Я родила мужу двух дочерей, а ночью оказалась под мостом — когда он услышал имя моего спасителя, его лицо побледнело

Мой муж приказал вынести меня из квартиры через три часа после родов, пока я прижимала к груди двух новорождённых дочерей и истекала кровью.

В комнате пахло спиртом, горячим молоком и страхом. Акушерка Сильвия только что положила одну девочку мне на левую руку, а вторую — на правую. Они были крошечными, сморщенными и удивительно тихими.

Марк смотрел на них так, будто я принесла ему не детей, а приговор.

— Две девочки? — спросил он.

— Твои дочери, — прошептала я.

— Мне нужен был сын.

Сильвия опустила глаза. Она знала Марка и его тяжёлые шаги в коридоре. Знала, как он ломал дверцы шкафов, когда злился. Но сейчас он подошёл ко мне и резко стянул одеяло с моих ног.

— Пожалуйста, не трогай их, — сказала я.

— Ты даже это не смогла сделать правильно.

Его пальцы сомкнулись на моём запястье. Я закричала, когда он потащил меня к двери. Сильвия вцепилась в край стола.

— Марк, она только родила! Ей нужна помощь!

— Тогда помоги ей дойти.

У меня подкашивались колени. Я прижимала девочек к животу, закрывая их собой, пока Марк тащил меня по лестнице. На площадке соседка высунула голову, но тут же спряталась за дверью. Люди действительно могли смотреть прямо на чужую беду и убеждать себя, что ничего не заметили.

Через двадцать минут меня бросили в фургон. На спине лопнула кожа, когда один из мужчин толкнул меня на металлический пол. Девочки заплакали одновременно.

— Замолчите их, — сказал Марк.

— Они младенцы, — выдохнула я.

— Ненадолго.

Я поняла, что он не просто хочет напугать меня. Он решил, что мы должны исчезнуть.

Фургон остановился под заброшенной эстакадой у Гудзона. Ветер бил так, что боль в теле стала почти прозрачной. Марк вытащил меня наружу, поставил на колени и наклонился к моему лицу.

— Если кто-нибудь спросит, ты сама ушла, — произнёс он.

— Они твои дети.

— Они — причина, по которой ты меня опозорила.

Он ударил меня, а потом ушёл, даже не обернувшись. Я легла боком на ледяной бетон и накрыла дочерей своим пальто. Одна ручка всё время выскальзывала наружу. Я засовывала её обратно, пока могла двигаться.

Фары появились далеко после полуночи. Чёрные машины медленно проехали мимо, но третья вдруг затормозила. Дверца открылась, и на снег ступил высокий мужчина в тёмном костюме.

Я знала его лицо. Элиас Вэнс. Человек, которого в Нью-Йорке боялись даже те, кто никогда не произносил его имени вслух.

— Босс, здесь кто-то есть, — сказал охранник.

Элиас подошёл ближе. Его взгляд остановился на моём окровавленном лице, затем на пальто, под которым шевельнулось что-то маленькое.

— Она жива? — спросил он.

— Не знаю.

Он опустился рядом со мной на колени. Снял шерстяное пальто, завернул в него девочек и прижал к своей груди.

— Вызовите врачей.

— Босс, мы опаздываем на встречу.

— Тогда встреча подождёт.

Последнее, что я запомнила, — его рука под моей спиной и металлический запах крови. Потом жар провалился в темноту.

Когда я открыла глаза, за дверью плакала одна из девочек. Я попыталась подняться, но тело не послушалось.

— Мои дети?

Элиас сидел у окна с папкой на коленях.

— Живы.

Я закрыла глаза от облегчения, но сразу вспомнила Марка.

— Он придёт.

— За вами?

— Не за нами. Он боится того, что я знаю.

В эту секунду в дверь постучали. Охранник вошёл, держа телефон, и прошептал Элиасу несколько слов. Лицо мужчины стало неподвижным.

— Что случилось? — спросила я.

Он посмотрел на комнату, где спали мои дочери, и медленно поднялся.

— Ваш муж узнал, кто вас спас.

Снаружи раздались тяжёлые шаги. Элиас запер дверь, достал оружие и повернулся к замку. Ручка начала опускаться…

ЧАСТЬ 2

Ручка дёрнулась ещё раз, и я вжалась в подушки. Даже слабая, я понимала: люди за дверью пришли не разговаривать.
— Отойдите от двери, — сказал Элиас.
— Девочки там, — прошептала я.
— Поэтому я и прошу.
Он встал между мной и входом. В его руке блеснуло оружие, но голос оставался спокойным. Охранник по имени Томас прижал ладонь к уху, слушая кого-то по маленькому наушнику.
— Их четверо, — сказал он. — Один на лестнице, двое у лифта, ещё один внизу.
— Марк среди них?
Томас посмотрел на меня.
— Его машина стоит у соседнего здания.
Сердце ударило так сильно, что свежие швы на животе отозвались болью. Я хотела закричать, но из детской донёсся тонкий плач. Элиас сразу убрал оружие под пиджак и пошёл туда.
— Не открывайте, — сказала я.
— Я не собираюсь.
Он вернулся с одной девочкой на руках. Её лицо было красным от крика, а крошечные пальцы цеплялись за пуговицу его рубашки. Элиас смотрел на ребёнка с таким выражением, будто держал не младенца, а хрупкое доказательство собственной вины.
— Почему он боится вас? — спросила я.
— Потому что знает, что я не люблю незаконченные дела.
— Я не дело.
— Нет. Вы женщина, которую он попытался убить.
В дверь снова постучали.
— Ава Миллер, — крикнул незнакомый голос. — Ваш муж хочет забрать детей. Если вы откажетесь, он обвинит вас в похищении.
Я почувствовала, как холод возвращается в пальцы.
— Он не имеет права.
— Право иногда начинается с бумаги, — тихо сказал Элиас.
Он передал девочку Томасу, а сам взял папку, лежавшую на столе.
— Что там?
— Ваши медицинские документы. И кое-что, чего в них быть не должно.
До того как он успел объяснить, в коридоре раздался короткий металлический щелчок. Элиас кивнул охранникам. Дверь распахнулась, и двое мужчин рухнули на ковёр, скрученные Томасом и его напарником. Третий бросился к детской, но Элиас перехватил его у стены.
— Кто вас послал?
Мужчина молчал.
Элиас прижал его запястье к мрамору.
— Ещё раз.
— Миллер, — выдавил тот. — Он сказал, что дети нужны живыми.
В комнате стало так тихо, что я услышала потрескивание камина.
— Зачем? — спросила я.
Мужчина усмехнулся.
— Спросите у своего мужа, почему он продал их ещё до рождения.
Элиас резко отпустил его. Я перестала чувствовать боль, холод и даже собственное дыхание.
— Это ложь, — сказала я.
— Возможно, — ответил Элиас, но его взгляд уже был направлен на папку.
Внизу завыла машина. Томас посмотрел на экран телефона.
— Босс, приехала женщина. Говорит, что работала у акушерки Сильвии. У неё с собой бумаги, подписанные Марком.
Элиас открыл внутренний замок и приказал впустить её только после обыска. Через минуту в комнату вошла худенькая женщина в мокром пальто. Она держала в руках коричневую папку, перевязанную бечёвкой.
— Меня зовут Клара, — сказала она. — Я пришла не ради денег. Я слишком долго молчала.
Она положила папку на стол и достала первый лист. Внизу стояла подпись Марка.
— Он приходил к Сильвии ночью, — продолжила Клара. — И оставил распоряжение, которое должно было вступить в силу сразу после родов.
Элиас провёл пальцем по краю бумаги.
— Какое распоряжение?
Клара посмотрела на меня, и в её глазах появилась жалость.
— Ава, вам лучше самой прочитать последнюю страницу…

ЧАСТЬ 3

Клара протянула мне лист, но пальцы дрожали так сильно, что я не смогла его удержать. Элиас взял документ и положил передо мной на кровать.
Вверху стояло моё имя. Ниже — имена двух дочерей. А внизу Марк собственноручно распорядился передать детей частному посреднику сразу после выписки, указав, что мать «не представляет ценности для семьи».
Я перечитала строку дважды.
— Это не может быть настоящим.
— Я видела, как он подписывал, — сказала Клара. — Было около двух часов ночи, в кабинете Сильвии. Он положил на стол деньги и сказал, что девочки должны исчезнуть до рассвета.
— Почему Сильвия согласилась?
Клара сжала мокрый рукав.
— Он угрожал её сыну. Но она не отдала детей. Она спрятала копию у меня и позвонила вам… только вы уже были без сознания.
Элиас поднял взгляд.
— Кому предназначались дети?
Клара достала второй лист. Там была печать частного агентства и фамилия человека, которую Элиас прочитал молча.
— Роман Драгич, — произнёс Томас.
Даже это имя заставило его побледнеть.
— Соперник Элиаса? — спросила я.
— Он контролирует порт, — ответил Элиас. — И давно пытается добраться до моих людей.
Клара кивнула.
— Марк работал на него. Он обещал передать детей как залог за украденные деньги. А вас оставил под мостом, чтобы все решили, будто вы умерли вместе с ними.
Я почувствовала, как внутри что-то обрывается. Марк не просто ненавидел дочерей за то, что они родились девочками. Он заранее оценил их в деньгах.
— Где он сейчас? — спросила я.
— На нижнем этаже, — сказал Томас. — Он требует поговорить лично.
Элиас подошёл к двери.
— Пусть войдёт один.
— Нет, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Я должна увидеть его.
— Вы едва сидите.
— Я сидела под мостом, пока он уезжал. Теперь я хочу, чтобы он смотрел мне в глаза.
Через минуту Марк вошёл. На нём было дорогое пальто, а на щеке — свежая царапина. Он увидел Клару, документы и сразу понял, что всё потерял.
— Ава, ты не понимаешь, во что вмешалась.
— Я понимаю только одно. Ты продал наших детей.
— Я пытался спасти семью.
— От чего? От двух девочек?
Он бросил взгляд на Элиаса.
— От него. Вэнс разрушит тебя, если ты останешься рядом.
— Ты бросил меня на бетон, — сказала я. — Не он.
Марк шагнул вперёд, но Томас перекрыл ему путь.
— Подпись твоя? — спросил Элиас.
Марк сжал кулаки.
— Да. Но деньги я не получил.
— Потому что Драгич передумал? — спросила Клара.
— Потому что он хотел не детей. Он хотел доступ к складам Вэнса. Девочки были только приманкой.
Элиас медленно повернулся к Томасу.
— Что с Марком Драгичу известно?
Телефон Томаса зазвонил. Он ответил, послушал и поднял глаза.
— Босс, Драгич уже в пути. Но он едет не сюда.
— Куда?
Томас посмотрел на меня.
— В клинику, где лежат ваши дочери. И он забрал Сильвию…