ЧАСТЬ 4
Я не спала всю ночь.
В два часа сорок минут я сидела на кухне и слушала, как дождь бьёт по окнам. Рядом лежал латунный колокольчик с веранды. Я сняла его ещё вечером, чтобы не потерять во время ночного шторма.
Дерек написал мне ещё четыре раза.
«Не доводи дело до полиции».
«Я всё исправлю».
«Ты пожалеешь, если разрушишь семью».
Последнее сообщение пришло в пять утра.
«Подрядчики будут в девять».
Я позвонила Марку.
— Я готова.
— Ты уверена?
Я посмотрела на мокрый сад.
— Впервые за долгое время.
В семь двадцать мы встретились у виллы. Эллен Прайс приехала с двумя заместителями. Марк привёз нотариально заверенные документы, уведомление банку и копию записи разговора.
В восемь пятьдесят подъехали два грузовика со строительными материалами.
Из первого вышел мужчина в жёлтом жилете.
— Мы прибыли по распоряжению владельца, — сказал он.
— Владелец стоит перед вами, — ответила я.
Он посмотрел на Дерека, который подъехал следом, и замялся.
— Не слушайте её, — резко сказал Дерек. — Это семейный спор.
— Нет, — сказала Эллен. — Это спор о праве распоряжаться недвижимостью. И пока он не решён, работы прекращаются.
— У меня есть подписанное разрешение, — Дерек вытащил бумаги.
Марк взял их, прочитал первую страницу и спокойно вернул.
— Подпись есть. Полномочий нет.
— Ты не можешь так со мной поступить, — прошипел Дерек.
— Это не я сделал так, что ты оказался здесь.
Он повернулся ко мне.
— Мама, скажи им, что это недоразумение.
— Нет.
Одно слово оказалось тяжелее всех объяснений.
Дерек побледнел.
— Ты действительно собираешься уничтожить жизнь собственного сына?
— Я не уничтожала твою жизнь. Я отказалась прикрывать твой обман.
Эллен вручила ему уведомление о запрете любых работ. Марк направил банку все документы, и через час кредитный отдел официально заблокировал заявку.
Потом позвонил адвокат Дерека.
— Он хочет встретиться, — сказал Марк после разговора.
— Пусть приезжает.
Дерек явился в полдень. Без Меган, без Рэя и Донны. Впервые он выглядел не хозяином положения, а человеком, который не знает, где поставить руки.
Мы сидели за тем самым обеденным столом, на котором Меган оставила копию старой бумаги.
— Ты могла просто сказать мне, что создала фонд, — начал он.
— Ты мог просто спросить меня о доме.
— Я думал, ты не станешь слушать.
— Ты даже не попытался.
Он отвёл взгляд.
Марк включил запись разговора с сотрудником банка.
Из динамика раздался голос Дерека:
— Она не станет. Она боится потерять меня.
Дерек замер.
Он услышал самого себя со стороны.
Его пальцы задрожали.
— Я был под давлением, — сказал он.
— Но это ты произнёс эти слова, — ответила я.
— Я хотел помочь Меган и её родителям.
— Ты хотел получить деньги.
— Я собирался вернуть их.
— Возможно. Но дом ты всё равно использовал без моего разрешения.
Он встал.
— Ты всегда считала меня неудачником.
— Нет. Я считала тебя своим сыном. Это оказалось не одно и то же.
Дерек отвернулся к окну. На стекле дрожали капли, а за ними виднелась веранда, которую я восстанавливала после урагана почти год.
— Что теперь будет? — спросил он.
— Банк передал материалы следователям. Подделка разрешения и ложные сведения в заявке — не семейная ссора.
Он посмотрел на меня.
— Ты хочешь, чтобы меня посадили?
— Я хочу, чтобы ты отвечал за то, что сделал. Решение примут не мои эмоции.
Через неделю Дерек признал, что подписал заявление, не имея права на виллу. Он согласился возместить банку расходы и прекратить любые требования к собственности. Следствие продолжилось, но я больше не участвовала в каждом его разговоре и не пыталась смягчить каждую последующую ошибку.
Меган пришла ко мне однажды вечером.
Она стояла у порога с папкой в руках.
— Я хочу извиниться.
— Я тебя слышу.
— Я не знала, что он подал заявку на заём.
— Но знала, что он не показывал тебе настоящих документов.
Она кивнула.
— Мои родители нашли небольшую квартиру. Мы съедем в конце недели.
— Хорошо.
— Вы ненавидите меня?
Я посмотрела на её мокрые от дождя ресницы.
— Нет. Но я больше не буду спасать тебя от решений, которые ты принимала сама.
Она заплакала, а я открыла дверь шире, чтобы она могла забрать коробку со шторами. В дом я её не пригласила.
На следующий день я вошла в главную спальню.
Там стояла пустота.
Донна забрала всё, что успела занести: новые занавески, две коробки, медную лампу. На стене остался светлый прямоугольник от фотографии Артура. Я сняла снимок, протёрла стекло и поставила его на прежнее место.
В мастерской я нашла старую рубаночную колодку. На дереве осталась тонкая царапина в форме полумесяца. Артур сделал её в тот день, когда мы строили пристройку.
Я провела по ней пальцем.
Дом снова дышал моим воздухом.
Через три месяца дело с банком закончилось соглашением. Дерек продал свою машину и квартиру, чтобы закрыть расходы и долг. Он не оказался без крыши над головой, но впервые был вынужден жить не обещаниями, а собственными возможностями.
Я не праздновала это.
Мне было достаточно, что больше никто не стучал в мою дверь с чужими планами.
По утрам я стала работать в небольшой мастерской у окна. Ремонтировала старую мебель для соседей, варила кофе с корицей и записывала заказы в красную тетрадь.
По воскресеньям ко мне приезжала Дорис.
— Ты наконец перестала извиняться за то, что у тебя есть дом, — сказала она однажды.
— Я учусь.
— Нет, Вивьен. Ты уже научилась.
В декабре выпал первый снег. Для Галф-Шорса это случалось редко, и дети соседей выбежали на улицу, будто увидели чудо.
Я стояла на веранде, закутавшись в шерстяной кардиган, когда в дверь постучала девочка из соседнего дома. В руках она держала рисунок.
На нём была моя вилла, жёлтое солнце и маленький колокольчик над крыльцом.
— Это вам, — сказала она.
— Почему колокольчик такой большой?
— Чтобы дом мог позвать вас, если вы уйдёте.
Я прикрепила рисунок к холодильнику магнитом в виде ракушки.
В тот вечер пришло сообщение от Дерека.
«Мам, можно мне приехать на Рождество? Я всё понял. Я хочу начать сначала».
Я долго смотрела на экран.
Раньше я бы немедленно ответила. Позвонила бы. Начала искать оправдания за него.
Теперь я написала только одно:
«Я не готова впустить тебя в свою жизнь. Прошу уважать это».
Он больше не ответил.
И это тоже было ответом.
В канун Рождества я снова поднялась на веранду. Ветер шёл с залива, пахло солью и мокрым деревом. Я повесила латунный колокольчик обратно под навес.
Он тихо звякнул.
Я закрыла дверь, повернула ключ и впервые не почувствовала вины.
Дом не звал меня обратно.
Я уже была дома.
Пропустили начало?
