Я застала мужа после ночи с любовницей у цветов для меня — и его лицо изменилось, когда раздался звонок

В семь утра мой муж вошёл в пентхаус с запахом чужих духов, а через минуту из нашего личного лифта вышла его любовница.

Я стояла в кабинете, прижимая к боку папку с чертежами, когда услышала, как Дантэ бросил ключи на мраморную консоль. За окном Манхэттен ещё тонул в морозном голубом свете, а на обеденном столе белели лилии. Их стебли были перевязаны серебристой лентой с гербом цветочного дома Белл и Ормонд.

Такая композиция стоила больше, чем месячная зарплата большинства людей.

— Изабелла! — позвал Дантэ.

Я вышла босиком. Карандаш всё ещё был зажат у меня за ухом, на ладони темнели графитовые полосы. Сначала я посмотрела на его помятый пиджак, потом на красный след помады возле воротника, а уже после — на его лицо.

Он указал на вазу.

— Кто это прислал?

— Адриан Романо.

Дантэ перестал улыбаться.

Имя Романо в нашем городе произносили осторожно. Он строил отели в Нью-Йорке, Майами и Лондоне и владел капиталом, к которому Дантэ пытался приблизиться уже четыре года.

— Почему он шлёт тебе цветы?

— Потому что утвердил мой проект.

— Какой проект?

— Тот, о котором я говорила тебе каждую неделю.

Он будто только сейчас заметил папку у меня в руках.

— Ты хочешь сказать, он заплатил за несколько чертежей?

— Нет. Он заплатил за мою работу.

Дантэ шагнул ближе. От его рубашки пахло дорогим табаком, женскими духами и холодным лифтом.

— Мужчины вроде Романо ничего не делают просто так.

Я посмотрела на пятно у него на воротнике.

— Любопытно. А мужчины вроде тебя тоже ничего не делают просто так?

На кухонных часах было 7:03. Секундная стрелка щёлкала так громко, словно отсчитывала время до взрыва.

Дантэ сжал челюсть.

— Мы говорим о тебе.

— Нет. Ты говоришь обо мне, чтобы я не спросила, где ты провёл ночь.

В этот момент лифт тихо звякнул.

Дантэ резко обернулся.

Двери разошлись, и наружу вышла женщина в чёрном платье, накинув на плечи его пиджак. Её светлые волосы были собраны заколкой, которую я подарила Дантэ на нашу годовщину.

Она увидела меня и замерла.

— Дантэ, я забыла сумочку, — сказала она.

У меня внутри будто оборвалась тонкая струна. Не сердце. Для сердца это было слишком буднично.

— Возьми, — ответил он.

— Её нет внизу. Я оставила в спальне.

Я перевела взгляд на него.

— В спальне?

— Изабелла…

— Не утруждайся. Я поняла.

Женщина усмехнулась, но улыбка вышла нервной.

— Дантэ говорил, что ты всё равно собираешься уехать.

— Он много чего говорит женщинам после полуночи.

Дантэ схватил её за запястье и повёл обратно к лифту.

— Ты не понимаешь, во что вмешиваешься, — бросил он.

Я посмотрела на белые лилии. В их воде плавал маленький свёрнутый листок, которого минуту назад я не замечала.

На серебряной ленте под гербом была выдавлена одна цифра: семь.

Я развернула бумагу. Там стояло всего четыре слова: «Не доверяйте имени Моретти».

И внизу — подпись моего покойного отца.

В ту же секунду в дверь позвонили. На экране домофона появился Адриан Романо, а за его спиной — женщина, которую я не видела шестнадцать лет. Я потянулась к кнопке, но Дантэ перехватил мою руку и прошептал:

— Если ты сейчас откроешь, Изабелла, назад дороги не будет…

ЧАСТЬ 2

Я вырвала руку и нажала кнопку сама.

— Не смей, — сказал Дантэ.

— Ты опоздал с этим приказом лет на десять.

Дверь открылась в 7:11. Адриан Романо вошёл без охраны, в тёмном пальто, с тростью из полированного ореха. Рядом с ним стояла невысокая женщина с короткими седыми волосами. Она держала старую кожаную папку обеими руками, словно боялась, что кто-то отнимет её.

Я узнала её не сразу.

— Марта Вейл, — прошептала я.

Она была бухгалтером моего отца. После его смерти Марта исчезла, не пришла даже на похороны и оставила мне короткую записку: «Прости. Я не смогла».

Дантэ побледнел.

— Романо, это семейный дом.

— Поэтому я и пришёл без приглашения, — ответил Адриан. — В семейных домах обычно слишком долго прячут опасные вещи.

Марта посмотрела на меня.

— Твой отец просил передать это, когда появится человек, посланный не за деньгами, а за твоим именем.

Я взглянула на Дантэ.

Он засмеялся, но звук был сухим.

— Марта больна. Она много лет не в себе.

— Я каждый день в себе, Дантэ, — сказала она. — Именно поэтому вы так боялись моего возвращения.

В гостиной пахло воском и лилиями. Я поставила папку на стол, но не открыла.

— Что происходит? — спросила я.

Адриан снял перчатку.

— Твой отец оставил деньги не семье Моретти. Он создал фонд для архитекторов, инженеров и семей погибших рабочих. Фонд был записан на твоё имя, потому что тебе доверялось право подписи.

— Я не знала ни о каком фонде.

— Тебе не должны были позволить узнать.

Дантэ ударил ладонью по столу. Ваза дрогнула, вода плеснула на скатерть.

— Убирайтесь из моего дома.

— Это не твой дом, — тихо сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Всё, что у тебя есть, появилось благодаря мне.

— Даже деньги моего отца?

На мгновение в комнате стало так тихо, что я услышала, как на кухне остывает кофейная машина.

Марта раскрыла папку. Внутри лежали копии переводов, доверенности и листы с моей подписью. Подпись выглядела настоящей — до последнего завитка в букве «И».

— За шесть лет через счета фонда прошло сорок восемь миллионов долларов, — сказала Марта. — Тридцать один исчез через компании, связанные с братьями Моретти.

— Ты подписывала эти документы? — спросила я.

Она опустила глаза.

— Да.

У меня подкосились колени.

— Почему?

— Потому что твой отец оставил мне выбор между поддельной подписью и гробом моего сына.

Дантэ резко отступил.

— Не смей обвинять моего отца.

— Я не обвиняю, — ответила Марта. — Я называю даты.

Адриан положил на стол конверт с печатью нотариуса.

— Внутри указано, что все полномочия переходят к Изабелле, если ей исполняется тридцать один год или если супруг пытается получить доступ к фонду.

Мой тридцать первый день рождения был через три недели.

Я посмотрела на Дантэ.

— Ты знал?

— Я знал, что у твоего отца были деньги. Не знал, что он спрятал их так глубоко.

— Но ты искал доступ.

Он ничего не ответил.

Тогда его телефон зазвонил. Дантэ взглянул на экран и отвернулся к окну.

— Говори, — бросил он.

Через несколько секунд его лицо стало жёстким.

— Что значит, счета уже заблокированы?

Адриан медленно поднял голову.

Марта побледнела.

Дантэ закончил разговор и посмотрел на меня, будто впервые увидел не жену, а угрозу.

— Изабелла, — сказал он, — скажи им, что ты ничего не подписывала.

— Кому?

Он сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.

— Тем, кто сейчас едет сюда. Потому что если они найдут тебя с этой папкой, погибнет не только мой бизнес…

ЧАСТЬ 3

— …но и человек, который помог тебе спрятать деньги, — закончил Дантэ.

Марта вздрогнула.

— Ты говорил, что он не знает, — прошептала она.

— Он знает всё, — ответил Дантэ.

Я не успела спросить, кто именно, потому что Адриан выхватил у него телефон. На экране было сообщение от неизвестного номера: «Восемь минут. Девушка из архива должна быть у вас».

— Какая девушка? — спросила я.

Марта закрыла глаза.

— Моя племянница Нора. Она нашла оригиналы.

В 7:18 за окнами взревел двигатель. На внутренний двор въехал чёрный автомобиль. Дантэ хотел подойти к двери, но Адриан загородил ему путь тростью.

— Хватит защищать тех, кто держит тебя на цепи, — сказал он.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю, что твой дядя Виктор уже вывел из страны часть денег, а оставшиеся собирается списать на Изабеллу.

Я повернулась к Дантэ.

— Виктор?

Он молчал.

И этого оказалось достаточно.

Марта достала из папки тонкий лист с нотариальной печатью.

— Вот настоящая доверенность. Твой отец, Изабелла, назначил Виктора временным управляющим фондом, пока ты не достигнешь тридцати одного года. Но он никогда не разрешал ему передавать деньги компаниям Моретти.

— Тогда почему везде моя подпись? — спросила я.

Марта провела пальцем по копии.

— Потому что Виктор забрал у меня твой старый альбом с рисунками. Он вырезал страницу с подписью и сделал матрицу. Потом заставил меня заверять подделки.

— А ты молчала шестнадцать лет.

— Мой сын жил в их доме. Ему оставили жизнь, но предупредили: один звонок тебе — и он исчезнет.

У меня пересохло во рту. Я думала о своём отце, о его кабинете, о том, как после похорон Дантэ обнял меня и сказал, что теперь я в безопасности. Всё это время он либо знал, либо слишком удобно не замечал.

— Ты знал о поддельных документах? — спросила я.

Дантэ посмотрел на меня.

— Я знал, что Виктор использует фонд. Но думал, что деньги идут на наши проекты.

— Наши?

— Я не трогал их лично.

— Ты привёл меня в этот дом, купленный на них?

Он сделал шаг ко мне.

— Я хотел защитить тебя.

— От кого?

— От правды.

В этот момент снизу раздался грохот. Кто-то начал вскрывать запасную дверь. Адриан достал из внутреннего кармана связку ключей.

— В архиве Романо есть копии всех платежей, — сказал он. — Но оригинал, который всё меняет, у Норы.

— Где она? — спросила я.

Марта показала на папку.

— В последнем разделе. Она оставила тебе карту.

Я раскрыла обложку. Между листами лежал план старого железнодорожного депо в Бруклине. На обратной стороне Нора написала: «Если Виктор узнает, что ты получила это, он заберёт не деньги. Он заберёт тебя».

Дантэ резко схватил бумагу.

— Вы не поедете туда.

— Почему?

Он сжал карту.

— Потому что Виктор уже знает, где она.

Снизу снова ударили. На этот раз задребезжали бокалы.

Телефон Марты зазвонил. Она ответила и включила громкую связь.

Женский голос прошептал:

— Тётя, я в депо. Виктор здесь. И он привёл человека, которого ты должна узнать…