За три дня до свадьбы отец разбил мне лицо молотком, а мать приказала сестре примерить моё платье — и тут побледнела

За три дня до свадьбы мой отец разбил мне лицо молотком, а мать спокойно приказала сестре примерить моё окровавленное платье.

Я упала на пол гардеробной в доме родителей, прижав ладонь к щеке. Между пальцами сразу выступила кровь. На белом шёлке валялись обрывки кружева, а рядом блестел тяжёлый молоток с деревянной ручкой, который отец обычно держал в мастерской.

Десять минут назад моё свадебное платье висело на двери шкафа. Теперь от него осталась куча ткани.

— Ты могла ослепнуть, — прошептала я.

Отец, Гарольд Мерсер, тяжело дышал.

— В этом и был смысл.

Моя младшая сестра Хлоя стояла за его плечом в моей шёлковой накидке и пахла моими духами. Мать поправила на ней воротник, будто мы обсуждали не нападение, а примерку наряда.

— Тебе тридцать два, Эвелин, — сказала она. — Хлое двадцать шесть. Ей ещё нужно родить Адриану детей.

Я посмотрела на неё и почувствовала, как внутри что-то холодно оборвалось.

Адриан Вейл был моим женихом восемнадцать месяцев. Он владел огромной строительной компанией, но сам жил просто: не любил громких слов, не терпел лжи и всегда замечал, когда я уставала раньше, чем я сама это признавала.

Моя семья улыбалась ему за ужинами, пока Хлоя касалась его рукава и смеялась над каждой фразой. Адриан ни разу не ответил ей взаимностью.

Значит, теперь они решили убрать меня.

— Адриан женится на красивой женщине, — продолжила мать. — Если твоё лицо будет изуродовано, он передумает. Хлоя сможет занять твоё место.

Хлоя вздрогнула.

— Я не хотела, чтобы он бил её так сильно.

— Ты хотела только получить её жизнь, — ответила я.

Она отвела взгляд.

В этот момент из-за ширмы вышла портниха Лидия. За дверью замерла флористка Марина, а на лестнице остановились двое работников кейтеринга с коробками шампанского. Экономка Роза вбежала на мой крик. Через распахнутые двери террасы всё видел мой двоюродный брат Натан, державший у уха телефон.

Шесть свидетелей.

Отец понял это слишком поздно.

— Все вон! — рявкнул он.

Роза уже вызывала скорую.

Хлоя схватила мой телефон с туалетного столика и разбила его о стену.

— Зачем ты это сделала? — крикнула Лидия.

Хлоя побледнела.

Я не закричала. Поднялась, чувствуя, как кровь капает на белую ткань, и посмотрела на родителей. Они приняли моё молчание за шок.

Но я вспомнила старый кедровый сундук бабушки, который нашла три месяца назад. Внутри лежала папка с её подписью и подписями двух свидетелей. В документе говорилось, что семейные владения перейдут первой внучке, вступившей в брак без давления, вмешательства и финансового контроля ближайших родственников.

Я тогда не поняла, зачем бабушка оставила такую оговорку.

Теперь поняла.

Когда фельдшер наклонился надо мной, Натан вдруг убрал телефон от уха и сказал:

— Эвелин, я успел дозвониться человеку, который заверял этот документ.

Отец резко повернул голову.

Натан достал из внутреннего кармана тонкую папку и протянул её мне. Я уже тянула руку к застёжке, когда Гарольд бросился через комнату…

ЧАСТЬ 2

Когда Гарольд бросился через комнату, Роза встала между нами и выставила перед ним металлический поднос.
— Ещё шаг — и я сама расскажу, что видела, — сказала она.
Отец остановился. Не из страха. Он просто понял, что свидетелей слишком много.
Натан раскрыл папку. Внутри лежала нотариальная копия бабушкиного документа, а под ней — лист с датой, печатью и короткой припиской: «Хранить до дня предполагаемого брака Эвелин Мерсер».
— Ты знала? — спросила я.
— Знала только, что твоя бабушка велела мне не отдавать это твоим родителям, — ответил Натан. — Она оставила копию у нотариуса и попросила позвонить тебе, если в доме начнётся что-то похожее на принуждение.
Мать рассмеялась, но смех получился сухим.
— Старуха была больна. Этот лист ничего не значит.
— Тогда почему ты так боишься его? — спросила Лидия.
Гарольд вырвал папку у Натана. Однако Роза мгновенно закрыла собой столик.
— Не трогайте документы, — сказала она. — Я уже записала их номера.
— Ты работала у нас двадцать лет! — заорал отец.
— Именно поэтому я знаю, сколько раз вы говорили о деньгах Эвелин за закрытыми дверями.
Скорая увезла меня в частную клинику. В коридоре пахло йодом, а холодная сталь швов жгла кожу сильнее, чем я ожидала.
Адриан приехал через двадцать минут. Увидев повязку, он сжал кулаки.
— Кто это сделал?
— Мой отец.
— Почему ты не позвонила мне?
— Они разбили телефон.
Он посмотрел на Нейтана.
— Документы у тебя?
— Да. Но есть проблема. Сегодня утром Гарольд перевёл доли семейной компании на новый счёт.
— Зачем? — спросила я.
Натан положил на кресло распечатку.
— Чтобы к моменту свадьбы у Мерсеров ничего не осталось. Они хотели показать нотариусу, что семейных активов больше нет, а потом объявить, что ты вышла замуж без права на наследство.
Я перечитала строку дважды. Родители собирались не просто украсть моего жениха. Они хотели заставить меня отказаться от всего, чего добилась бабушка.
Адриан наклонился ко мне.
— Мы отменим свадьбу.
— Нет, — ответила я. — Мы отменим их план.
В этот момент дверь кабинета открылась. Вошёл незнакомый мужчина с кожаным портфелем.
— Меня зовут Виктор Орлов, — сказал он. — Я был вторым свидетелем у вашей бабушки.
Он положил на стол ещё один лист.
— Я молчал двадцать лет, потому что Гарольд Мерсер пригрозил уничтожить мою семью. Но сегодня он сделал одну ошибку: подписал распоряжение своей рукой.
Я посмотрела на подпись, и у меня перехватило дыхание. Под ней стояла дата, поставленная за день до нападения…

ЧАСТЬ 3

За день до нападения Гарольд подписал не перевод денег, а распоряжение о продаже главного семейного актива — завода, который бабушка оставила под особой защитой.
— Он продал его Хлое? — спросила я.
— Нет, — ответил Виктор. — Себе. Через подставную фирму.
Адриан забрал лист и внимательно прочитал его.
— Здесь указано, что покупатель получает контроль только после свадьбы Эвелин. Значит, они хотели использовать её брак как последнюю подпись.
Виктор кивнул.
— В документе вашей бабушки есть продолжение. Оно написано на обороте, под складкой. Если родственники пытаются силой помешать браку первой внучки, их сделки считаются доказательством вмешательства, а управление активами передаётся независимому доверенному лицу до выяснения прав наследницы.
— Почему этого не было в копии? — спросила я.
— Потому что Гарольд вырвал страницу из семейного экземпляра, — сказал Виктор. — Но бабушка заставила нас подписать обе стороны.
В палату вошла Роза. В руках она держала небольшой жестяной футляр.
— Это нашли в мастерской, — сказала она. — Под ящиком с инструментами.
Внутри лежала вторая страница документа и чек на крупную сумму, выписанный Гарольду за три дня до нападения. Получателем значилась фирма, зарегистрированная на Хлою.
Хлоя, которую привёл Натан, увидела чек и отступила к стене.
— Я не знала, что он ударит её.
— Но знала, что после свадьбы должна была получить компанию? — спросила я.
Она закрыла лицо ладонями.
— Папа сказал, что Адриан всё равно бросит тебя, если ты станешь некрасивой. Он обещал мне долю и новую фамилию.
Адриан смотрел на неё с отвращением.
— Я никогда не собирался жениться на тебе.
— Я знаю, — прошептала Хлоя. — Поэтому и согласилась.
В палате повисло тяжёлое молчание. Затем Виктор достал из портфеля последнюю бумагу.
— Есть ещё одно. Бабушка не оставила активы просто первой внучке. Она назначила человека, который должен был принять управление, если семья нарушит условие.
— Кого? — спросила я.
Виктор посмотрел на Адриана.
— Адриана Вейла.
Я повернулась к нему.
— Ты знал?
— Только сегодня утром. Мне позвонил нотариус, когда увидел распоряжение о продаже. Я приехал не из-за денег, Эвелин. Я приехал, потому что понял: твоя семья пыталась превратить нашу свадьбу в сделку.
За дверью послышался крик Гарольда. Он требовал впустить его и утверждал, что все бумаги поддельные.
Но страшнее было другое. Телефон Натана зазвонил. Он выслушал сообщение и медленно поднял глаза.
— Завод уже опечатан. Но внутри остался человек, которого Гарольд запер, чтобы заставить его подписать новый договор…