Он предложил мне сто тысяч за фиктивный брак, но после моего ответа его охранник вдруг перестал улыбаться

— Абсолютно нет, — сказала я, продолжая держать поднос с клубничными капкейками.

Лука Беллини стоял у моего холодильника так, будто кухня принадлежала ему. Впрочем, если верить слухам, ему действительно принадлежала добрая половина ресторанов Чикаго, несколько отелей и ещё кое-какие дела, о которых люди предпочитали говорить шёпотом.

На мне был белый поварской халат, мука покрывала кроссовки, а на щеке застыла розовая полоска крема. На нём — тёмный костюм, часы стоимостью дороже моей машины и выражение лица человека, которому никто никогда не отказывал.

За его спиной двое охранников делали вид, что не слушают.

— Вы понимаете, кто я? — спросил Лука.

— Да.

— И всё равно говорите «нет»?

— Я говорю, что вы загораживаете холодильник.

Один из охранников поперхнулся. Второй уставился на стойку с остывающим печеньем.

Лука медленно отступил, и я сунула поднос внутрь холодильника.

— Вот теперь можете продолжать пугать город, — сказала я. — Но быстро. У меня через шесть минут глазурь испортится.

— Мне нужна жена.

— Попробуйте приложение для знакомств.

— Временная жена.

— Тогда найдите временное приложение.

На его лице дрогнул уголок рта. Это почти стало улыбкой, и я тут же пожалела, что заметила.

Он снял пиджак, закатал рукава и показал татуировку, исчезавшую под белой манжетой.

— Что вы делаете? — спросила я.

— Вы заняты. Дайте мне работу.

Я сунула ему миску с розовым кремом.

— Держите.

— Я должен держать крем?

— Вы сами попросили.

Лука взял миску с такой осторожностью, будто внутри лежали драгоценности.

— Мои часы стоят сорок две тысячи долларов, — заметил он.

— Тогда вы драматично переплатили.

На этот раз он рассмеялся. Не вежливо, не для публики, а громко и неожиданно. В шумной кухне на несколько секунд стало тихо.

— У моей бабушки через месяц восьмидесятилетие, — сказал он.

Я перестала выдавливать крем.

— Она больна?

— Была. Сейчас поправляется. Но она беспокоится обо мне. Считает, что я слишком долго живу среди людей, которые говорят только то, что я хочу услышать.

— Умная женщина.

— Она хочет увидеть меня устроенным.

— Пусть увидит вас на свидании.

— Я пробовал.

— С кем-то, кто вам действительно нравится?

Лука посмотрел на меня. В его глазах на мгновение исчезла привычная холодность.

— Я только что встретил такого человека.

У меня внутри неприятно потеплело. Я сразу задавила это чувство.

— Господин Беллини, вы предлагаете фиктивный брак женщине, которую знаете двадцать минут.

— Три месяца. Сто тысяч долларов.

Моя рука замерла над капкейком.

— Вы уже женаты?

— Нет.

— Есть дети, о которых никто не знает?

— Нет.

— Вас преследует налоговая?

— Нет.

— Тогда что с вами не так?

Его охранник по имени Марко кашлянул, и Лука даже не повернул голову.

Сто тысяч долларов означали для меня не роскошную жизнь. Они означали помещение для «Пекарни Беннетт», которое я семь лет пыталась открыть. Означали печи, вывеску, первый настоящий шанс перестать работать по шестнадцать часов в сутки.

Я взглянула на миску в руках Луки.

— Есть условия?

— Подробный договор. Отдельные спальни. Никаких чувств. Вы сопровождаете меня на семейных мероприятиях и живёте в моём доме до конца срока.

— А если я передумаю?

— Вы получите всё, что уже заработали.

— Щедро.

— Я не пытаюсь купить вас.

— Вы буквально назвали сумму.

В этот момент на кухню вбежала администратор ресторана, бледная и запыхавшаяся. В руке она сжимала мой телефон.

— Софи, тебе звонили из банка. Сказали, что по твоему кредиту на пекарню возникла срочная проблема.

Я почувствовала, как под халатом холодеет спина.

— Какая проблема?

— Они отказались объяснять. Но сказали, что если ты не внесёшь деньги до понедельника, договор аренды аннулируют.

Лука поставил миску на стол.

— Сколько?

— Это не ваше дело.

— Сколько, Софи?

Я сжала серебряный венчик, который всегда носила в кармане халата. На ручке были выгравированы буквы «П.Б.» — подарок от отца перед его смертью. Я провела большим пальцем по царапине возле буквы «Б».

— Сто тысяч, — прошептала я.

Лука достал телефон.

— Тогда у нас есть сделка.

— Я ещё не согласилась.

— Но вам нужно время подумать.

Дверь кухни распахнулась. На пороге стоял незнакомый мужчина в мокром пальто. Он смотрел не на Луку, а прямо на меня.

— Передайте Софи Беннетт, — сказал он, — что её отец не умер один.

Лука мгновенно встал между нами. Марко положил руку под пиджак.

Незнакомец бросил на стол тонкую чёрную папку, развернулся и исчез в коридоре. Я шагнула к ней, но Лука перехватил мою руку.

— Не трогайте, — тихо сказал он.

— Почему?

Он посмотрел на папку, потом на меня, и его лицо впервые стало по-настоящему тревожным.

— Потому что человек, который принёс это, должен был быть мёртв уже десять лет. Марко, закрой кухню. А ты, Софи, приготовься узнать, почему твой отец оставил тебе не только венчик…

ЧАСТЬ 2

— …и почему теперь за тобой могут прийти, — закончил Лука.

В 21:18 кухня ресторана опустела так быстро, будто кто-то выключил звук. Марко запер служебную дверь, повара ушли через чёрный ход, а Лука поставил чёрную папку на металлический стол между нами.

Я всё ещё сжимала венчик отца. Холодный металл впивался в ладонь.

— Откройте, — сказала я.

— Сначала позвоню своему адвокату.

— Это касается моей семьи.

— Именно поэтому я не хочу, чтобы вы действовали вслепую.

— Вы вошли в мою кухню и предложили мне брак за сто тысяч долларов. Не надо вдруг изображать осторожность.

Его взгляд стал жёстким.

— Я не изображаю.

Марко включил верхний свет. Под ним папка казалась почти чёрной, но на углу виднелась выцветшая наклейка с цифрами 14-09. Такие наклейки я видела на коробках в отцовском гараже.

Мой отец, Томас Беннетт, погиб в автомобильной аварии десять лет назад. Так мне сказали. Машина загорелась на загородной дороге, тело опознали по документам и часам.

Я была тогда семнадцатилетней девочкой.

— Вы уверены, что это связано с Томасом? — спросил Лука.

— Я уверена только в том, что всю жизнь мне рассказывали одну и ту же историю.

Он вскрыл замок складным ножом. Первый лист оказался копией банковского перевода. Второй — фотографией отца возле грузового терминала. На третьем стояла печать нотариуса, которого я знала: именно он оформлял документы после смерти папы.

Я наклонилась ближе.

— Это не его подпись.

— Вы уверены?

— Я видела её тысячи раз. Он писал букву «Т» с длинным хвостом. Здесь хвоста нет.

Телефон Луки завибрировал. Он отошёл к окну.

— Говори, — сказал он.

Я услышала только его короткие ответы: «Когда?», «Кто ещё?», «Нет, не трогайте его». Потом Лука отключился.

— Что случилось?

— Ваш банковский счёт проверяли сегодня утром.

— Кто?

— Пока не знаю.

— А вы знаете, что у меня на счету?

Он промолчал.

— Лука.

— Знаю, что кто-то пытался вывести деньги с вашего счёта через доверенность, подписанную три года назад.

У меня задрожали пальцы.

— Я никому не давала доверенность.

— Поэтому я и не хочу, чтобы вы оставались одна.

— Вы сейчас снова предложите мне выйти за вас?

— Да.

— Как удобно.

— Это не удобно. Это безопасно.

Он положил передо мной договор. На первой странице стояла сумма, но ниже были пункты, о которых мы не говорили: запрет покидать город без охраны, обязательное проживание в доме Беллини, полное обследование службы безопасности и передача Лука информации о моих финансовых операциях.

— Это не брак, — сказала я. — Это заключение под охрану.

— Сегодня человек назвал имя вашего отца и оставил папку, которую не должен был иметь. Да, это охрана.

— А если я откажусь?

— Я всё равно обеспечу вам защиту до утра.

— Почему?

Лука посмотрел на старую фотографию в папке.

— Потому что когда мне было двенадцать, ваш отец вытащил меня из горящего гаража.

Я застыла.

— Вы знали моего отца?

— Он работал на моего деда. Вёл бухгалтерию в одном из наших складов. Потом исчез.

— Он никогда не говорил о Беллини.

— Потому что мой дед приказал ему молчать.

Марко вдруг резко повернул голову к двери.

Снаружи раздался глухой удар.

Лука накрыл папку ладонью.

— В подсобке кто-то есть.

Марко вынул оружие, а я отступила к холодильнику. На полу звякнула упавшая форма для выпечки. Я почувствовала запах горелого сахара и собственный пульс в горле.

— Софи, за мной, — приказал Лука.

— Я не собираюсь прятаться на собственной работе.

— Сейчас не время спорить.

— Вы сами сказали, что вам нужна жена, которая говорит правду.

Он на секунду задержал взгляд на моём лице.

— Я уже понял, что вы не умеете выбирать подходящее время.

Марко распахнул дверь подсобки. Там никого не было, только открытое окно и мокрые следы на бетонном полу.

На подоконнике лежал маленький диктофон.

Лука поднял его салфеткой и нажал кнопку. Из динамика раздался голос моего отца.

«Если Софи когда-нибудь услышит эту запись, значит, Беллини нарушили обещание. Не доверяй Виктору. Он знает, где лежит оригинал».

Запись оборвалась.

Я не сразу поняла, что перестала дышать.

— Кто такой Виктор? — спросила я.

Лука не ответил.

Марко посмотрел на него и тихо произнёс:

— Виктор Беллини умер вместе с отцом Лукаса.

— Вы только что сказали, что мой отец вытащил вас из пожара, — прошептала я. — Почему он предупреждает именно о вашем родственнике?

Лука взял второй лист. На обороте была свежая запись, сделанная красными чернилами: «Спроси Лукаса, кто получил деньги за аварию Томаса Беннетта».

Его лицо изменилось.

— Лука, — сказала я, — кто получил деньги?

Он молчал так долго, что ответ стал очевиден: он знал.

Внезапно мой телефон зазвонил. На экране высветился неизвестный номер.

Я нажала принять.

— Софи, — произнёс мужской голос, — если ты выйдешь замуж за Луку Беллини, он умрёт через три дня. А если останешься одна, умрёшь ты…

ЧАСТЬ 3

— …Кто это? — спросила я, прижав телефон к уху.

В 22:03 коридор за кухней пах мокрым асфальтом и корицей. Лука стоял напротив меня, Марко проверял окна, а голос в телефоне дышал так близко, будто говоривший находился рядом.

— Открой папку, — сказал он. — Там лежит ответ.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что твой отец записал всё перед смертью.

Связь оборвалась.

Лука забрал телефон.

— Номер одноразовый.

— Вы знали о деньгах за аварию?

— Я знал, что мой отец получил крупную выплату после гибели Томаса. Я не знал, что авария была подстроена.

— А Виктор?

— Мой дядя Виктор умер за неделю до той аварии. Но теперь я начинаю сомневаться, что умер.

Я посмотрела на папку.

— Открываем всё.

В подземном кабинете Беллини, куда мы приехали через сорок минут, пахло кожей, пылью и крепким кофе. На стенах висели карты принадлежащих компании зданий. Марко установил рядом с дверью камеру, а Лука положил документы под настольную лампу.

Внутри нашли карту памяти, завернутую в вощёную бумагу, копию договора страхования и свидетельство о рождении.

На свидетельстве стояло моё имя.

Но в строке «отец» был указан не Томас Беннетт, а Антонио Беллини.

Я рассмеялась. Один короткий, пустой звук.

— Это подделка.

— Скорее всего, — сказал Лука.

— Вы только что сказали «скорее всего»?

— Я не буду лгать вам, чтобы успокоить.

Он вставил карту памяти в компьютер. На экране появился файл с датой десятилетней давности.

Видеозапись начиналась в маленьком гараже. Мой отец сидел перед камерой в той самой клетчатой рубашке, которую я помнила с детства. На столе лежал серебряный венчик с выгравированными буквами «П.Б.» — такой же, как тот, что я держала в руке.

— Софи, если ты видишь это, — сказал он, — значит, я не успел вернуться.

У меня подогнулись колени.

— Твой отец не погиб в аварии. Он погиб, защищая тебя от людей, которые считали, что ты имеешь право только на то, что они тебе оставят.

Лука замер у экрана.

— Я много лет вёл двойные книги, — продолжал Томас. — Деньги проходили через склады Беллини и уходили в компанию Виктора. Когда я нашёл доказательства, он узнал о моей дочери.

На записи отец наклонился ближе.

— Софи, ты не дочь Антонио Беллини. Ты дочь Виктора Беллини.

Я отшатнулась от стола.

Лука побледнел.

Марко тихо выругался.

— Нет, — сказала я. — Нет. Моя мать всю жизнь говорила, что папа был Томасом.

— Он был твоим отцом по выбору, — произнёс Лука. — И, похоже, единственным настоящим.

— Продолжайте запись.

На экране Томас вытер ладонью лицо.

— Виктор не просто украл деньги. Он подменил документы о рождении Софи, потому что узнал: моя жена собирается рассказать правду. Я спрятал оригинал в месте, которое Виктор никогда не станет искать. В доме человека, которому он доверяет.

Изображение задрожало.

— Если Лука рядом с тобой, значит, он не знает всего. Не обвиняй его за грехи семьи. Но не позволяй ему подписать документы, которые принесёт Марко. В них будет пункт о передаче контроля над наследством.

Марко отступил от стола.

— Я не знал.

Лука медленно повернулся к нему.

— Какие документы ты должен был принести?

Марко побледнел и достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Я смотрела на него, не чувствуя пальцев.

— Ты был тем человеком, которому Виктор доверял? — спросила я.

— Нет, — ответил Марко. — Но десять лет назад я получил приказ отвезти Томаса на ту дорогу.

В комнате стало тихо.

— Ты знал, что будет авария? — голос Луки сорвался.

— Я думал, его просто напугают.

— Кто отдал приказ?

Марко посмотрел на экран, где застыло лицо моего отца.

— Ваш дед. Но тот, кто оплатил всё после аварии, был не Виктор.

Он положил на стол последний документ. Внизу стояла подпись человека, которого я видела каждую субботу на кухне.

Моя мать.

Я не успела произнести ни слова, потому что телефон Луки снова зазвонил. На этот раз звонили из клиники, где лежала его бабушка.

— Лука Беллини? — спросил женский голос. — Ваша бабушка пришла в себя. Она просит немедленно привести Софи Беннетт. И говорит, что знает, где находится настоящий оригинал завещания Виктора…