Я звонила мужу, задыхаясь на мраморном полу, но ответила его любовница — и через минуту он резко побледнел

Когда спасатели вынесли меня из кухни, Виктор всё ещё сидел в чужой квартире и смотрел на красное уведомление на экране телефона.

Я помню холод мрамора под щекой, запах розмарина и собственные пальцы, которые никак не слушались. В семь двенадцать Виктор написал: «Поздняя встреча. Не жди». Пять слов после пятнадцати лет брака. На столе остывал ягнёнок, в бокале темнело вино с нашей десятой годовщины, а на мне было тёмно-зелёное платье, которое он когда-то называл своим любимым.

Боль сжала грудь и ушла в левую руку. Я попыталась подняться, но колени подломились.

— Виктор, возьми трубку, — прошептала я, набирая его номер.

Первый звонок оборвался. Второй ушёл в голосовую почту. После третьего телефон выпал из моих пальцев и звякнул о камень.

Я вызвала помощь через приложение охраны. Потом снова набрала мужа.

На четвёртом звонке кто-то ответил.

— Виктор?

Женский голос был спокойным, почти ленивым.

— Телефон Виктора.

Я услышала движение и мужской кашель на заднем плане. Он был рядом. Настолько близко, что я различила его дыхание.

— Позовите его, пожалуйста. Мне плохо. Я не могу дышать.

Пауза затянулась.

— Он не хочет с вами разговаривать.

— Передайте, что это срочно.

— Он сказал, что не хочет.

Связь оборвалась.

Я уставилась на экран, будто могла заставить его снова загореться. Последние шесть месяцев я находила на воротнике Виктора чужой запах, замечала поздние возвращения и второй телефон, который он носил даже в душ. Но каждый раз объясняла себе это усталостью.

Теперь другая женщина говорила от его имени, пока я лежала на полу.

В дверь ударили.

— Миссис Романо! Охрана здания! Откройте!

— Я… здесь… — выдохнула я.

Замок щёлкнул. В кухню ворвались двое охранников, за ними фельдшер с красным чемоданом. Один присел рядом и положил холодные пальцы мне на шею.

— Давление падает. Уберите стол, нам нужен проход.

— Позвоните мужу, — сказала я.

— Мы уже связались с больницей, — ответил фельдшер. — Сейчас важнее, чтобы вы дожили до машины.

Эта фраза ударила сильнее боли.

В то же время в квартире на Пятьдесят восьмой улице Селена Вейл стояла у окна в белой рубашке Виктора. На кресле лежал её золотой браслет, а на столе — папка с бумагами, которую я утром не смогла найти в домашнем кабинете.

— Кто звонил? — спросил Виктор, выходя из ванной.

Селена пожала плечами.

— Твоя жена. Я сказала, что ты не хочешь говорить.

— Ты ответила?

— Она звонила четыре раза. Мне надоело слушать.

Телефон Виктора завибрировал. На экране появилось уведомление от медицинского центра: «Елена Романо. Состояние критическое». Следом пришло сообщение: «Пациентка найдена без сознания. Возможен сердечный приступ».

Виктор перечитал его дважды.

— Что ты сделала? — спросил он.

И в этот момент из папки на столе выпал лист, которого ни он, ни Селена не ожидали увидеть…

ЧАСТЬ 2

…На листе была печать нотариуса и моя подпись, но Виктор сразу понял: это не тот документ, который он собирался показать Селене.

— Откуда это взялось? — спросил он.

Селена подняла бумагу за угол.

— Ты говорил, что она ничего не знает.

— Замолчи и оденься.

— Я шесть месяцев делала всё, что ты просил. Ты обещал, что после её… болезни квартира будет нашей.

Виктор выхватил лист, но его руки уже дрожали. Внизу стояла дата, поставленная двумя днями раньше. Я передавала управление благотворительным фондом независимому попечителю, если временно теряла способность принимать решения.

Он думал, что я ничего не замечаю. На самом деле я замечала слишком многое.

В больнице я пришла в себя под резкий запах спирта. Надо мной качалась лампа, а на пальце мигал зелёный датчик.

— Елена, слышите меня? — спросила женщина в голубой форме.

— Виктор?

— Его пока нет. Вы в медицинском центре «Милосердная гавань». У вас тяжёлая реакция и нарушение ритма, но приступ удалось остановить.

— Я звонила ему.

Медсестра отвела взгляд.

— Мы знаем. Его уведомили.

Через двадцать минут Виктор появился в палате. На нём был тот самый костюм, который он надевал для важных переговоров. Только воротник был перекошен.

— Елена, господи, — сказал он, наклоняясь ко мне.

Я отстранила его руку.

— Почему ты не приехал?

— Я не слышал телефон.

— Селена слышала.

Он застыл.

Медсестра поставила на тумбочку стакан воды. На его краю остался влажный след.

— Кто такая Селена? — спросила я.

— Никто.

— Никто не носит твою рубашку.

Виктор побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Ты после приступа. Не надо сейчас устраивать сцен.

— Сцену устроила не я. Я просто позвонила мужу, когда умирала.

В палату вошёл врач, доктор Хадсон, и попросил Виктора выйти. Тот задержался у двери.

— Я всё объясню, когда тебе станет лучше.

— Нет, — сказала я. — Ты объяснишь, когда мне станет хуже. Так тебе удобнее.

После его ухода доктор положил рядом со мной прозрачный пакет. Внутри лежал маленький пластиковый флакон.

— Мы нашли его возле вашей кружки, — сказал он. — Лаборатория обнаружила вещество, которое не должно было попасть в ваш организм. Оно могло вызвать именно такую реакцию.

Я почувствовала, как под одеялом похолодели ноги.

— Это лекарство Виктор приносил мне?

— Мы пока не знаем. Но есть ещё одно. Ваша домашняя медсестра звонила сюда и просила не отдавать мужу ваши медицинские документы.

— У меня нет домашней медсестры.

Доктор нахмурился.

— Она сказала, что работает на вас уже три месяца.

Телефон Виктора за дверью зазвонил. Он ответил раздражённо, но через секунду лицо его изменилось.

— Что значит, вы нашли завещание? — произнёс он.

Я посмотрела на доктора.

А потом за дверью прозвучал голос женщины, которую я никогда не нанимала…

ЧАСТЬ 3

…— Елена Романо сама попросила меня следить за её лекарствами, — сказала женщина.

Виктор вошёл в палату первым.

За ним стояла невысокая седая женщина с кожаной сумкой и знакомым мне шарфом в мелкую клетку. Я узнала её не сразу. Это была Марта, бывшая помощница моего отца. Десять лет назад она ушла из фонда после его смерти.

— Вы знаете её? — спросил доктор.

— Да, — ответила я. — Но я не нанимала её.

Марта положила на стол папку. Бумаги пахли пылью и мятными леденцами.

— Вы наняли меня через письмо, которое оставили у нотариуса, — сказала она. — Вы просили наблюдать за Виктором, если он начнёт менять ваши назначения и счета.

— Я не писала такого письма.

— Нет. Но его написал человек, который подделал вашу подпись.

Виктор резко повернулся к ней.

— Вы понятия не имеете, о чём говорите.

Марта достала копию банковской выписки.

— Три перевода со счёта фонда на фирму «Северный причал». Владелец фирмы — Селена Вейл. Сумма — два миллиона четыреста тысяч долларов.

Я смотрела на цифры и слышала собственный пульс.

— Виктор, — сказала я, — ты говорил, что фонд пуст.

— Это были инвестиции.

— Почему деньги ушли женщине, которая отвечает на мои звонки из твоей квартиры?

— Селена консультировала нас.

Марта раскрыла следующую страницу.

— И вот распоряжение о продаже медицинского центра, которому фонд помогает уже пятнадцать лет. Подпись Виктора стоит рядом с вашей поддельной подписью. Если бы вы признали себя недееспособной, он получил бы полный контроль над фондом и продал его землю.

Виктор шагнул к ней.

— Вы украли эти бумаги.

— Нет, — сказала Марта. — Их передал мне ваш бухгалтер, Андрей Левин. Он ждал возле палаты, но испугался войти.

Дверь приоткрылась, и Андрей показался в коридоре. Он держал в руках жестяную коробку из-под чая.

— Я не хотел участвовать, — пробормотал он. — Но Виктор приказал изменить назначения платежей. А потом попросил купить вещество, которое снижает давление.

— Я просил успокоительное! — выкрикнул Виктор.

— Вы сказали: «Она должна выглядеть больной, пока не подпишет бумаги», — ответил Андрей.

В палате стало тесно от чужого дыхания.

Селена позвонила Виктору. Он включил громкую связь, не заметив этого.

— Ты обещал, что она не очнётся до понедельника, — сказала Селена. — Если сделка сорвётся, я расскажу всё.

Виктор медленно опустил телефон.

Главная тайна была раскрыта: он не просто изменял мне. Он отравлял меня, чтобы забрать фонд, продать медицинский центр и оставить Селене долю.

Но Марта ещё не закончила.

— Есть проблема, Виктор, — сказала она. — Покупатель земли уже знает, что подпись поддельная. И он прибыл сюда сегодня утром…