ЧАСТЬ 4
…на фотографии рядом с Еленой стоял мой младший брат Максим.
Я смотрел на экран и не мог заставить себя моргнуть.
— Это невозможно, — сказал я.
Максим жил в другом городе. По крайней мере, так я думал. Мы не были близки после смерти отца, но иногда созванивались по воскресеньям. Два месяца назад он просил у меня доступ к старому компьютеру, потому что хотел забрать фотографии отца.
Я сам дал ему пароль.
Елена резко поднялась.
— Максим сказал, что Виктор просто хотел проверить документы.
— Ты знала, что это он?
— Я видела его в ту ночь, но не знала, зачем он пришёл.
Марина увеличила фотографию. На заднем плане был номер автомобиля. Павел сразу узнал его.
— Машина зарегистрирована на фирму, которая поставляла Виктору рекламные материалы.
Ирина забрала телефон.
— Нам нужно найти Максима до того, как это сделает Виктор.
Но Максим сам позвонил через тридцать секунд.
Я ответил на громкой связи.
— Андрей, не слушай Елену, — сказал он. — Она всё испортила.
Елена отшатнулась.
— Максим, что ты сделал?
— То, за что мне заплатили.
В комнате никто не двигался.
— Кто заплатил?
— Виктор. Он сказал, что использует твои счета один раз. Я думал, речь идёт о переводе, который можно вернуть.
— Ты вошёл в мой компьютер.
— Ты сам дал мне пароль.
— И передал мой электронный ключ?
Максим замолчал.
— Я не знал, что он обвинит тебя.
— Зато знал, что деньги будут проходить через мою фирму.
— Я был должен банку. У меня забрали мастерскую. Мне нужна была помощь.
У меня перехватило дыхание.
— Поэтому ты продал меня?
— Я думал, что просто беру деньги у богатого брата, который даже не замечает, сколько у него на счетах.
Елена закрыла глаза.
— Максим, Виктор сказал, что уничтожит Андрея, если я не уйду из дома.
— Он сказал то же самое мне.
— Ты мог рассказать правду.
— После первого перевода уже нельзя было.
В его голосе звучал страх, но не раскаяние. Пока он говорил, Павел быстро переписывал данные на листе.
Ирина показала мне жестом, чтобы я продолжал.
— Где ты сейчас?
— На складе возле старой станции.
— Ты один?
Пауза оказалась слишком длинной.
— Виктор рядом.
Раздался глухой удар, затем связь оборвалась.
Марина побледнела.
— Он понял, что Максим позвонил.
Ирина уже набирала номер службы безопасности здания, но я остановил её.
— Не надо отправлять туда людей. Виктор может уничтожить оригиналы.
— Что вы предлагаете?
Я посмотрел на красную коробку Станислава.
— У него есть копия журнала. У Марины — платёжные документы. У Павла — доступ к системе. Нам нужно не ехать за Виктором, а заставить его самому прийти.
Я позвонил Виктору.
Он ответил сразу.
— Андрей, наконец-то вы решили поговорить как взрослый человек.
— Вы хотите, чтобы я взял на себя переводы?
— Я хочу, чтобы вы подписали признание и прекратили втягивать Елену.
— А если я соглашусь?
— Тогда вы сохраните остатки своей репутации.
— Приходите в офис вашей компании через час. Я подпишу всё при совете директоров.
Елена схватила меня за руку.
— Он не поверит.
— Поверит. Он слишком хочет победить.
Виктор усмехнулся.
— Вы умнее, чем выглядите.
— А вы жаднее, чем думаете.
Я завершил разговор.
Через час мы вошли в главный зал компании. На длинном столе стояли стаканы с водой, а над стеной висел экран с логотипом фирмы. Виктор ждал нас у окна, в безупречном костюме. Рядом сидели два члена совета и его финансовый консультант.
Максима там не было.
— Где мой брат? — спросил я.
— У вас странные приоритеты, Андрей.
— Вы держите его на складе.
Лицо Виктора дрогнуло.
Ирина положила на стол папку Марины.
— Мы знаем о подставных подрядчиках, поддельных подписях и доступе к компьютеру Андрея.
— Это обвинения без доказательств.
Станислав сделал шаг вперёд.
— А это мой журнал.
Виктор резко повернулся к нему.
— Ты обещал уничтожить его.
Станислав побледнел, но не отступил.
— Я обещал вам сохранить копию. Не уничтожить.
Павел подключил ноутбук к экрану. Появилась таблица с переводами, датами и номерами счетов. Последняя колонка показывала получателя — фирму, зарегистрированную на двоюродного брата Виктора.
— Это подделка, — сказал Виктор.
— Тогда объясните, почему ваша печать стоит на каждом соглашении, — ответила Марина.
— Елена всё организовала.
— Вы только что сказали, что документы поддельные, — заметила Ирина. — А теперь утверждаете, что их организовала Елена. Значит, вы признаёте, что видели их содержание.
Виктор открыл рот, но слова застряли.
Елена стояла рядом со мной, сжимая пальцы так сильно, что побелели костяшки.
— Я подписала несколько документов, — сказала она. — Но только потому, что Виктор угрожал Андрею. Он показывал мне фотографии его маршрутов, знал, когда Андрей выходит из офиса и когда возвращается домой.
Член совета поднялся.
— Виктор, это правда?
— Она лжёт.
— Тогда позвоните Максиму Соколову, — сказал я.
Виктор замер.
— Он уже рассказал, кто передал ему электронный ключ.
Это было неправдой. Максим ничего не успел рассказать официально. Но Виктор не знал этого.
— Он ничего не знает, — выпалил Виктор. — Я заплатил ему за один перевод, а не за всю схему.
Никто не шевельнулся.
Павел тихо сказал:
— Вы только что признали оплату.
Виктор понял ошибку слишком поздно.
Дальше всё случилось быстро. Совет директоров снял его с должности до внутренней проверки. Банк заблокировал счета подрядчиков. Компания потребовала от Максима вернуть полученные деньги, но я отказался вмешиваться в это требование. Он должен был отвечать за свой выбор сам, а не прятаться за моей фамилией.
Однако я сделал другое.
Я поехал на склад вместе с Ириной и Мариной. Максима нашли в пустом кабинете над мастерской. Он сидел на полу, рядом лежал разбитый телефон.
— Виктор ушёл через задний выход, — сказал он.
— Он оставил тебя одного?
— Он всегда собирался так сделать.
Я посмотрел на брата и увидел не чудовище, а человека, который несколько раз подряд выбирал лёгкий путь, пока этот путь не привёл его к моей жизни.
— Ты вернёшь деньги, — сказал я.
— У меня их нет.
— Продашь мастерскую, машину, всё, что осталось. Но не трогай деньги Елены и не подходи к моим счетам.
Максим кивнул.
— Ты меня ненавидишь?
— Я пока не знаю, что чувствую.
С Еленой мы разговаривали позже, в кабинете Ирины. На столе лежал наш брачный документ, а рядом — брелок в форме деревянной гагары, который я случайно нашёл в её сумке.
— Ты забрала его из дома, — сказал я.
— Я хотела взять хоть что-то настоящее.
— Почему не сказала мне правду?
Елена провела пальцем по потёртому дереву.
— Потому что боялась, что ты выберешь деньги вместо меня. А потом поняла, что сама превратила нашу жизнь в сделку.
Я долго молчал.
— Я всё равно подам на развод.
Она кивнула.
— Я знаю.
— Но я не буду требовать с тебя половину расходов на защиту, если ты подпишешь показания против Виктора.
— Подпишу.
— И вернёшься в дом только за личными вещами. Не одна. Со мной или с Мариной.
— Хорошо.
Она подняла глаза.
— Ты когда-нибудь простишь меня?
— Я могу простить то, что ты испугалась. Но не смогу вернуть то, что мы разрушили ложью.
Елена сжала брелок в ладони.
— Тогда почему ты помогаешь мне?
Я ответил не сразу.
— Потому что то, что сделал Виктор, не становится правильным только потому, что мы больше не муж и жена.
Развод оформили без публичного скандала. Виктор потерял должность и контроль над компанией после проверки. Его схема раскрылась не из-за громкого признания, а потому, что слишком много людей сохранили маленькие доказательства: журнал Станислава, таблицу Павла, папку Марины и мою замороженную выписку, которая показала точный момент остановки переводов.
Максим продал мастерскую и начал возвращать деньги. Он не просил меня назвать это искуплением. Наверное, впервые он правильно понял, что некоторые слова нельзя произносить вместо поступков.
Елена забрала из дома свою одежду и книги. Брелок она оставила на столе Ирины.
— Это твоё, — сказала она.
Я взял деревянную гагару и заметил на обратной стороне новую царапину. Елена вырезала её сама: маленькую букву «А» и дату нашей свадьбы.
Я не вернул брелок в прихожую.
Вечером Ирина положила его рядом с копией первого платежного поручения, тем самым документом, который едва не сделал меня преступником.
На столе деревянная птица лежала клювом к подписи Виктора, будто всё ещё охраняла дом — только теперь уже не от дурных примет, а от чужой лжи.
«Ты не украл мою жизнь, Виктор. Ты просто показал, кому я больше не позволю держать её в руках».
Пропустили начало?
