Я впервые открыла сердце после шестидесяти девяти, но одна фраза за рестораном заставила мужчину рядом со мной побледнеть

В тот момент, когда я услышала, как незнакомая женщина спросила Димитра, как он собирается от меня избавиться, у меня выпала из рук чашка.

Она разбилась о каменный пол внутреннего дворика, но ни он, ни женщина этого не заметили. Я стояла за колонной, прижав ладонь к груди, и чувствовала, как под тонким платьем бешено колотится сердце.

Ещё час назад я была самой счастливой женщиной на острове.

Мне шестьдесят девять лет. После смерти мужа Ивана я почти шесть лет жила в маленьком городе под Пловдивом, словно сама себя наказала за то, что продолжала дышать. Утром варила кофе, включала телевизор, звонила дочери Эмилии и делала вид, что мне ничего больше не нужно.

Именно Эмилия заставила меня купить билет на Мадейру.

— Мамо, тебе шестьдесят девять, а не сто девяносто, — сказала она по телефону. — Ты не обязана всю жизнь сидеть возле окна и ждать, когда закончится день.

Через три дня я впервые в жизни летела одна.

На второй день я заблудилась в узкой улочке Фуншала. Ветер трепал карту, купленную в гостинице, а на ладони таяла карамельная конфета с апельсиновым вкусом, которую я зачем-то взяла на прогулку.

— Похоже, эта улица решила вас запутать, — услышала я за спиной.

Передо мной стоял высокий седой мужчина в льняной рубашке. Ему было семьдесят два. Он представился Димитром и, услышав мой акцент, вдруг улыбнулся.

— Вы из Болгарии?

— Из-под Пловдива.

— А я из Варны. Вот это встреча.

Он проводил меня до площади, но мы не расстались. Сначала выпили кофе. Потом проговорили почти два часа. Димитр оказался вдовцом, говорил о море, о своей жене Вере и о том, как трудно заново учиться жить одному.

На следующее утро он ждал меня у гостиницы с маленьким бумажным пакетом.

— Здесь пирожки с сыром. Местные, но чем-то напоминают наши.

Я рассмеялась. Пакет был тёплым, а от него пахло маслом и розмарином.

Семь дней он водил меня по набережным, показывал сады и кормил меня мандаринами, очищая их одним длинным движением. Иногда брал за руку. Сначала я смущалась, потом перестала убирать пальцы.

— Мария, ты снова смеёшься, — сказал он однажды у океана.

— Я забыла, как это делается.

— Тогда я буду напоминать.

В последнюю ночь он привёл меня в ресторан на берегу. На столе горела свеча в маленьком глиняном стакане, а волны били по чёрным камням за открытыми окнами.

— Сегодня я должен сказать тебе важную вещь, — произнёс Димитр.

Я подумала, что он предложит встретиться после возвращения. Даже представила, как Эмилия будет улыбаться, услышав о нём.

Но его телефон зазвонил. Он взглянул на экран и сразу стал другим.

— Прости. Я ненадолго выйду.

Пятнадцать минут я смотрела на дрожащий огонёк свечи. Потом встала и пошла за ним.

Во внутреннем дворике я услышала женский голос:

— Ты уже сказала ей правду?

— Нет, — ответил Димитр.

— Завтра она уезжает. Ты не можешь дальше лгать.

Я отступила, но каблук задел разбитую чашку.

— Как ты собираешься от неё избавиться? — спросила женщина.

Димитр тяжело вздохнул.

— Если Мария узнает, что произошло после смерти Веры, она никогда меня не простит.

Я уже хотела уйти, когда женщина произнесла:

— А если с ней случится то же самое?

В этот момент Димитр повернул голову. Его взгляд остановился прямо на моей тени, а рука женщины медленно потянулась к коричневой папке на каменной скамье…

ЧАСТЬ 2

…Пальцы женщины легли на папку, но Димитр резко схватил её за запястье.

— Не здесь, Елена.

— А где? В очередной гостинице, где ты будешь улыбаться ей и ждать подписи?

Я прижалась к холодной стене. Внутри всё оборвалось. Значит, дело было не в случайном звонке и не в какой-то семейной ссоре. Была подпись. И, судя по её голосу, не первая.

— Уйди, — сказал Димитр.

— Я уйду, когда ты перестанешь повторять то, что сделал с Верой.

Он побледнел.

Я не стала ждать. Вернулась в зал, взяла сумочку и направилась к выходу. Официант поставил передо мной тарелку с остывшей рыбой.

— Госпожа Мария, господин Димитр сейчас вернётся.

— Передайте ему, что я устала.

На улице пахло солью и мокрым камнем. Я вызвала такси, но через минуту услышала за спиной:

— Мария, пожалуйста, не уезжай так.

— Отойдите от меня.

— Ты не поняла, о чём шла речь.

— Я поняла достаточно. Вы хотите избавиться от меня, а какая-то Елена знает, что случилось с вашей женой.

Его лицо сжалось.

— Я не собирался причинять тебе зло.

— Тогда почему вы говорили о моей подписи?

Димитр замолчал, и именно это напугало меня сильнее любых слов.

Я села в машину и назвала адрес гостиницы. Водитель включил радио, но я попросила выключить его. На коленях лежала моя сумочка, внутри — паспорт, билет и маленькая фотография Ивана. Я сжала её так сильно, что картон впился в кожу.

В номере я сразу позвонила Эмилии.

— Мамо, что случилось?

— Я познакомилась с человеком, который хотел воспользоваться мной.

— Где ты?

— На Мадейре. Завтра возвращаюсь.

— Я сейчас сяду в самолёт.

— Нет. Просто будь на связи.

Я рассказала ей всё. Эмилия долго молчала, потом спросила:

— Ты подписывала какие-нибудь бумаги?

— Нет.

— Передавала ему паспорт?

— Только когда он помогал купить билет на экскурсию.

— Проверь сумку.

Я выложила вещи на кровать. Паспорт был на месте. Но между страницами путеводителя нашёлся сложенный лист. На нём стояли мои имя, адрес в Болгарии и строка о доверенности на управление недвижимостью.

Я не подписывала его. Внизу уже была чужая дата — завтрашняя.

В дверь постучали.

— Мария, это я, — сказал Димитр. — Открой. Я должен объяснить.

— Уходите.

— Елена лжёт не во всём, но она хочет разрушить мою жизнь.

— А вы хотели разрушить мою?

За дверью стало тихо.

Потом он сказал:

— Я встретил тебя не случайно.

У меня похолодели пальцы.

— Что это значит?

— Завтра утром я расскажу всё. Только не уезжай раньше.

— Я уже вызвала машину в аэропорт.

— Если ты уедешь, человек, который забрал у Веры всё, доберётся до тебя.

Я открыла рот, но не успела ответить. В конце коридора хлопнула дверь. Димитр обернулся, и его лицо изменилось.

К нам шла Елена. В руках она держала не папку, а старую фотографию, на которой Димитр стоял рядом с женщиной, удивительно похожей на меня…

— Теперь, — сказала Елена, — она должна узнать, почему ты выбрал именно её…

ЧАСТЬ 3

…Елена остановилась перед дверью и протянула мне фотографию через узкую щель.

На снимке Димитр стоял у моря рядом с Верой. Но я смотрела не на него. На Вере была моя брошь — овальная, янтарная, с тонкой золотой цепочкой. Я потеряла такую же после похорон Ивана и считала, что она осталась в его вещах.

— Откуда у неё эта брошь? — спросила я.

Димитр опустил глаза.

— Вера купила её в Пловдиве.

— В Пловдиве? Когда?

— За год до нашей встречи, — ответила Елена. — У женщины, которая торговала украшениями на рынке. Той самой женщины, чьё имя и адрес появились в его записной книжке после похорон Веры.

Я почувствовала, как пол под ногами стал мягким.

— Вы следили за мной?

— Не я, — сказал Димитр. — Елена нашла тебя через старую записную книжку Веры. Вы были похожи. Не только внешне. Одинаково доверяли людям.

— Поэтому вы подошли ко мне на улице?

Он молчал.

— Ответьте!

— Да.

Это короткое слово ударило сильнее, чем крик.

Елена расплакалась, но я не могла пожалеть её.

— Что произошло с Верой?

Димитр сел на деревянную скамью. Рядом с его ботинком лежал тот самый бумажный пакет от пирожков, смятый и промокший.

— Вера заболела, — сказал он. — Ей было трудно ходить к нотариусу. Я убедил её подписать доверенность, чтобы продать квартиру и оплатить лечение.

— Но лечение не оплатили, — тихо произнесла Елена.

Димитр закрыл лицо руками.

— Я отдал деньги человеку, который обещал выгодно вложить их. Он исчез.

— Не лги, — сказала Елена. — Ты перевёл их на счёт, которым управляла твоя знакомая. А потом Вера умерла, потому что ты оставил её одну в клинике, когда она просила вызвать дочь.

Димитр вскочил.

— Я боялся, что меня посадят за долги!

— И решил найти другую вдову, — сказала я.

Он ничего не ответил.

Елена достала из папки копию перевода и положила её на стойку администратора. Получателем была фирма, зарегистрированная на имя Димитра. Лист с моей доверенностью оказался черновиком, но дата показывала: утром он собирался вести меня к нотариусу.

— Он хотел продать твою квартиру, — сказала Елена. — А потом исчезнуть до того, как ты поймёшь, что подписала.

— Я бы всё вернул, — прошептал Димитр.

— Вере ты тоже это обещал, — ответила Елена.

Администратор гостиницы, пожилая португалка Роза, вдруг подошла к нам. Она услышала имя Веры и побледнела.

— Я работала сиделкой в клинике, — сказала она. — Вера просила меня позвонить дочери. Ваш муж запретил.

Димитр отступил.

— Роза, не вмешивайтесь.

— Я молчала шесть лет. Больше не буду.

И тогда телефон Елены зазвонил. Она выслушала собеседника, посмотрела на меня и медленно сказала:

— Мария, это из Болгарии. В вашем доме кто-то уже ищет документы на квартиру…