ЧАСТЬ 4

После этих слов Роберт медленно сел на край верстака.

Под ним скрипнула деревянная доска.

— Она не могла этого сделать, — сказал он.

— Могла, — ответила Мэгги. — В заявлении указано, что дом будет передан ей как семейный актив. После регистрации брака она получала бы право распоряжаться им без вашего согласия.

Эмили резко повернулась к Мэгги.

— Ты обещала, что это не выйдет наружу.

В мастерской стало так тихо, что я услышал, как остывает металлический корпус усилителя.

Я посмотрел на Эмили.

— Ты только что призналась, что знала о заявлении?

— Я не это имела в виду.

— Ты сказала, что это не выйдет наружу.

— Я была напугана.

— Нет. Ты была поймана.

Эти слова дались мне тяжелее, чем я ожидал. Я хотел ненавидеть её. Это было бы проще. Но передо мной стояла женщина, с которой я выбирал кухонную плитку, спорил о музыке в машине и каждую ночь желал спокойного сна. Теперь её лицо состояло из знакомых черт и совершенно чужого намерения.

Сьюзен подошла к дочери.

— Ты хотела заложить наш дом?

— Я собиралась продать его позже.

— После моей смерти?

— Не говори так.

— Тогда ответь нормально.

Эмили опустила голову.

— Мне нужны были деньги.

Роберт ударил ладонью по столу.

— Я оплатил твои долги, купил тебе машину, внёс деньги за свадьбу и дал тебе работу в семейном фонде. Что ещё тебе было нужно?

— Чтобы ты перестал считать меня ребёнком!

— Поэтому ты решила уничтожить чужую жизнь?

— Я не собиралась уничтожать его! Джеймс бы ничего не потерял.

Я усмехнулся, хотя мне было не до смеха.

— Ты сама решила, сколько я могу потерять.

Мэгги достала из портфеля последний документ.

— Есть ещё одна проблема.

Роберт резко поднял голову.

— Какая?

— Кредитная компания не просто предъявила требование. Они нашли поручителя по одному из займов Эмили.

Сьюзен прошептала:

— Кто?

Мэгги положила лист перед Робертом.

Он прочитал первую строку и сжал бумагу в кулаке.

— Это невозможно.

Я взял документ. Внизу стояло имя Роберта и дата, поставленная за два месяца до нашей помолвки. Он был поручителем по займу, о котором не рассказывал семье. Если Эмили не заплатила бы, долг переходил к нему.

— Вы знали, что она не справится, — сказал я.

— Я думал, что удержу ситуацию.

— И решил привязать к ней меня.

Роберт смотрел на меня с таким выражением, будто хотел возразить, но понимал: любое оправдание звучит хуже признания.

— Я испугался, — сказал он. — Она должна была потерять всё. Я хотел дать ей время.

— За счёт моей подписи.

— Я не подделывал твою подпись.

— Но позволил подготовить бумаги и собирался заставить меня их подписать.

— Я верил, что после свадьбы вы полюбите друг друга.

— Любовь не появляется из правильно составленного договора.

Эмили шагнула ко мне.

— Джеймс, я действительно любила тебя. Просто не так, как ты хотел.

— Тогда почему ты называла меня временным мужем?

Она не ответила.

Вместо неё заговорила Сьюзен:

— Потому что ты решила, что его любовь можно использовать.

Эмили заплакала. Не тихо и красиво, как в прежних ссорах, а тяжело, с судорогами в плечах.

Я достал телефон и открыл календарь.

— Завтра утром я отменю все договорённости со свадебными подрядчиками. Расходы, которые можно вернуть, вернутся вашим родителям. Остальное я возьму на себя.

Роберт поднял взгляд.

— Ты не обязан.

— Обязан. Я не позволю, чтобы люди, которые работали на нас, потеряли деньги из-за вашей семьи.

Эмили вытерла лицо.

— А мои долги?

Я посмотрел на неё.

— Это не мой долг.

Она кивнула, но в её глазах появилось что-то новое — не раскаяние, скорее ужас перед тем, что больше некому закрывать дыру.

Мэгги достала ручку.

— Я могу передать копии документов независимому бухгалтеру и кредитной компании. Тогда никто не сможет обвинить Джеймса в участии в этой схеме.

— Сделайте это, — сказал я.

Роберт поднялся.

— Я тоже подпишу подтверждение, что Джеймс не имеет отношения к соглашению.

— И расскажете Сьюзен всё о поручительстве.

Он взглянул на жену.

— Расскажу.

— Не мне обещайте.

Роберт повернулся к Сьюзен.

— Я подписал поручительство. Спрятал от тебя. Пытался втянуть Джеймса, чтобы выиграть время.

Она долго смотрела на него.

— Завтра мы распустим семейный фонд, — сказала она. — Я не позволю больше оплачивать ложь под видом заботы.

Эмили вздрогнула.

— Мама, ты не можешь оставить меня без помощи.

— Могу. Но я оплачу твоё лечение, если ты согласишься на него, и помогу составить настоящий план выплат. Не роскошную свадьбу. Не дом Джеймса. Только то, что ты сможешь заработать сама.

Эмили закрыла глаза.

Это было самое страшное предложение, которое она услышала за вечер: не спасение, а помощь без права снова спрятаться за чужими деньгами.

Я собрал чемодан и снял со стены фотографию виноградника.

Эмили тихо спросила:

— Ты когда-нибудь простишь меня?

Я подумал о чате, о её смехе, о слове «временно», которое теперь навсегда поселилось между нами.

— Я не знаю. Но я больше не буду делать вид, что тебя можно простить вместо того, чтобы ты сама отвечала за свои решения.

Она кивнула.

Роберт взял папку с документами.

У двери он остановился.

— Джеймс, если бы ты не увидел сообщение, мы бы всё равно пришли сюда?

— Нет.

— Я боялся именно этого.

— А я боялся прожить рядом с человеком и никогда не узнать, кто он на самом деле.

Сьюзен вышла первой. Эмили задержалась у стола, где лежал мой телефон.

— Почему ты написал «сделаем это раньше»? — спросила она.

— Потому что понял: если отложу решение хотя бы на ночь, утром начну жалеть не о тебе, а о вложенных деньгах.

Она медленно кивнула.

— Ты всегда любил точность.

— Нет. Я просто устал чинить то, что кто-то ломал намеренно.

Эмили ушла вместе с родителями.

Я остался в мастерской и позвонил свадебному организатору. Потом владельцу зала. Потом человеку, который должен был установить свет над танцполом. Каждый разговор начинался одинаково: «Свадьбы не будет. Я оплачу то, что уже нельзя вернуть».

В 23:41 пришло письмо от Мэгги. Она прислала подтверждение: нотариус отменил подготовку соглашения, кредитная компания получила документы, а поддельная копия моей подписи признана недействительной.

Следом пришло другое сообщение — от Сьюзен.

«Я продам бриллиантовый браслет, который Эмили выбрала для свадьбы, и внесу деньги в её долг. Но она будет знать, откуда они взялись».

Я долго смотрел на экран.

Через минуту написал: «Это честно».

Утром Роберт отправил мне подписанное заявление о том, что не имеет права на мою компанию и не будет требовать возмещения за отменённое торжество. Эмили начала работать в бухгалтерской фирме Мэгги — с испытательным сроком и запретом прикасаться к счетам семьи.

Я не вернулся к ней.

Но и не стал превращать её падение в зрелище. Я передал ей список специалистов, которые могли помочь разобраться с долгами, и больше не отвечал на сообщения, где просьбы о помощи смешивались с воспоминаниями о нашей помолвке.

Через неделю Мэгги приехала в мастерскую за последней коробкой документов.

Она положила её на стол и спросила:

— Что ты будешь делать с чатом?

Я открыл переписку. Там всё ещё висела моя единственная фраза: «Сделаем это раньше».

— Оставлю, — ответил я.

— Зачем?

Я посмотрел на экран, где рядом с моим именем стояло название «Отряд невесты».

— Чтобы помнить: иногда самый дорогой проект рушится не из-за сложной ошибки, а из-за одного сообщения, которое кто-то отправил не тому человеку.

Мэгги улыбнулась.

— И что ты теперь построишь?

Я взял со стола новый чертёж. Это была схема системы для детской клиники, которую моя компания устанавливала бесплатно.

— То, что не требует чужой подписи, чтобы работать.