Я высадила мужа у аэропорта, а дочь прошептала, что домой нельзя — и через десять минут он снова появился у дверей

Когда я высадила мужа у аэропорта, дочь вцепилась мне в руку и прошептала, что домой нам возвращаться нельзя.

Я держала ладонь на рычаге коробки передач и смотрела на неё в зеркало. Восемь лет. Джуни сидела на заднем сиденье, прижимая к груди рюкзак с единорогом, но лицо у неё было белым, как школьная рубашка.

— Что ты сказала, солнышко?

— Папа хочет, чтобы с нами случилось что-то плохое.

Шестьдесят секунд назад Гаррик наклонился в салон, поцеловал меня в лоб и сказал, что его самолёт в Чикаго вылетает в восемь десять. Он улыбался так спокойно, будто не оставлял за собой ничего опаснее недопитого кофе.

Я семь лет работала диспетчером службы спасения нашего округа. За это время поняла: настоящий страх почти никогда не кричит. Он говорит тихо, ровно и просит вас не задавать лишних вопросов.

— Расскажи, что ты слышала.

— В воскресенье. Ты была на смене. Я спустилась за водой, а папа говорил по другому телефону.

— По какому другому?

— Чёрному. Который лежит в ящике с инструментами под лотком.

Я знала этот ящик. В ноябре сама брала оттуда отвёртку. Никакого телефона не заметила.

— Что он сказал?

Джуни сглотнула.

— Что после того, как ты отвезёшь его сегодня, всё закончится. Что это будет похоже на утечку газа. И что к обеду это больше не будет проблемой.

У меня похолодели пальцы. Все выходные Гаррик говорил о водонагревателе. В пятницу вечером он заклеил дверь в подсобку двумя полосами синей малярной ленты и велел мне не трогать вентили.

— Мастер придёт в субботу, — сказал он.

Никто не пришёл. В воскресенье Гаррик заявил, что мастер перенёс визит на вторник. На вторник, когда я работала двойную смену, а Джуни была в школе.

Я завела двигатель, но домой не поехала. Прижалась к бордюру возле аэропорта и набрала номер своей напарницы Лиды.

— Лида, мне нужно, чтобы ты проверила адрес, — сказала я, стараясь не смотреть на стеклянные двери терминала. — И вызови туда экипаж. Тихо. Без сирен.

— Марина, что происходит?

— Возможно, угроза отравления газом. Возможно, хуже.

В трубке повисла короткая пауза.

— Ты уверена?

Я посмотрела на Джуни. Она кивнула, не поднимая глаз.

— Нет. Но я уверена, что домой сейчас нельзя.

Через стекло терминала я увидела Гаррика. Он не шёл к стойкам регистрации. Он стоял у колонны и смотрел на парковку.

Потом повернулся.

И направился обратно к выходу.

— Мама, он возвращается, — прошептала Джуни.

Гаррик толкнул стеклянную дверь, вышел на улицу и поднял телефон к уху. Через секунду у меня зазвонил мобильный.

— Ты уже уехала? — спросил он мягко.

Я молчала.

— Марина, ответь. Мне нужно кое-что взять из дома.

Его голос был спокойным. Слишком спокойным.

Лида сказала в трубке:

— Экипаж будет через семь минут.

Гаррик уже шёл к нашей машине. Я видела, как его пальцы сжались вокруг связки ключей.

Он остановился у водительского окна и постучал костяшками.

— Открой, Марина. Нам надо поговорить.

Джуни вцепилась в ремень безопасности.

Я нажала кнопку блокировки дверей, а Гаррик наклонился к стеклу и улыбнулся. Потом достал из кармана маленький металлический ключ и показал его мне…

ЧАСТЬ 2

Я не открыла. Гаррик перестал улыбаться и постучал сильнее.
— Ты пугаешь ребёнка, — сказал он. — Просто отдай мне ключи от дома.
— Зачем они тебе, если ты летишь в Чикаго?
Его взгляд скользнул к Джуни, и у меня внутри всё сжалось.
— Я забыл документы.
— Какие?
— Марина, не устраивай сцену на парковке.
Я включила аварийный сигнал и набрала Лиду на громкой связи. Гаррик отступил на шаг, но не ушёл.
— Машина службы уже едет, — сказала я.
Он побледнел, а затем резко ударил ладонью по капоту.
— Ты с ума сошла? В доме может быть утечка!
— Тогда почему ты хочешь попасть туда один?
На лице у него впервые появилась настоящая злость. Я запомнила это выражение: не испуг, а раздражение человека, которому помешали закончить работу.
Через три минуты возле терминала остановилась машина без сирены. Лида вышла вместе с дежурным техником Артёмом, который нёс прибор для проверки воздуха.
— Гаррик, отойдите от машины, — сказала Лида.
— Это семейное дело.
— Угроза газом — не семейное дело, — ответила она.
Он показал на меня пальцем.
— Она истерит. У неё бессонные смены и проблемы с доверием.
Я открыла дверь только тогда, когда Лида встала между нами.
— Джуни, оставайся рядом со мной.
— Мама, папа соврал про самолёт?
Гаррик дёрнулся, будто дочь ударила его.
Артём проверил нашу машину и спросил:
— Адрес тот же? Я поставлю бригаду у дома, но внутрь пока никто не входит.
Я кивнула. Лида села рядом со мной, а Гаррику пришлось отойти к колонне. Он всё ещё держал тот маленький ключ.
— Что это? — спросила я.
— Ключ от камеры хранения.
— Какой камеры?
— Не твоё дело.
Именно тогда я поняла: он боялся не утечки. Он боялся, что мы найдём раньше него.
Мы поехали к дому в сопровождении служебной машины. Дорога заняла девять минут, но мне казалось, что каждый светофор держит нас на месте. Джуни молчала, гладя ремешок рюкзака. Я хотела сказать ей, что всё будет хорошо, но после семи лет на диспетчерской службе знала: обещать это можно только тогда, когда проверены все двери.
У дома Артём остановил нас.
— Запах газа снаружи не чувствую. Вентиляция закрыта.
— Значит, он мог всё подготовить внутри, — сказала я.
Гаррик подъехал следом и вышел с пустыми руками.
— Я просто заберу папку, — сказал он.
— Какую папку?
Он посмотрел на меня слишком быстро.
— Страховую.
У меня перехватило дыхание.
— Ты оформил страховку на нас?
— На всякий случай.
Лида толкнула калитку. На двери подсобки всё ещё висела малярная лента, но одна полоса была сорвана. Артём надел перчатки и вошёл первым.
Внутри пахло металлом и влажной пылью. Водонагреватель стоял неподвижно, а рядом с трубой лежал раскрытый ящик с инструментами.
Чёрного телефона там не было.
Зато под лотком виднелся свежий след от прямоугольного предмета и маленькая капля тёмного воска.
— Он забрал телефон, — сказала я.
— Или кто-то другой, — ответила Лида.
Сверху, из спальни, раздался глухой звук падения.
Гаррик резко повернул голову.
— В доме кто-то есть.
И прежде чем мы успели его остановить, он рванулся к лестнице, сжимая в руке ключ от камеры хранения…

ЧАСТЬ 3

Он добежал до первой ступеньки, но Артём перехватил его за плечо.
— Никто не входит, пока воздух не проверен.
— Там моя жена и ребёнок!
— Они снаружи, — сказала Лида. — А вы слишком торопитесь внутрь.
Из спальни снова донёсся звук, похожий на скрежет. Артём поднял прибор. Стрелка дрогнула, но опасной отметки не достигла.
— Можно осмотреть комнаты, — сказал он. — По одному.
Я вошла следом за ним. На ковре возле шкафа лежала тяжёлая коробка с папиными документами. Крышка была сорвана, бумаги разлетелись по полу. Среди них блестел латунный жетон с номером камеры хранения.
Гаррик увидел его и бросился вперёд.
— Не трогай!
Лида встала между нами.
— Почему?
— Потому что это моё.
— Тогда объясни, — сказала я.
Он сжал челюсть.
В этот момент из-за занавески вышла соседка Нора Белл. Она держала в руках старую хозяйственную перчатку и плакала так тихо, будто стыдилась собственного голоса.
— Я должна была сказать раньше, — произнесла она.
Гаррик повернулся к ней.
— Нора, уходи.
— Нет. Я больше не буду молчать.
Она положила на стол лист бумаги.
— В субботу ночью он пришёл ко мне. Попросил подписать, что мастер проверял ваш водонагреватель. Сказал, что это нужно для страховой компании.
Я почувствовала, как пол под ногами стал мягким.
— Вы подписали?
— Нет. Я работала в страховом отделе двадцать лет. Я узнала бланк. Там уже стояла дата будущего осмотра и пункт о неисправности оборудования.
Нора достала из кармана сложенный лист.
— Я не подписала, но он оставил копию. А ещё сказал, что после вторника вы с Джуни уедете к сестре. Только сестры у вас нет.
Лида резко посмотрела на Гаррика.
— Зачем ты это делал?
Он молчал, пока Джуни не спросила из коридора:
— Папа хотел нас убить?
Гаррик закрыл глаза.
— Я хотел, чтобы вы исчезли из моей жизни.
— Вместе с выплатой? — спросила я.
Он дёрнулся.
— Долги были временными.
— Триста восемьдесят тысяч — это не временно.
Нора кивнула на папку.
— Он заложил дом. И оформил страхование жизни на вас обеих. Вы должны были погибнуть от утечки, а он — получить деньги и объявить, что не пережил утрату.
Мне стало трудно дышать, хотя прибор показывал чистый воздух.
Гаррик резко схватил жетон камеры хранения.
— Там доказательства, которых вы не понимаете.
— Что за доказательства? — спросила я.
Он посмотрел на меня и сам выдал ответ:
— Договор с человеком, который должен был открыть газ после вашего отъезда.
Лида достала телефон.
— Он только что признался.
Гаррик шагнул назад, но зазвонил мой мобильный. На экране был номер банковского отдела.
Я ответила.
Женский голос сказал:
— Марина, мы обнаружили перевод со счёта вашего мужа. Он отправил деньги сегодня утром. Получатель утверждает, что не знает его.
Я посмотрела на Гаррика.
Он побледнел.
— Кто получатель? — спросила я.
Сотрудница назвала имя, и у меня похолодела спина: это был человек, которого Гаррик считал давно исчезнувшим…