За семнадцать минут до свадьбы свекровь потребовала заложить сад моего отца, а после моего отказа жених побледнел

За дверью свадебной комнаты уже звучала музыка, когда моя будущая свекровь положила на белое платье папку с суммой в семь миллионов шестьсот тысяч песо.

—Если ты действительно любишь Алехандро, ты подпишешь, — сказала Патрисия Рамирес. — Иначе четырнадцать семей останутся без работы из-за твоего эгоизма.

Я стояла перед зеркалом в поместье под Керетаро и держала пальцами старые серебряные часы отца. Он умер три года назад, но в этот день мне казалось, что его ладонь всё ещё лежит поверх моей. На улице сто сорок шесть гостей ждали начала церемонии, а под окнами пахло белыми розами и горячим камнем.

Я открыла папку. В первой странице значилось: «Кредит на спасение мебельной компании Рамирес». Ниже, в графе «обеспечение», стояло название моего сада — «Лос-Энсинос».

Мой сад. Тридцать лет отец выращивал там яблони, персики и груши. После его смерти я отказалась продавать землю, хотя покупатели предлагали огромные деньги. Это было единственное место, которое осталось от нашей семьи.

—Почему здесь указана моя собственность? — спросила я.

Патрисия поправила жемчужное ожерелье.

—Банк даст кредит, если мы заложим участок. Временная гарантия. Компания выплатит всё до конца года.

Я посмотрела на Алехандро.

—Ты знал?

Он опустил глаза.

—Знал, что родители ищут решение.

—Сколько времени?

—Около шести недель.

Шесть недель назад мы сидели под старой грушей. Алехандро чинил ограду, а потом сказал, что мой отец гордился бы мной. Теперь эти слова звучали иначе.

—Вы уже оценили сад?

—Всего лишь сделали расчёт, — отрезала Патрисия. — Не драматизируй.

Я перелистнула бумаги и увидела заказ на промышленное оборудование почти на три миллиона. Аванс нужно было внести в понедельник.

—Вы купили станки, рассчитывая на мою землю?

Алехандро сжал губы.

—Мы собирались всё объяснить сегодня вечером.

—После свадьбы?

Он не ответил.

Патрисия взглянула на часы.

—Церемония через десять минут. После неё подпишешь документы у нотариуса. Мы станем одной семьёй.

Я почувствовала, как под корсетом становится трудно дышать.

—Нет.

—Мариана… — прошептал Алехандро.

—Я не заложу сад.

—Тогда компания погибнет, — сказала его мать. — И люди останутся без зарплаты.

Алехандро наконец поднял лицо.

—Я уволился в пятницу. После медового месяца начну работать у отца. Мы должны были быть командой.

Он не просто хотел мою подпись. Он уже изменил нашу жизнь, не спросив меня.

Я сняла обручальное кольцо и положила его на папку.

—Я не выйду за тебя.

Лицо Алехандро стало белым.

—Ты не можешь так поступить. Все гости ждут.

—Это не причина отдавать им землю моего отца.

Патрисия резко вскочила.

—После всего, что мы вложили в эту свадьбу, ты не имеешь права бросать нас перед людьми!

Я взялась за ручку двери. В коридоре заиграли первые свадебные аккорды. Но прежде чем я успела выйти, Алехандро схватил меня за запястье.

—Мариана, если ты откроешь эту дверь, назад дороги не будет.

Я посмотрела на его пальцы, сжимавшие мою руку, и поняла: для него страшнее была не отменённая свадьба, а то, что я могла рассказать гостям.

За дверью распорядитель объявил моё имя. Я нажала на ручку. В этот момент в комнату влетел запыхавшийся мужчина с коричневой кожаной сумкой и крикнул:

—Мисс Эрнандес, не подписывайте ничего, пока не узнаете, что сделал ваш жених…

ЧАСТЬ 2

Мужчина оказался Эстебаном Вильяром, бухгалтером компании Рамирес. На его рубашке темнело пятно от кофе, а пальцы так дрожали, что он едва не уронил кожаную сумку.
—Кто вас впустил? — спросила Патрисия.
—Охранник видел мой пропуск. Я работал у вас девять лет.
Эстебан поставил сумку на туалетный столик и достал несколько листов.
—Мне позвонили утром и сказали, что если я не передам эти бумаги, к вечеру меня обвинят в недостаче.
Алехандро шагнул к нему.
—Эстебан, уйдите. Это семейное дело.
—Нет, господин Рамирес. Именно поэтому я пришёл.
Он разложил документы поверх свадебной папки. На первом была выписка со счёта компании. Деньги исчезали небольшими переводами: пятьдесят тысяч, восемьдесят, сто двадцать. Получатели были обозначены инициалами П.Р.
Я посмотрела на Патрисию.
—Это вы?
—Я оплачивала расходы фирмы.
—Личные расходы? — спросил Эстебан. — Ремонт дома, ювелирный салон, обучение вашего племянника, аренда квартиры в столице.
Патрисия ударила ладонью по столу. Хрустальная пудреница подпрыгнула.
—Вы обвиняете меня в краже на собственной свадьбе моего сына?
—Я показываю платежи.
Алехандро побледнел ещё сильнее.
—Мама, что это?
—Не смей разговаривать со мной таким тоном. Я вытаскивала компанию, пока ты занимался своими проектами.
Эстебан достал ещё один лист.
—Оборудование заказано не для расширения. Оно куплено у фирмы, которой владеет ваш двоюродный брат. Цена завышена почти вдвое.
Я почувствовала холод под старым отцовским часами.
—Значит, кредит нужен не для рабочих?
—Часть денег должна была уйти через эту покупку, — ответил бухгалтер. — А залогом сделали бы ваш сад.
Алехандро резко повернулся к матери.
—Ты обещала, что станки нужны для новых заказов.
—Я обещала спасти всех нас.
—Нет. Ты хотела, чтобы Мариана подписала.
В коридоре смолкли скрипки. Кто-то за дверью тихо спросил, всё ли в порядке.
Я вынула телефон.
—Я сейчас выйду к гостям и расскажу правду.
Патрисия вцепилась в край стола.
—Если ты опозоришь нас, четырнадцать работников потеряют всё.
—Они потеряют всё из-за вас, а не из-за меня.
Эстебан протянул мне последний документ.
—Здесь подпись Алехандро. Он подтвердил банку, что вы согласны заложить сад после свадьбы.
Я посмотрела на его подпись. Она была поставлена рядом с моей фамилией, хотя я никогда не давала согласия.
—Ты подписал это за меня?
Алехандро открыл рот, но Патрисия перебила:
—Он всего лишь защищал будущее семьи.
И тогда Алехандро сказал то, после чего у меня подкашивались ноги:
—Я думал, что если свадьба состоится, ты не сможешь отказаться…
За дверью поднялся шум. В комнату постучали. Распорядитель сообщил, что гости уже ждут, а внизу приехал представитель банка.
Я сжала документ, пока бумага не смялась.
—Представитель банка приехал сюда зачем?
Эстебан посмотрел на меня и тихо ответил:
—Потому что кредит уже одобрен. Осталась только ваша подпись…

ЧАСТЬ 3

—Где он? — спросила я.
—В кабинете хозяина поместья, — ответил Эстебан. — И он приехал не один.
В 12:43 мы спустились по лестнице. Каблук зацепился за край ковра, но я удержалась, прижав к запястью папины часы. Внизу гости расступались, глядя на меня в свадебном платье и на Патрисию, которая шла следом с лицом, похожим на маску.
В кабинете у окна стоял банковский служащий с тонким портфелем. Рядом находился нотариус Рохас. На столе лежала ручка, уже приготовленная для меня.
—Мисс Эрнандес, нам сказали, что вы готовы подтвердить обеспечение, — начал служащий.
—Мне сказали иначе.
Я положила перед ним выписки.
—Мне сказали, что компания нуждается в честном кредите. А здесь я вижу переводы на личные счета и покупку станков у родственника по завышенной цене.
Патрисия резко повернулась к Эстебану.
—Ты украл эти бумаги!
—Я составил их сам. И сохранил копии, потому что вы велели провести часть переводов через счёт Алехандро.
Алехандро вздрогнул.
—Через мой счёт?
Эстебан достал реестр платежей.
—Вот ваш перевод на семьсот тысяч. Три дня назад. Получатель — фирма двоюродного брата вашей матери.
Нотариус снял очки.
—Госпожа Рамирес, это правда?
Патрисия шагнула к столу.
—Это деньги на аванс. Если вы не подпишете кредит, рабочие останутся без места.
—Вы уже потратили деньги, которые собирались занять, — сказала я.
В дверях показались несколько работников компании. Среди них была Роса Мендоса, мастер, которая двадцать лет собирала мебель в цеху. Она держала в руках бумажный конверт с выцветшей печатью.
—Я тоже хочу сказать, — произнесла она.
Патрисия побледнела.
Роса положила конверт перед нотариусом.
—Когда умер отец Марианы, он приходил к нам. Сказал, что сад будет принадлежать дочери, но часть урожая он собирается направлять на обучение работников. Мы не знали, что Патрисия уговорила его подписать ещё один договор.
Я развернула лист. Это была не доверенность на залог, а соглашение о доле работников в будущей прибыли сада. Отец оставил его Розе на хранение.
—Почему вы молчали три года? — спросила я.
Роса сжала конверт.
—Потому что Патрисия сказала, будто вы продали землю и хотите выгнать всех. Мы поверили ей.
Алехандро смотрел на мать.
—Ты знала о договоре?
—Он ничего не значит без регистрации.
—Значит, ты лгала всем, — сказал он.
Банковский служащий закрыл портфель.
—При таких обстоятельствах кредит не может быть оформлен.
Патрисия схватила Алехандро за рукав.
—Если банк уйдёт, виноватой будешь ты. Ты разрушила мою семью.
Я ответила:
—Нет. Вы разрушили её, когда решили, что любовь обязывает меня отдавать то, что мне не принадлежит.
И тут телефон Эстебана зазвонил. Он выслушал собеседника, затем передал аппарат мне.
—Мариана, это управляющий сада, — сказал он. — Он говорит, что утром к воротам приехали люди с грузовиком. Они утверждают, что земля уже продана и собираются вырубить деревья…