ЧАСТЬ 4
Я выхватила телефон у Луки.
На фотографии мой отец не просто стоял рядом с Виктором Серовым. Он пожимал ему руку.
На заднем плане виднелись старые ворота мастерской, те самые, что попали на нашу свадебную фотографию.
Лука смотрел на экран молча.
— Ты знал? — спросила я.
— Нет.
— Ты знал, что мой отец связан с Серовым?
— Я знал только, что он несколько раз встречался с ним. Не знал зачем.
Елена достала свой телефон.
— Фотография сделана сегодня.
— Сегодня? — переспросила я.
— Время указано здесь. Двадцать две минуты назад.
У меня перехватило дыхание.
Мой отец был жив. Он находился в старой мастерской. И он знал, что Лука открыл коробку.
Телефон снова зазвонил.
На этот раз звонил мой отец.
Я не хотела отвечать, но Лука остановил меня.
— Включи запись.
Я нажала кнопку.
— Папа?
В трубке послышался его тяжёлый вздох.
— Марина, тебе нужно приехать домой.
— Нет. Скажи, почему ты был с Виктором Серовым.
Долгое молчание.
— Ты не понимаешь, во что ввязался этот человек.
— Это мой муж.
— Он использовал тебя, чтобы добраться до меня.
Лука резко поднял голову.
— Передай ему, что я никогда не знал о его участии.
Отец услышал.
— Лука, твой отец был упрямым человеком. Он отказался продать разработку. Из-за него Серов потерял контракт. Он хотел отомстить.
— А вы помогли ему? — спросила я.
— Я не знал, что он собирается сделать.
— Но знал, что он украл работу Андрея.
Отец снова замолчал.
Елена тихо сказала:
— Пусть он договорит.
— Папа, ты был его юристом?
— Я оформлял документы. Только документы. Когда понял, что произошло, было поздно.
— А потом ты молчал двенадцать лет?
— Я хотел защитить тебя.
— Нет. Ты защищал себя.
В трубке послышался звук закрывающейся двери.
— Марина, Серов сейчас здесь. Он обещал отпустить меня, если ты приедешь без полиции.
Лука сжал кулаки.
— Они хотят обменять его на коробку.
— Ты не поедешь один, — сказала я.
— Я и не собирался.
Через двадцать минут мы уже мчались по ночному городу. Елена отправила копии документов следователю, с которым работала много лет. Я передала запись разговора отца. Лука связался с адвокатом, но тот ответил не сразу.
— Ты понимаешь, что если мы войдём туда без разрешения, — сказал адвокат наконец, — Серов выставит всё как нападение.
— Мой отец внутри.
— Тогда ждите группу.
— Он может не дожить до её приезда.
На другом конце повисла тишина.
— Я вызываю следователей. И Лука, больше не скрывай ничего.
— Больше не буду.
Старая мастерская встретила нас запахом ржавчины и мокрого дерева. Свет горел только в одном окне. Лука оставил коробку в машине, а мы вошли через боковую дверь.
Внутри мой отец сидел на стуле. Его руки были связаны пластиковыми хомутами. Рядом стоял Виктор Серов — высокий, сухой мужчина с идеально подстриженными усами.
— Поздравляю с браком, — сказал он. — Жаль, что медовый месяц начался так рано.
— Отпустите моего отца, — ответила я.
Серов усмехнулся.
— Вот что меня всегда поражало в вашей семье. Вы все считаете, что можете диктовать условия.
Лука сделал шаг вперёд.
— Ты украл работу моего отца.
— Я превратил её в прибыльный проект. А ты двенадцать лет крутил гайки и мечтал о мести.
— Я не мечтал о мести.
— Конечно. Ты просто купил мою компанию через подставных лиц.
— Через законную сделку.
— Законность — это вопрос того, кто первым принесёт бумаги.
Мой отец поднял голову.
— Виктор, отпусти её. Она ни при чём.
— Она как раз при чём. Ты всегда ставил её выше всего, Андрей. Даже когда продавал мне сведения.
Я застыла.
— Что он сказал?
Отец закрыл глаза.
— Я не продавал сведения.
— Ты передал мне адрес Лукиной мастерской, — сказал Серов. — Ты сказал, где он хранит документы.
— Я думал, ты только напугаешь его.
В ту секунду я почувствовала, как внутри меня что-то окончательно сломалось. Не громко. Без слёз. Просто исчезла последняя надежда, что отец был лишь слабым человеком, случайно оказавшимся рядом с преступниками.
Лука достал телефон.
— Повтори это.
Серов нахмурился.
— Что?
— Повтори, что Андрей передал тебе адрес.
— Ты записываешь?
— Да.
Серов бросился к нему, но Елена ударила его фонарём по руке. В ту же секунду снаружи раздались сирены.
Двери мастерской распахнулись.
Следователи вошли быстро и без крика. Серов попытался уничтожить телефон, но Лука успел отойти. Отца освободили. На его запястьях остались красные следы от хомутов.
Серов кричал, что это ловушка.
Потом ему показали ордер на задержание.
Он перестал кричать.
Через два дня мы сидели в комнате для допросов. Следователь включил запись, которую Лука сделал в мастерской.
Из динамика прозвучал голос Серовa:
— Ты передал мне адрес Лукиной мастерской.
Серов сидел напротив и смотрел на стол.
— Это вырвано из контекста, — пробормотал он.
— Там нет другого контекста, — ответил следователь.
Потом включили старую запись Андрея и документы Елены. Впервые Серов услышал собственные угрозы со стороны.
Он побледнел.
— Вы не понимаете, сколько людей потеряют работу.
Лука посмотрел на него спокойно.
— Люди потеряют работу не из-за правды. Они потеряют её из-за того, что ты годами строил компанию на краденом.
Адвокат Серова наклонился к нему.
— Больше ничего не говорите.
— Но они уничтожат всё.
— Вы уже всё уничтожили сами.
Серов замолчал.
Следствие длилось несколько месяцев. Компанию временно передали независимому управлению. Суд признал права на разработку за семьёй Луки. Виктор получил срок за мошенничество, угрозы и уничтожение доказательств.
Мой отец тоже давал показания.
Он признал, что испугался, когда Серов предложил ему деньги и пригрозил расправой над семьёй. Но страх не отменял того, что он молчал двенадцать лет.
После суда он позвонил мне.
— Я понимаю, если ты больше не захочешь меня видеть.
— Я не знаю, чего хочу.
— Лука меня ненавидит?
— Нет. Он просто больше не будет тебя спасать.
— А ты?
Я посмотрела на металлическую коробку, стоявшую у нас в гостиной.
— Я тоже.
Мой отец переехал в другой город. Иногда присылал письма, но я не отвечала сразу. Мне понадобилось время, чтобы научиться отличать любовь от обязанности прощать.
Через три месяца Лука открыл новую мастерскую. Не огромную и не роскошную. В ней пахло древесиной, горячим металлом и кофе. На стене висела фотография его отца, а рядом — первый чертёж системы, написанный карандашом.
Я вернулась к работе и стала помогать ему с договорами. По утрам мы спорили, кто забыл купить хлеб. По вечерам вместе закрывали ворота.
Однажды выпал первый снег.
Я сидела в кабинете, разбирая счета, когда Лука вошёл с маленькой девочкой за руку. Это была дочь Елены, Соня. Она часто приходила к нам после школы.
— Марина, смотри, что я нарисовала.
На листе были дом, гараж и две фигурки под огромным жёлтым кругом.
— Это мы? — спросила я.
— Да. А это коробка.
В углу рисунка стоял маленький металлический прямоугольник с кривой ручкой.
— Почему коробка такая большая?
Соня пожала плечами.
— Потому что в ней помещается вся правда.
Я улыбнулась, хотя глаза защипало.
Через неделю пришло последнее сообщение от моего отца.
«Я продал квартиру. Деньги перевёл на счёт Луки. Это не возвращает прошлое, но, может быть, поможет вам начать без меня».
Следом было другое сообщение.
«Можно я приеду на открытие мастерской?»
Я долго смотрела на экран.
Потом написала: «Нет. Пока нет».
Он ответил почти сразу: «Я понимаю».
И впервые я поверила, что он действительно понял.
Вечером Лука закрыл ворота. Я осталась на кухне одна и открыла металлическую коробку. Внутри больше не было страха. Только документы, фотографии, старые чертежи и медная бирка с выцарапанной цифрой семь.
Я сняла бирку с замка и повесила её на стену возле фотографии Андрея.
— Зачем? — спросил Лука, войдя в комнату.
— Чтобы помнить, что тайны не всегда спасают людей.
Он подошёл сзади и обнял меня.
— А правда?
Я посмотрела на заснеженное окно.
— Правда оставляет дверь открытой.
За стеклом падал снег. В мастерской тихо остывал металл. На столе лежал рисунок Сони, а рядом мерцала старая медная бирка.
Коробка больше не хранила нашу жизнь.
Она хранила только прошлое.
Пропустили начало?
