Я вошла к самому опасному человеку Нью-Йорка в выцветшей форме, но после одного вопроса его брат побледнел

Когда я вынула изо рта Сальваторе Ломбарди крошечный металлический осколок, его брат уронил стакан с водой.

Стекло разбилось о мраморный пол частного кабинета. Шесть охранников одновременно положили ладони на оружие, а я замерла над стерильным лотком, где рядом с окровавленным корнем лежал кусочек металла размером с рисовое зерно.

— Это не часть пломбы, — сказала я.

Сальваторе сидел в кожаном кресле, неподвижный, как памятник. Только желваки на его скулах выдавали боль. Восемь лет этот человек, которого в Беллхейвене называли Чёрным королём, питался почти одной похлёбкой: ни один врач не мог понять, почему повреждённый коренной зуб продолжает воспаляться.

Я приехала сюда не ради тайны. Три дня назад мне предложили десять тысяч долларов за визит, и я согласилась, потому что отцовская стоматологическая клиника должна была закрыться в конце недели. После смерти отца я продала машину, опустошила накопления и перестала платить себе зарплату. На двери кабинета уже висело предупреждение арендодателя.

А теперь я стояла в особняке человека, от одного имени которого люди понижали голос.

— Елена, — произнёс Сальваторе. — Вы сказали, что это не пломба. Тогда что это?

— Пока не знаю. Мне нужно рассмотреть осколок и задать несколько вопросов.

— Задавайте.

В дверях появился Кармайн, его младший брат. Он был моложе всего на пять лет, носил дорогой костюм и улыбался так, будто уже заранее выиграл спор.

— Может, сначала закончим лечение? — спросил он. — Мой брат не любит, когда чужие люди роются в старых историях.

— Тогда пусть не отвечает, — сказала я. — Но кусочек металла останется у меня.

Улыбка Кармайна исчезла.

Сальваторе медленно повернул к нему голову.

— Ты что-то знаешь?

— Я знаю только, что доктору пора уходить.

— Я спросил не тебя.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля крови упала на белую салфетку.

Восемь лет назад Сальваторе пережил нападение в порту. Трое его людей погибли, сам он получил пулю в лицо и исчез на несколько месяцев. С тех пор он никому не позволял приближаться к себе без проверки. Но сегодня, когда я приказала ему открыть рот, он подчинился без единого возражения.

Я вспомнила снимок: возле повреждённого корня виднелась тонкая металлическая линия, уходившая глубже ткани. Обычная пуля не могла оказаться там случайно.

— В ту ночь вы были ранены только в лицо? — спросила я.

— Так говорили врачи.

— А вы сами что помните?

Сальваторе посмотрел на осколок.

— Помню запах горелого масла. Крик моего водителя. И то, как Кармайн вытащил меня из машины.

У брата дрогнула рука.

Я осторожно положила находку в маленький стеклянный контейнер и закрыла крышку. На его стенке проступила красная точка крови.

— Мне нужно проверить металл, — сказала я. — И мне нужно, чтобы вы рассказали, где именно вас нашли.

Сальваторе поднялся. Охранники напряглись.

— Вы вернётесь завтра.

— Если мне позволят.

Он посмотрел на Кармайна.

— Она вернётся.

Я уже собирала инструменты, когда за дверью раздались быстрые шаги. В кабинет вошёл седой мужчина с папкой, перевязанной жёлтой лентой. Он наклонился к Сальваторе и прошептал:

— Мы нашли человека, который восемь лет молчал о нападении.

Кармайн рванулся к нему, но Сальваторе поднял руку.

— Папку сюда.

Седой мужчина протянул её мне. Я коснулась застёжки, а за моей спиной Кармайн тихо сказал:

— Доктор, если вы откроете её, назад дороги не будет…

ЧАСТЬ 2

Я не успела открыть папку. Кармайн схватил её первым, но Сальваторе перехватил его запястье.

— Отдай.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — процедил Кармайн.

— Зато понимаю, чего боишься.

Я стояла у стола, сжимая контейнер с металлическим осколком. Пластиковые перчатки липли к пальцам, а сердце билось так сильно, что я слышала его в ушах.

— Если это связано с нападением, я должна знать, — сказала я.

— Вы должны лечить зубы, — ответил Кармайн.

— Я уже закончила лечение. Теперь вы оба объясните, почему кусок металла оказался внутри кости.

Сальваторе вырвал папку из руки брата и бросил её на стол. Жёлтая лента ударилась о дерево.

— Выйдите все, — приказал он.

Охранники переглянулись.

— Все, кроме доктора.

Кармайн остался. Его лицо стало неподвижным, но под воротником пульсировала жилка.

Сальваторе развязал папку. Внутри лежала старая схема портового склада, выцветшая фотография машины и несколько страниц, исписанных неровным почерком.

— Это записка от моего бывшего водителя, — сказал он. — Он исчез в ту ночь.

— Его нашли сегодня? — спросила я.

— Нашли его дочь. Она принесла бумаги после смерти отца.

Я наклонилась над схемой. На ней красным карандашом был обведён не въезд, где произошла стрельба, а боковые ворота, ведущие к складу девятнадцать.

— Что это значит?

Кармайн резко шагнул к столу.

— Ничего. Старик был напуган и всё перепутал.

— Тогда почему ты не хочешь, чтобы брат прочитал? — спросила я.

Он посмотрел на меня с такой ненавистью, что я почувствовала холод под лопатками.

Сальваторе перелистнул страницу. Там было написано: «Машина стояла не там. Нападение началось раньше. Он открыл ворота сам».

— Кто открыл? — спросил Сальваторе.

Кармайн усмехнулся.

— Твой водитель мог иметь в виду кого угодно.

— Он написал «он».

— И что?

— А ты тогда единственный имел ключ от внутренних ворот.

Кармайн отступил. На его манжете блеснула серебряная запонка в форме якоря. Я уже видела такую утром на фотографии в папке.

— Ты был рядом, — сказала я. — Почему на снимке тебя нет?

— Потому что я приехал позже.

— Но водитель написал, что видел тебя у ворот.

Сальваторе поднял глаза.

— Ты сказал, что всю ночь находился в машине.

— Я ошибся.

— В чём ещё?

Кармайн ударил ладонью по столу. Контейнер с осколком подпрыгнул и покатился к краю.

— Хватит! Ты выжил только потому, что я вытащил тебя. Пока ты лежал в больнице, я удерживал семью, деньги и порт. А теперь какая-то девчонка с дешёвыми инструментами решила стать судьёй?

Я поймала контейнер. Крышка щёлкнула.

Сальваторе долго смотрел на брата.

— Она нашла то, что ты не смог уничтожить.

Кармайн побледнел.

В этот момент зазвонил мой телефон. Номер был незнакомым. Я ответила.

— Доктор Руссо? — спросил женский голос. — Меня зовут Марта Беллини. Мой отец был водителем Сальваторе. У меня есть вторая часть правды. Но если вы хотите её услышать, приезжайте одна. И не доверяйте человеку, который сейчас стоит рядом с вами…

Связь оборвалась. Я подняла глаза.

Кармайн уже держал руку под пиджаком…

ЧАСТЬ 3

Я отступила к стоматологическому креслу, не выпуская телефон.

— Уберите руку, — сказала я.

Кармайн улыбнулся, но его глаза остались пустыми.

— Вы слишком много фантазируете, доктор.

— А ты слишком быстро испугался.

Сальваторе повернулся к брату.

— Достань руку из кармана.

— Сал, послушай меня.

— Я сказал — достань.

Кармайн медленно поднял ладонь. В ней не было оружия, только связка ключей. Но один ключ был покрыт свежей ржавчиной, такой же, как на схеме ворот склада девятнадцать.

Сальваторе взял папку и вышел в соседнюю комнату. Я последовала за ним. На стене висела большая фотография семьи, сделанная за месяц до нападения. Сальваторе стоял в центре, Кармайн — у его правого плеча, а за ними виднелся тот самый водитель.

— Посмотрите на фотографию, — сказала я. — У водителя нет правой перчатки.

Сальваторе нахмурился.

— И что?

Я достала снимок из папки. На увеличенной копии была видна тонкая металлическая застёжка на его левой руке.

— Ваша пуля вошла не снаружи, — объяснила я. — Осколок в зубе — часть маленького устройства, которое крепилось к внутренней стороне лица. Возможно, это был фрагмент самодельного взрывателя или металлической заклёпки от скрытого оружия. Но он оказался там до того, как началась стрельба.

— Значит, меня хотели убить раньше, — произнёс Сальваторе.

— Да. И тот, кто стоял рядом, должен был знать, где вы окажетесь.

Дверь распахнулась. Вошла Марта Беллини — женщина лет пятидесяти, в мокром пальто, с деревянной тростью. За ней стоял один из охранников.

— Она приехала сама, — сказал он. — Назвала код, который знали только люди из старого порта.

Марта посмотрела на Кармайна.

— Я узнала его сразу.

— Вы лжёте, — сказал Кармайн.

— Мой отец не лгал перед смертью. Он написал, что в ночь нападения именно вы открыли ворота и велели ему подать машину к складу девятнадцать. Вы сказали, что Сальваторе нужно срочно вывезти груз. А потом впустили людей, которые стреляли.

Сальваторе стоял неподвижно.

— Почему отец молчал?

— Потому что вы держали его дочь под наблюдением. И потому что после нападения он нашёл в машине эту вещь.

Марта достала из сумки маленький жестяной футляр и положила его на стол. Внутри лежала старая записка и фотография Кармайна у ворот.

Кармайн рванулся к футляру, но Сальваторе толкнул его обратно.

— Ты продал меня, — сказал он.

— Я спас семью! — выкрикнул Кармайн. — Ты собирался убрать всех, кто знал о нашем тайном счёте. Люди из порта предложили мне место и деньги. Я думал, ты умрёшь, а я удержу бизнес.

Сальваторе побледнел.

— Ты не просто открыл ворота. Ты приказал стрелять.

— Я не знал, что они будут стрелять в тебя!

Марта тихо сказала:

— Он знал. Мой отец слышал, как Кармайн сказал: «Пусть король исчезнет вместе со своей короной».

Кармайн опустил голову. Сальваторе отвернулся, словно получил удар.

Но тут телефон Марты завибрировал. Она взглянула на экран и протянула его Сальваторе.

— Есть ещё одна проблема. Люди, которым Кармайн продал порт, уже сегодня приехали в Беллхейвен. Они знают, что доказательства нашлись. И направляются сюда…