Я увидел беременную женщину, которую бросил девять месяцев назад, на больничной каталке — и мой телохранитель побледнел

Двери реанимации распахнулись прямо передо мной, и на каталке пронесли женщину, которую я бросил девять месяцев назад, почти без сознания и в луже крови.

— Давление падает! Срочно вызывайте акушера и кардиолога! — крикнула медсестра.

Я сидел в отдельной комнате частной клиники рядом с Эмили и отвечал на сообщения, пока её отец ждал моего решения по сделке. Внешне я был просто богатым владельцем сети клубов. На самом деле через эти клубы проходили деньги людей, чьи имена не произносили даже шёпотом.

Я привык, что любой вопрос решается звонком.

Но теперь телефон выскользнул из моей руки.

На каталке лежала Брин Холлоуэй. Её тёмные волосы прилипли ко лбу, губы посинели, а под тонкой больничной простынёй отчаянно двигался огромный живот. На шее у неё висел маленький бронзовый ключик на медном шнурке — тот самый, который я когда-то подарил ей от квартиры над моим клубом.

Я сам запер за ней дверь.

Девять месяцев назад Брин стояла в прихожей, прижимая ладонь к груди, и пыталась не плакать. Я помнил каждую деталь: разбитую чашку у её ног, запах корицы от свечи и этот ключик, зажатый в её пальцах.

— Ты не принадлежишь моему миру, Брин, — сказал я тогда.

— Нет, Итан. Это ты просто не хочешь, чтобы я принадлежала твоей жизни.

Я ушёл, оставив ей деньги и короткое сообщение водителю: «Пусть заберёт вещи».

Теперь она боролась за жизнь в нескольких шагах от меня.

— Господин Кроу? — рядом остановился мой телохранитель Ройс.

Он посмотрел на каталку, потом на меня.

— Это ведь девушка из клуба?

— Молчи.

— Мне узнать, куда её повезли?

— Никого не спрашивай. Не вмешивайся. Не произноси её имени.

Ройс впервые увидел, как у меня дрогнула рука.

Каталку скрыли за дверями операционной. На стекле мигнула красная лампа. Я стоял перед ней и считал удары собственного сердца, хотя всю жизнь заставлял других считать свои.

— Итан, — позвала Эмили из коридора. — Что происходит?

Я обернулся. Она держалась за живот, но боль уже исчезла с её лица. Осталась только настороженность.

— Ты знаешь эту женщину? — спросила она.

— Знал.

— Почему ты так смотришь на её живот?

Я не ответил.

Эмили медленно улыбнулась, но улыбка получилась слишком напряжённой.

— Ты ведь не думаешь, что ребёнок твой?

Вопрос прозвучал раньше, чем я успел произнести эту мысль вслух.

Я направился к стойке медсестры. За стеклом женщина в зелёной форме листала папку Брин. Увидев меня, она подняла глаза, затем быстро посмотрела на первую страницу. Её лицо изменилось.

— Чем могу помочь, господин? — спросила она.

— Мне нужно знать, как она.

— Вы родственник?

Я открыл рот, но за моей спиной Эмили резко вдохнула. В этот момент медсестра перевернула страницу, увидела прикреплённый к карте лист и потянулась к телефону.

— Подождите, — сказал я.

Она уже набирала номер.

— В этой папке есть заявление, которое вы должны увидеть лично. Но сначала мне нужно попросить вас отойти от стойки и дождаться представителя службы безопасности…

Ройс шагнул вперёд, а я заметил, как медсестра достаёт из нижнего ящика тонкую папку с жёлтой застёжкой. Её пальцы легли на край, и она начала открывать её…

ЧАСТЬ 2

…На первой странице стояла моя фамилия.

Я почувствовал, как коридор качнулся, хотя ноги не двигались.

— Что это? — спросил я.

Медсестра прижала папку к груди.

— Документ, который мисс Холлоуэй оставила при поступлении. Она настояла, чтобы его передали только вам.

— Она была в сознании?

— Едва. Но она несколько раз повторила ваше имя.

Эмили подошла ближе.

— Итан, мы уходим, — сказала она. — Сейчас же.

— Я никуда не уйду.

— Ты не имеешь права вмешиваться в лечение этой женщины.

— А ты имеешь право решать за меня?

Её лицо стало холодным.

— Я решаю за нас обоих, пока ты не начнёшь думать головой.

Эта фраза ударила сильнее, чем должна была. Брин говорила почти то же самое в ту ночь, когда я выставил её из квартиры. Только в её голосе была боль, а в голосе Эмили — страх.

Медсестра провела пальцем по краю папки. На застёжке блестела капля дезинфицирующего раствора.

— Мисс Холлоуэй сказала, что если вы попытаетесь забрать документ силой, мы должны вызвать полицию.

Ройс тихо произнёс:

— Никто не собирается применять силу.

Я посмотрел на него.

— Уведи Эмили в комнату ожидания.

— Итан!

— Сейчас.

Она не ушла. Вместо этого достала телефон и отошла к окну. Я увидел, как она быстро отправила сообщение. Через минуту в конце коридора появился её отец, Виктор Лейн, в дорогом пальто и с адвокатом.

Я понял: они приехали слишком быстро.

— Ты вызвал их? — спросил я.

— Нет, — ответила Эмили.

Виктор остановился передо мной.

— Итан, больница не место для сцен. Ты плохо себя чувствуешь. Поедем домой.

— Почему ты здесь?

— Эмили позвонила.

— Когда?

Она отвела глаза.

За дверями операционной кто-то закричал короткую команду. Красная лампа продолжала гореть. Я представил Брин под ярким светом, врачей над её телом и ребёнка, который мог быть моим.

— Она беременна, — сказал Виктор. — Но это не твоя проблема.

— Ты даже не спросил, о ком речь.

Его рука остановилась на серебряной пряжке портфеля.

— В этом городе много беременных женщин.

Медсестра посмотрела на него и побледнела.

— Вы знакомы с мисс Холлоуэй?

Виктор промолчал.

И тогда я заметил на его манжете тот же запах, что был в квартире Брин в последнюю ночь: горький табак с апельсиновой коркой. Я помнил, как почувствовал его в прихожей, хотя Виктор утверждал, что никогда там не был.

— Ты приходил к ней, — сказал я.

— Не говори глупостей.

— Что ей понадобилось от тебя?

— Она пыталась шантажировать твою семью.

Эмили резко повернулась.

— Папа, хватит.

Одно слово. Всего одно. Но в нём было признание.

Адвокат Виктора шагнул между нами.

— Господин Кроу, вам следует покинуть больницу. В противном случае я буду вынужден сообщить охране, что вы угрожаете моей клиентке.

— Она не ваша клиентка.

— Теперь уже да.

Медсестра сжала папку так, что бумага внутри хрустнула.

— Мисс Холлоуэй подписала доверенность не на вас, — сказала она. — Она указала другого представителя.

— Кого?

Женщина посмотрела на дверь операционной.

— Юриста, который приехал из окружной прокуратуры.

У Виктора впервые дрогнули губы.

В этот момент дверь операционной приоткрылась, и хирург вышел в маске, испачканной кровью.

— Кто из вас Итан Кроу? — спросил он.

— Я.

— Ваша дочь родилась. Но мать в критическом состоянии. Нам нужно ваше согласие на срочное переливание и один ответ.

Он протянул мне планшет.

— В документах указано, что вы отец ребёнка. Вы это подтверждаете?

Эмили издала короткий звук, похожий на смех.

— Он не может это подтвердить.

Хирург нахмурился.

— Тогда почему в отдельном заявлении написано, что мистер Кроу знал о беременности и сознательно отказался от помощи?

Я посмотрел на жёлтую папку.

Виктор тихо сказал:

— Не открывай её.

И именно тогда я понял: Брин оставила мне не просьбу о помощи. Она оставила мне ловушку, способную разрушить всю мою жизнь…

ЧАСТЬ 3

…Я взял папку.

Виктор схватил меня за запястье.

— Итан, если ты сейчас это откроешь, назад дороги не будет.

— Убери руку.

— Ты не понимаешь, что там.

— Впервые за девять месяцев я хочу понять всё.

Ройс оттолкнул его пальцы. Папка упала на стойку, и бронзовый ключик на шее Брин, который я всё ещё видел в памяти, словно звякнул у меня в голове.

Медсестра разомкнула застёжку.

Сверху лежал лист с заголовком, напечатанным крупными буквами: «Заявление об отцовстве и передаче материалов следствию».

Ниже стояла подпись Брин.

Я начал читать.

Она писала, что ребёнок был зачат в квартире над клубом за две недели до нашего разрыва. Что я знал о беременности, потому что она сообщила мне об этом лично. Что после моего ухода к ней приходили люди Виктора Лейна и требовали молчать о счетах, перевозках и подставных фирмах, которыми прикрывалась моя сеть.

Я поднял взгляд.

— Ты знал?

Виктор молчал.

Эмили прошептала:

— Папа хотел только защитить нас.

— От чего?

Медсестра достала из папки карту памяти и маленький диктофон.

— Мисс Холлоуэй принесла это в приёмное отделение месяц назад. Она сказала, что если с ней что-то случится, запись должны передать вам и прокурору.

Ройс включил диктофон.

Из динамика донёсся голос Брин — тихий, но ясный.

— Итан, если ты это слышишь, значит, я больше не могу защищать тебя от правды. Ребёнок твой. Я никогда не просила денег. Я просила тебя перестать делать вид, будто не знаешь, чем зарабатывает твоя семья.

Мой желудок сжался.

Дальше раздался голос Виктора.

— Ты думаешь, он выберет тебя? Итан выберет власть. А если не выберет, я сделаю так, чтобы ты не дожила до родов.

В коридоре стало тихо.

Эмили закрыла рот ладонью.

— Это подделка, — сказал Виктор.

Ройс включил второй файл. На записи был мой голос.

— Ты не принадлежишь моему миру, Брин.

Потом грохот двери.

Потом голос Брин:

— Это не защита, Итан. Это abandonment…

Я не позволил чужому слову прозвучать до конца. Запись продолжилась по-русски, голосом Брин, уже после моего ухода:

— Это не защита, Итан. Это отказ от меня.

Я услышал себя со стороны и впервые понял, каким пустым человеком был в тот вечер.

Хирург нетерпеливо посмотрел на меня.

— Нам нужно ваше решение. Мать теряет кровь.

Я подписал согласие.

— Спасите их обоих.

— Мы сделаем всё возможное.

Он исчез за дверью.

Виктор отступил.

— Ты не посмеешь передать это прокурору.

— Я уже посмел.

Из лифта вышла женщина в тёмном костюме. На её груди висело удостоверение окружной прокуратуры.

— Итан Кроу? — спросила она.

— Да.

— Меня зовут Марта Вейл. Брин Холлоуэй оставила для вас ещё одно сообщение. Но сначала вы должны знать: сегодня утром ордеры на обыск были выданы по всем вашим клубам.

Эмили резко обернулась к отцу.

— Ты говорил, что всё уничтожил.

Лицо Виктора стало белым.

Марта открыла телефон и показала мне фотографию последнего документа.

— Есть ещё одна проблема. Материалы доказывают, что деньги переводились не только через ваши компании. Часть счетов оформлена на Эмили Лейн.

Эмили замерла.

— Папа, ты сказал, что это были свадебные счета.

Виктор посмотрел на неё, но впервые не нашёл слов.

Из операционной донёсся детский плач. Я сделал шаг к двери, однако Марта удержала меня за локоть.

— Итан, прежде чем вы войдёте к дочери, вам нужно услышать последнюю часть записи. Брин сказала, что если ребёнок выживет, за ним придут не только мы.

На экране телефона появился новый входящий вызов с неизвестного номера.

Марта взглянула на него и тихо произнесла:

— Они уже знают, что девочка родилась…