

— Не ходи один! — ответил Дарио.

Я всё равно поднялся.

В комнате под крышей мальчик лежал на матрасе. Ему было около пяти лет. Лицо белое, губы синеватые, на груди — дешёвый пластиковый кулон в форме кораблика.

Рядом стоял Марко.

Он держал в руке спичечный коробок.

— Отойди от него, — сказал я.

— Если я вывезу его, все узнают.

— Все уже знают.

— Ты не понимаешь. Я потеряю всё.

— Ты никогда не имел того, что хотел. Ты хотел не власть, Марко. Ты хотел, чтобы отец наконец выбрал тебя. Но он выбрал не тебя и не меня. Он выбрал страх.

Марко посмотрел на мальчика.

— Он слабый.

— Ему нужна операция.

— Она стоит больше, чем ты думаешь.

— У меня есть деньги.

— Скоро не будет.

— Тогда я отдам тебе счета.

Я не ожидал этих слов.

— Что?

— Все. Счета, людей, доли. Только вывези его отсюда.

Снизу раздался грохот. Потолок осыпался.

— Решай, — сказал я. — Сейчас.

Марко бросил коробок на пол и поднял мальчика. Никколо застонал, но обхватил его шею.

Мы спустились, когда лестница уже горела. У выхода нас встретил Витторио. Он приехал следом и теперь стоял под дождём без пальто, будто внезапно состарился за один час.

— Отдай мне ребёнка, — сказал он.

Марко остановился.

— Зачем?

— Я найду врача.

— Ты двадцать лет прятал его.

— Я ошибся.

— Нет, отец. Ты боялся, что он покажет, каким ты стал.

Витторио опустил голову.

Я забрал Никколо у Марко. Мальчик был лёгким, почти невесомым. Его сердце стучало быстро и неровно.

Елена распахнула дверь машины.

— В клинику!

Мы повезли его через весь город. Бьянка осталась у горящего дома, потому что Дарио забрал у неё ключи от машины и вызвал пожарных. Марко сел рядом со мной, молча глядя на сына. Витторио ехал позади.

В клинике врач забрал Никколо из моих рук.

— Кто родственник?

Марко открыл рот, но не произнёс ни слова.

Я шагнул вперёд.

— Я его дядя. Оплачивайте операцию за мой счёт.

Врач посмотрел на меня.

— Операция нужна немедленно.

— Делайте.

Двери операционной закрылись.

Марко сел на пластиковый стул. Его кольцо-змея соскользнуло с пальца и упало на кафель. Он не поднял его.

Через час пришла Миссис Хоуэрин. В руках она держала металлический ящик из нижней комнаты.

— Я открыла архив, — сказала она. — Но там было ещё одно распоряжение вашей матери.

— Какое?

Она передала мне лист.

Мать завещала всё, что можно было перевести в законный бизнес, фонду для семей работников. Управление фондом она оставляла мне только при условии, что я откажусь от фамильного дома и всех незаконных активов.

Я прочитал документ дважды.

Витторио появился в конце коридора.

— Ты уничтожишь всё, что я строил.

— Нет. Я уничтожу то, что ты прятал под этим.

— А имя Дука?

— Оставлю его там, где оно должно быть. В списке тех, кто должен за лечение Никколо.

Он долго смотрел на меня.

— Ты не понимаешь, что потеряешь.

— Понимаю.

Я отдал Миссис Хоуэрин папку.

— Передайте документы бухгалтерам. Все счета, которые нельзя очистить законно, закрыть. Деньги направить в фонд.

— А дом?

Я посмотрел на Дарио.

— Нижнее крыло станет жильём для работников. Оранжерею оставить Елене и Софии. Они будут выращивать там лимоны и травы для столовой.

Елена заплакала, но отвернулась, чтобы никто не заметил.

Марко поднялся.

— А я?

Я посмотрел на его руки. На правой остался след от кольца.

— Ты поедешь с Никколо в клинику и подпишешь согласие на операцию как отец.

— А если он не выживет?

— Тогда ты хотя бы будешь рядом, когда он будет бороться.

Он сжал губы.

— Ты ненавидишь меня?

Я вспомнил фотографию, письмо матери и пустой стул в столовой.

— Я ненавижу то, что ты сделал. Но ребёнку нужен отец, а не ещё один призрак.

Марко кивнул и вошёл в палату ожидания.

Витторио остался со мной.

— Я думал, что сделал тебя сильным, — сказал он.

— Ты сделал меня одиноким.

Он посмотрел на пластиковый кулон, лежавший на стойке регистрации. Медсестра сняла его с шеи Никколо перед операцией.

— Мой внук выживет?

— Врач сказал, что шанс есть.

— Я могу помочь.

— Тогда подпиши отказ от всех счетов и передай ключи от дома.

Он достал из кармана связку. Медная бирка тихо ударилась о его ладонь.

Я взял ключ, но не спрятал его.

В четыре сорок утра врач вышел из операционной.

— Операция прошла успешно. Критические часы ещё впереди, но сердце выдержало.

Марко закрыл лицо руками. Витторио отвернулся к стене. Елена прижала Софию к себе, а девочка сонно протянула мне фарфоровую лошадку.

— Ей больше не грустно, — сказала София.

Я посмотрел на игрушку. Одно ухо у неё так и не появилось, но теперь она стояла на ладони прямо.

Утром я вернулся в дом один. В столовой всё ещё ждали двенадцать стульев. Я не стал убирать пустое кресло напротив своего. На него я положил металлический ящик матери, а сверху — пластиковый кораблик Никколо, который медсестра передала Елене.

Из оранжереи донёсся смех Софии.

Она кричала, что нашла первый лимон.

Я вышел туда и увидел, как она держит его двумя руками. Елена стояла рядом, а на дальнем крыльце Миссис Хоуэрин читала новые документы.

Дарио подошёл ко мне и протянул зелёную книгу.

— Куда её убрать?

Я открыл первую страницу. Под последней записью матери оставалось свободное место.

— Не убирать, — сказал я. — Пусть лежит там, где её смогут прочитать те, кто придёт после нас.

София подняла лимон к солнцу и серьёзно спросила:

— Синьор, а теперь вы будете один?

Я посмотрел на палату, где мой брат впервые держал сына, на Миссис Хоуэрин с её старой книгой, на Елену и девочку среди пахнущих листьями деревьев.

— Нет, София. Теперь у меня есть работа.

Она нахмурилась.