ЧАСТЬ 4
— Оригинал договора у тебя в руке. Но ты ещё не знаешь, что именно в нём подписала сама.
Регина перестала улыбаться.
За моей спиной Майкл бесшумно закрыл дверь кухни. Роза осталась в подземном проходе вместе с одним из его людей, а второй вывел Луку через задний выход.
Тони поднял коробок со спичками.
— Ещё шаг, девочка, и ресторан вспыхнет.
— Ты не подожжёшь его, — сказала я.
— Почему?
— Потому что в договоре, который держит Регина, есть пункт о страховке. Если здание сгорит до завершения сделки, долг перейдёт на того, кто подписал обязательство.
Тони посмотрел на Регину.
— Что она подписала?
Регина дёрнула папку к груди.
— Не слушай её. Она пытается выиграть время.
— Тогда открой последнюю страницу, — сказала я.
В зале пахло газом, горячим металлом и корицей, которой отец когда-то посыпал яблочный пирог. Этот запах ударил в память так резко, что я на секунду снова оказалась маленькой и сидела на кухонной стойке, болтая ногами.
Регина заметила моё замешательство.
— Ты всегда была слабой, Аврора. Твой отец знал это. Поэтому и оставил всё мне.
— Мой отец оставил тебе только право жить в его доме до моего совершеннолетия.
— Ты не могла знать.
— Я не знала. Но Роза знала.
Из коридора показалась пожилая женщина.
— И я могу подтвердить каждую строку.
Регина побледнела.
— Ты должна была умереть со своим молчанием.
— Я слишком долго жила с ним, — ответила Роза. — Теперь пусть оно умрёт вместо меня.
Тони раскрыл договор. Его глаза бегали по странице.
— Здесь написано, что залогом является доля Маттео Беллароза.
— Которую Регина не имела права закладывать, — сказала я. — И ещё здесь написано: если сделка окажется недействительной, она обязуется покрыть весь долг личным имуществом.
— Каким имуществом? — огрызнулась Регина.
Я указала на её шею.
— Ожерельем моей матери. На её имя. Оно стоит больше пятидесяти тысяч.
Регина инстинктивно прикрыла украшение ладонью.
Тони медленно опустил спички.
— Ты сказала, у неё есть ресторан.
— Он будет у неё! — закричала Регина. — Аврора подпишет бумаги!
— Я не подпишу ничего, — ответила я.
— Тогда умрёшь вместе с ним!
Она рванулась к вентилю. Майкл перехватил её запястье. Движение было таким быстрым, что я услышала только звон металлической ручки, ударившейся о стойку.
— Отпусти меня! — крикнула Регина.
— Вы чуть не убили людей, — сказал Майкл.
— А ты не лучше! Маттео просил тебя защищать её, потому что сам знал, что натворил!
В зале стало холоднее, хотя газ всё ещё наполнял воздух.
Я повернулась к Майклу.
— Что она имеет в виду?
Он отпустил Регину и посмотрел на меня.
— Твой отец не был святым. Он однажды взял деньги у моего отца, чтобы спасти ресторан. Когда долг вернули, Маттео попросил меня об одном: если Регина начнёт охоту за твоей долей, найти тебя раньше неё.
— И ты нашёл меня только сейчас?
— Я искал доказательства, а не повод забрать тебя под охрану. Но три месяца назад Регина продала твоё имя Тони. Тогда я понял, что времени больше нет.
Тони усмехнулся.
— Значит, Моретти тоже был в этой игре.
— Нет, — сказала Роза. — Майкл не трогал ни цента из счёта Авроры. Я проверяла переводы. Деньги исчезали после того, как Регина получила доступ к банковской ячейке.
Я посмотрела на документы. Действительно, рядом с каждой сомнительной операцией стояла подпись Регины.
Она увидела мой взгляд и вдруг бросилась к стойке, где лежала зажигалка.
Я схватила тяжёлую латунную крышку от старой кастрюли и ударила по её руке. Зажигалка отлетела в сторону. Тони наступил на неё раньше, чем она коснулась пола.
— Хватит, — сказал он. — Я пришёл за пятьдесят тысячами, а не за трупами.
Регина повернулась к нему.
— Ты не посмеешь!
— Посмею. Особенно после того, как увидел, что твоя подпись стоит под личной гарантией.
Он снял с её шеи ожерелье. Регина вцепилась в цепочку, но Тони толкнул её на стул.
Майкл повернул вентиль. Я распахнула окна верхнего яруса, а его люди вывели нас всех наружу. Через несколько минут пожарная бригада перекрыла газ. Никто не погиб. Сгорела только часть кухонной занавески.
Регина не убежала.
Когда Тони увёз её в свою контору, она всё ещё держала поддельный договор и кричала, что ресторан принадлежит ей. Но теперь каждый, кто слышал её слова, знал: она сама подписала обязательство отдать ожерелье и покрыть долг.
Майкл не вызвал полицию. Он передал Розе документы, а та отвезла их нотариусу. Сделка была отменена. Доля отца перешла ко мне, а Регина лишилась дома, украшений и права приближаться к «Белларозе».
Самым трудным оказался не разговор с Тони и не подпись у нотариуса.
Самым трудным было утром войти в ресторан и увидеть обгоревшую занавеску на месте, где отец когда-то учил меня раскладывать тарелки.
— Ты можешь продать его, — сказал Майкл рядом. — Никто не обязан хранить место, которое принесло столько боли.
— А если я не хочу продавать?
— Тогда я помогу восстановить кухню.
— Из-за долга моему отцу?
— Нет. Из-за того, что мой сын выбрал тебя своей невестой.
Зак сидел на перевёрнутом ящике и рисовал мелом на полу. Он поднял голову.
— Папа, когда свадьба?
Я присела перед ним.
— Когда ты научишься не убегать от врача.
Он задумался.
— В двадцать пять?
— В тридцать.
— Тогда я согласен.
Майкл впервые за всё утро тихо рассмеялся. Я посмотрела на него и увидела не страшного человека из чужих слухов, а отца, который приехал за сыном и остался, когда понял, что рядом с этим ребёнком нужна защита.
Через неделю Роза принесла мне жестяную коробку из-под старых рецептов. Внутри лежал отцовский лист, сложенный вчетверо. На нём было всего несколько строк:
«Аврора, если ты читаешь это, значит, кто-то попытался убедить тебя, что твою жизнь можно оценить деньгами. Не верь. Ресторан — не награда и не долг. Это место, где люди садятся за один стол, даже если пришли туда врагами».
Я перечитала письмо трижды.
Потом повесила его над кассой.
Регина больше не вернулась. Тони забрал украшение и исчез из нашей истории, потому что его интересовали деньги, а не месть. Роза стала управляющей, а Лука получил новую должность и каждый вечер проверял газовый вентиль, ворча, что теперь отвечает за безопасность целого королевства.
Майкл приходил по пятницам.
Зак всегда садился за один и тот же столик и требовал «суп для будущей невесты». Иногда Майкл оставался после закрытия, молча чинил полку или менял перегоревшую лампу. Мы не называли это обещанием. Нам хватало того, что он приходил.
А медную застёжку отцовской папки я прикрепила к ключам от кассы. Не как талисман. Как напоминание: самые опасные люди часто рассчитывают на то, что ты не станешь читать мелкий шрифт.
В день, когда «Беллароза» снова открылась после ремонта, Зак встал на стул и поднял бокал лимонада.
— Я хочу объявить помолвку!
— Зак, — предупредил Майкл.
— Аврора обещала ждать до тридцати.
Посетители засмеялись. Я посмотрела на мальчика, на Розу, на отцовское письмо над кассой и наконец на Майкла.
— Я обещала подумать, — сказала я.
Зак нахмурился.
— Это почти согласие?
— Это зависит от того, кто сегодня моет посуду.
Он соскочил со стула и побежал к кухне.
— Я буду рыцарем и мойщиком!
Майкл задержался у стойки. Его серые глаза остановились на медной застёжке в моей ладони.
— Твой отец был бы рад.
— Он бы сначала заставил тебя попробовать его соус.
— Я готов рискнуть.
Я поставила перед ним тарелку. На поверхности густого соуса плавал маленький кусочек обгоревшей занавески? Нет. Это был лист базилика, случайно упавший рядом, и я рассмеялась, впервые не от страха и не чтобы скрыть боль.
В этот момент Зак ударил ложкой по подвешенному латунному колокольчику.
— Столик для Авроры и её рыцаря готов!
Пропустили начало?
