Я принесла сыну новость о выигрыше, но услышала за дверью больницы его страшный план — и Полина побледнела

Я услышала, как мой сын назвал мою любовь удобной машиной для выдачи денег, за секунду до того, как собиралась войти в его палату.

Я стояла у двери палаты 214, прижимая к груди сумку с лотерейным билетом. Утром я пять раз проверила цифры и пять раз звонила в лотерейную службу. Триста восемьдесят миллионов песо. До вычета налогов, но всё равно сумма, способная изменить жизнь.

Я приехала к Диего, потому что думала именно об этом. Он лежал в больнице уже третью неделю, говорил о тяжёлой болезни и закрывающемся типографском деле. Я хотела сказать ему, что теперь он сможет оплатить лечение, сохранить мастерскую и больше не просить помощи у кредиторов.

Но дверь была приоткрыта.

— Если мама думает, что я умираю, она отдаст мне всё до последнего песо, — сказал Диего.

Я застыла. Внутри звякнул металлический поднос.

— Тебе не совестно? — спросила женщина.

Я узнала голос Полины, его управляющей.

— Иногда, — засмеялся сын. — Но маме нужно чувствовать себя необходимой. Мне даже просить не приходится. Достаточно сказать, что мне страшно, и она сама начинает искать деньги.

Ремень сумки впился мне в ладонь.

За последние месяцы я продала два браслета моей матери, заложила старую швейную машину и взяла кредит на двести десять тысяч песо. Диего звонил после каждого обследования.

«Мам, врачи боятся внезапного ухудшения».

«Я не знаю, сколько ещё выдержу».

«Если закрою мастерскую, после лечения мне негде будет работать».

Я бежала к нему. Платила. Решала.

Врач никогда не говорил, что болезнь смертельна. Он говорил о сложном аутоиммунном заболевании, долгом лечении и возможных рецидивах. Но мой сын умел превращать осторожные слова в приговор.

— После выписки скажу, что нужно спасать помещение, — продолжил он. — Долги по аренде, карты, промышленный принтер. Если у неё появятся деньги, она сама всё закроет.

— А если её хорошая новость вообще не о тебе? — спросила Полина.

— Любая её новость в конце концов становится моей.

Мне пришлось прижаться плечом к холодной стене. В пятьдесят девять лет я вдруг поняла: мои жертвы были для него не любовью, а системой аварийного финансирования.

Мимо прошла медсестра с подносом.

— Госпожа Тереса, вы не войдёте? Диего вас ждёт.

Я заставила себя улыбнуться.

— Забыла документы в машине. Сейчас вернусь.

На парковке я села в свой старый автомобиль, достала билет и снова сверила цифры. Ошибки не было.

Телефон завибрировал.

«Где ты? Ты говорила, что принесёшь новость».

Я написала: «Пробки. Поговорим позже» — и выключила телефон.

Впервые после его рождения я не побежала к сыну.

Дома я положила билет на стол, где когда-то пересчитывала мелочь для его лекарств, и открыла тетрадь. Написала: «Сколько он мне лгал? Сколько я отдала на самом деле? Что он сделает, если узнает о выигрыше?»

В этот момент пришло сообщение с неизвестного номера.

«Госпожа Тереса, это Полина. Пока не говорите Диего о выигрыше. Вы должны узнать кое-что хуже».

Следом появилась фотография заявления на кредит в миллион двести пятьдесят тысяч песо. На нём были мои удостоверение личности, мой регистрационный номер и подпись, почти неотличимая от моей.

Я потянулась к папке с документами, но в коридоре зазвонил телефон, и на экране высветилось имя Диего…

ЧАСТЬ 2

Я взяла трубку не сразу. На столе лежала фотография заявления, а рядом — билет, который мог превратить меня из должницы в богатую женщину.
— Мам, почему ты выключила телефон? — голос Диего звучал устало. — Мне стало хуже.
— Что именно случилось?
— Давление, слабость, головокружение. Ты же обещала приехать.
Я посмотрела на свою подпись на фотографии.
— Я занята документами.
Он замолчал на секунду.
— Какими документами?
Вопрос прозвучал слишком быстро.
— Обычными. По кредиту.
— Какому кредиту?
Теперь он кашлял. Раньше после такого кашля я уже искала такси.
— Тому, что оформлен на моё имя.
— Мам, ты опять что-то путаешь. Может, из-за стресса?
Я провела пальцем по краю снимка. Бумага была гладкой, но угол фотографии загнулся, словно её долго носили в кармане.
— Я никогда не брала миллион двести пятьдесят тысяч.
— Значит, банк ошибся. Я поговорю с ними.
— Почему ты?
— Потому что я твой сын.
В этой фразе раньше было тепло. Теперь я услышала в ней требование.
— Полина прислала мне документ, — сказала я.
На том конце стало тихо.
— Полина? Она лезет не в своё дело.
— Она утверждает, что знает, откуда взялась подпись.
— Не верь ей. Она хочет забрать мастерскую.
Я записала эти слова в тетрадь.
— Почему ты сразу решил, что речь о мастерской?
Диего тяжело вдохнул.
— Мам, я болен. Не устраивай мне допрос.
— Тогда ответь на один вопрос. Ты просил кредит на моё имя?
— Нет.
Ответ прозвучал раньше, чем я закончила говорить.
Я попрощалась и поехала к Полине в типографию. Было семь вечера, ставни уже опустили, но внутри горела лампа. В воздухе пахло краской и горячей бумагой. Полина открыла после третьего стука.
— Вы пришли одна?
— Да.
Она впустила меня и заперла дверь.
— Диего знает, что я вам написала?
— Теперь знает.
Полина побледнела.
— Тогда у нас мало времени.
Она достала из металлического шкафа папку. Внутри были копии заявлений, счета и лист с перечнем переводов.
— Я работала на него четыре года, — сказала она. — Сначала он действительно болел. Потом понял, что болезнь приносит больше денег, чем работа.
— Вы знали?
— Я знала о поддельных справках для клиентов и о займах. Но не о вашей подписи.
Она показала мне таблицу. Деньги, которые я давала якобы на лечение, уходили на аренду, азартные игры и выплаты по старым долгам. В одной строке значился перевод на имя нотариуса.
— Что это?
— Диего собирался оформить доверенность на управление вашим счётом, если выигрыш окажется настоящим.
Я почувствовала, как под рёбрами разливается холод.
— Откуда вы знаете о выигрыше?
— Он услышал, как вы говорили по телефону у больницы. Потом позвонил мне и сказал подготовить бумаги.
В дверь ударили кулаком.
— Полина! Открой! — крикнул Диего.
Я сжала папку.
— Он пришёл за документами.
Полина посмотрела на меня и прошептала:
— Нет. Он пришёл не за ними. Он уверен, что вы уже подписали всё…

ЧАСТЬ 3

Полина не успела убрать папку. Дверь распахнулась, и Диего вошёл, опираясь на трость. На лице была болезненная бледность, но глаза оставались цепкими.
— Мама, что ты здесь делаешь?
— Жду объяснений.
— В семь вечера? В чужой типографии?
Полина встала между нами.
— Не подходи к ней.
Диего усмехнулся.
— Ты уже настроила её против меня?
Я положила на стол фотографию кредитного заявления.
— Кто подделал мою подпись?
Он взглянул на документ и сразу отвернулся.
— Я не знаю.
— Тогда почему ты сказал по телефону, что поговоришь с банком?
— Потому что хотел помочь.
Полина вынула из папки ещё один лист.
— Помочь ей или себе? Вот копия доверенности, которую ты принёс нотариусу сегодня утром.
Диего рванулся к бумаге, но я успела отодвинуть её.
— Это черновик, — сказал он.
— На нём уже стоит моя подпись.
— Ты сама подписала.
— В какой день?
Он открыл рот и замер.
Полина достала журнал посетителей нотариальной конторы.
— Двенадцатого числа Тереса была в больнице рядом с тобой. В журнале есть отметка о её визите к врачу. А ты был у нотариуса один.
Диего сжал рукоять трости.
— Ты украла эти бумаги.
— Нет, — ответила Полина. — Я сохранила копии, потому что поняла: следующей жертвой стану я.
Она поставила передо мной распечатку переводов. На каждом листе стояла моя фамилия, но деньги уходили на счёт фирмы, принадлежавшей двоюродному брату Диего. Внизу лежала записка из банка: образец подписи получен из старого заявления на мой кредит.
— Ты взял мою подпись из документов, которые я подписала ради твоего лечения? — спросила я.
Диего тяжело опустился на стул.
— Я собирался вернуть всё.
— Когда?
— Когда мастерская снова начнёт приносить деньги.
— А если не начнёт?
Он посмотрел на билет, выглядывавший из моей сумки.
— Ты выиграла, да?
Никто не ответил. Этого хватило.
Его лицо изменилось.
— Мама, послушай. Я не хотел причинить тебе вред. Мне было страшно. Я задолжал людям, которые не разговаривают спокойно.
— Поэтому ты решил украсть у меня жизнь?
— Я хотел только получить доступ к деньгам.
Полина резко вдохнула.
— Он не сказал вам главного.
Диего бросил на неё взгляд.
— Замолчи.
— В заявлении указано, что заём обеспечен домом Тересы. Если банк одобрит его, она может потерять жильё, даже не зная о сделке.
У меня задрожали пальцы. Дом был маленьким, но в нём хранились вещи моей матери и вся моя жизнь.
Я забрала бумаги и направилась к выходу.
Телефон зазвонил ещё до того, как я дошла до улицы. Это был сотрудник банка.
— Госпожа Молина, нам нужно срочно встретиться. Ваше заявление на получение выигрыша уже подано другим человеком…