Я вернулась с военной базы и застала чужую семейную вечеринку у озера — но после моих слов Брэндон побледнел

Когда Брэндон Вэнс приказал мне убрать свой потрёпанный грузовик от моего дома, на террасе за его спиной взорвался новый приступ смеха.

Я стояла у нижней ступеньки крыльца, не чувствуя плеча, на котором висела выцветшая оливковая сумка. За спиной остались четыре часа дороги от военной базы и девять месяцев службы вдали от дома. Передо мной — мой дом у озера, который я представляла каждую ночь.

Только теперь его почти невозможно было узнать.

Три огромных грузовика перегородили подъездную дорожку. Их тяжёлые колёса раздавили полосы полевых цветов, которые я выращивала три лета. Из распахнутых французских дверей гремела музыка. Незнакомые дети носились по гостиной, оставляя мокрые следы на тиковом полу. На моих керамических кружках с ручной росписью кто-то подавал лимонад.

На перилах висели чужие полотенца.

Брэндон вышел ко мне, держа в руке недоеденный бургер. Он оглядел мои потёртые ботинки, выцветшие джинсы и сумку, будто перед ним стояла случайная попрошайка.

— Ну надо же, кого принесло ветром, — громко сказал он.

С террасы повернулись несколько родственников. Кто-то хихикнул.

— Брэндон, — произнесла я, — что здесь происходит?

Он вытер пальцы о салфетку и указал на дорогу.

— Это семейные выходные. Тебя не приглашали. Развернись и езжай обратно.

Усталость внутри меня отступила, уступив место ледяному спокойствию.

— Это мой дом.

Он рассмеялся так громко, что ребёнок у лестницы подпрыгнул.

— Твой? Хлоя сказала, что дом снят на месяц. Ты опять что-то путаешь, Сэм.

Хлоя была его женой и моей младшей сестрой. Мы не разговаривали почти два года — с того дня, когда она потребовала продать дом, чтобы закрыть свои долги, а я отказалась. После этого она называла меня жадной, бессердечной и даже написала матери, что я бросила семью ради службы.

Я посмотрела на людей вокруг. Ни один из них не знал, почему Хлоя сама не приехала на это семейное торжество.

— Где она? — спросила я.

Улыбка Брэндона на мгновение стала деревянной.

— У неё дела. Не переводи разговор.

— Она знала, что я возвращаюсь сегодня?

— Хватит устраивать сцену, — вмешалась его мать, Марта, стоявшая у гриля. — Дом всё равно семейный.

Я перевела взгляд на замок задней калитки. Он был выломан. Под техническим ящиком, где я когда-то оставляла запасной ключ, валялась пустая пластиковая коробка.

Значит, они не снимали дом.

Они проникли сюда.

Брэндон шагнул ближе.

— Забирай свою сумку и не позорь нас перед детьми.

Я медленно поставила её на деревянную ступеньку. Внутри лежала не только форма и бельё. Я привезла папку, которую получила утром в окружном управлении, прежде чем выехать с базы.

Брэндон скрестил руки.

— Что ты собираешься делать?

Я взялась за молнию. Металлический бегунок громко прошёл по ткани, и музыка на террасе вдруг показалась слишком далёкой. Я достала плотную папку с печатью и подняла глаза на человека, который только что выгнал меня из собственного дома.

— Сейчас ты узнаешь, кому принадлежит этот берег.

Моя рука легла на застёжку папки, и в этот момент у подъездной дорожки раздался резкий звук тормозов…

ЧАСТЬ 2

Дверца белого фургона захлопнулась, и к крыльцу быстро поднялась женщина в бежевом костюме. В руке она держала планшет и связку ключей.

— Саманта Хейс? — спросила она.

— Да.

Женщина бросила взгляд на толпу, на мокрые полотенца, на грузовики, расплющившие цветы.

— Я Нора Блейк, специалист окружного управления по регистрации недвижимости. Вы просили встретиться до конца рабочего дня.

Брэндон шагнул между нами.

— Здесь частное семейное мероприятие. Вам лучше уехать.

Нора даже не посмотрела на него.

— Я приехала по срочному запросу владелицы участка.

— Владелец здесь я, — отрезал Брэндон.

В его голосе было столько уверенности, что у меня внутри неприятно сжалось. Не от страха. От понимания: он действительно верил в собственную ложь.

Я раскрыла папку, но не вынула бумаги.

— Нора, прежде чем мы продолжим, скажите мне: кто подал заявку на изменение сведений по дому на Уиллоу-Крик, четыреста двадцать пять?

На террасе стихли разговоры.

Нора нахмурилась.

— Вы получили уведомление?

— Ответьте.

Она посмотрела на планшет.

— Заявка была подана три дня назад. Подпись поставлена от вашего имени. В ней указано, что вы передаёте право пользования домом компании «Вэнс Отдых» до конца года.

У меня перехватило дыхание.

— Я ничего не подписывала.

— Я так и предположила. Поэтому и попросила вас явиться лично.

Брэндон резко протянул руку.

— Это недоразумение. Хлоя занимается бумагами.

— Тогда позвоните ей, — сказала я.

Он достал телефон, но пальцы у него дрогнули. Первый звонок ушёл в пустоту. Второй — тоже.

— Она в больнице, — внезапно сказала Марта.

Я повернулась к ней.

— С чем?

Марта отвела глаза.

— У неё давление. Она не может сейчас говорить.

— Забавно, — пробормотала я. — Утром Хлоя прислала мне сообщение, что не хочет больше иметь со мной дела.

Брэндон побледнел, но тут же повысил голос.

— Ты приехала после девяти месяцев отсутствия и решила разрушить семейный праздник из-за бумажной ошибки?

— Ты выломал замок на моей калитке.

— Хлоя сказала, что у неё есть разрешение.

— Разрешение от кого?

Он замолчал на долю секунды, а потом ткнул пальцем в папку.

— Покажи документ. Если ты действительно хозяйка, всё закончится за минуту.

Я вынула первый лист и положила его на перила. Нора встала рядом. Внизу стояло моё имя, а под ним — дата покупки, сумма и отметка о полной оплате. Дом был приобретён мной за год до первой командировки. Ни Хлоя, ни Брэндон не имели к нему отношения.

Марта шумно вдохнула.

— Но Хлоя сказала, что ты подписала отказ.

— Хлоя сказала много чего.

Брэндон схватил лист. Его глаза забегали по строкам.

— Это копия. Копию можно подделать.

Нора впервые посмотрела ему прямо в лицо.

— Оригинал хранится в архиве. А вот ваша заявка уже отправлена на проверку. Если вы использовали поддельную подпись, проблема будет не в том, кто оплатит уборку.

С террасы донёсся детский плач. Один из грузовиков вдруг включил фары, ослепив нас.

Телефон Норы зазвонил. Она ответила, выслушала несколько секунд и протянула мне аппарат.

— Это из клиники. Звонят по поводу Хлои.

Я взяла телефон.

— Саманта? — раздался незнакомый женский голос. — Ваша сестра просила передать, что если вы покажете документы, то никогда не узнаете, почему она отправила Брэндона сюда. И ещё… она оставила для вас кое-что у нотариуса…

ЧАСТЬ 3

— Кто вы? — спросила я, сжимая телефон так сильно, что побелели пальцы.

— Меня зовут Элин Рид. Я работаю в клинике. Хлоя приехала сюда утром, но у неё случился приступ. Перед тем как её увезли, она попросила позвонить вам, если появится Брэндон.

— Что она оставила у нотариуса?

На другом конце повисла пауза.

— Она сказала, что вы поймёте, когда увидите имя Гарольда Вэнса.

Брэндон резко дёрнулся.

— Не слушай её! Это семейное дело.

Элин услышала его голос.

— Он рядом с вами?

— Да.

— Тогда вы должны знать: Хлоя утверждает, что именно он заставил её подписать бумаги.

Я медленно опустила телефон.

— Кто такой Гарольд Вэнс? — спросила Нора.

Брэндон отступил к перилам.

— Мой отец. Но он умер два года назад.

— Перед смертью он приходил в окружное управление, — сказала Нора. — Я помню его. Он пытался получить копию вашей записи о собственности, Саманта.

— Зачем?

Ответил не Брэндон. Марта.

— Он хотел продать участок, — сказала она, глядя в землю. — У него были долги.

Я почувствовала, как холод поднимается от ступней к груди.

— Продать мой дом?

Марта закрыла глаза.

— Он сказал, что ты никогда не узнаешь. Хлоя нашла документы после его смерти. А Брэндон решил, что сможет довести дело до конца.

— Поэтому вы устроили здесь праздник? — спросила я.

Брэндон резко обернулся к матери.

— Замолчи!

— Нет, — ответила Марта. — Я слишком долго молчала.

Она достала из кармана фартука маленький латунный ключ.

— Гарольд оставил сейф в гараже. Брэндон искал там бумаги прошлой зимой. Я видела, как он забирал папку.

У меня пересохло во рту.

— В папке была моя подпись?

— Нет. Там было письмо, — сказала Марта. — Гарольд писал, что дом твой и что он хотел заставить тебя продать его, потому что считал: женщина на службе не сможет защитить своё имущество.

Брэндон ударил ладонью по перилам.

— Он был старым больным человеком! Он не отвечал за себя.

— Но ты отвечал, — сказала я.

Нора достала из сумки новый бланк.

— Ваша сестра сегодня утром принесла заверенное заявление. В нём она признаёт, что разместила объявление о сдаче дома, взяла с нескольких семей задатки и приказала Брэндону заселить всех сюда, пока вы на службе.

На террасе кто-то прошептал: «Задатки?»

— Она хотела собрать деньги и уехать, — продолжила Нора. — Но затем узнала, что вы возвращаетесь раньше. Поэтому отправила сюда Брэндона. Он должен был убедить родственников, что дом уже принадлежит семье.

Брэндон смотрел на меня, и его лицо стало почти прозрачным.

— Я собирался всё вернуть.

— После продажи дома?

Он не ответил.

Снизу взвыл подъехавший эвакуатор. Люди начали отступать от грузовиков.

Нора свернула заявление.

— Саманта, в клинике сказали ещё одно. Хлоя просила вас приехать к ней как можно скорее. Она утверждает, что у неё есть доказательство, кто именно подделал вашу подпись.

Я посмотрела на Брэндона.

Он сделал шаг назад.

И тогда из его кармана выпал маленький пластиковый накопитель с наклейкой окружного архива…