Меня выставили на торги ради братьев, но после одного взгляда на мои руки горный отшельник резко побледнел

Когда человек у дальней коновязи поднял воротник, я увидела на его запястье знак, который отец запрещал мне даже рисовать на песке.

Это была маленькая звезда с разорванным лучом. Такая же, как на медной напёрсточной крышечке, привязанной к моему запястью. Кожа под ней покраснела от дождя, но я всё равно сжала пальцы, будто могла спрятать знак вместе с пульсом.

— Калеб, — сказал Сайлас Кейн, заметив его взгляд. — Неужели вы решили проверить, как живут люди внизу?

Калеб не ответил. Он смотрел на человека у коновязи.

Тот медленно отступил в грязь.

— Нам пора, — тихо сказал Калеб мне.

— Я не уйду без братьев.

— Поэтому я и сказал «нам».

Его голос был спокойным, но пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки. Он шагнул к переулку, и толпа расступилась перед ним. Никто не хотел оказаться между Калебом Торном и тем, на кого он смотрел.

Я спрыгнула с перевёрнутой кормушки. Под ногами хлюпнула вода, платье прилипло к коленям. Кейн схватил меня за локоть.

— Ты продана, Наоми. Не забывай, кому теперь принадлежишь.

Калеб повернул голову.

— Она не принадлежит никому.

— Деньги уже у меня.

— Тогда считайте их платой за молчание.

Кейн усмехнулся, но цепочка от его часов вдруг перестала покачиваться.

— Вы слишком дорого платите за чужие неприятности, Торн.

— Я знаю цену неприятностям лучше вас.

В его словах было что-то такое, отчего у меня похолодели плечи. Не угроза. Усталость человека, который слишком долго ждал беды.

Мы дошли до сеновала вдовы Пруитт к половине третьего. Дождь барабанил по крыше, пахло мокрым сеном и овечьей шерстью. Илай выскочил навстречу, прижимая Майку к боку.

— Наоми! — крикнул Илай. — Ты вернулась!

Майка бросился ко мне и вцепился в мокрый фартук.

— Мы теперь будем жить у этого большого человека?

— Пока не решим, — сказала я.

— Решать нечего, — вмешалась вдова Пруитт. — Люди Кейна искали мальчиков дважды. В третий раз я их не удержу.

Калеб присел перед Илаем.

— Ты видел кого-нибудь с таким знаком? — спросил он, показывая запястье.

Илай побледнел.

— Вчера один мужчина приходил к сеновалу. Он сказал, что знает, где папа спрятал карту.

— Какую карту? — спросила я.

Брат посмотрел на меня, потом на Калеба.

— Папа велел никому не говорить. Но перед смертью он сказал, что если придёт человек с медной звездой, надо спросить его про Вдовий хребет.

Калеб резко поднялся. Его колено задело деревянное ведро, и оно с грохотом покатилось по полу.

— Что именно сказал отец?

— «Не отдавай её Вейну», — прошептала я. — Он повторил это перед смертью.

В сеновале стало тихо, даже дождь будто отступил.

Калеб достал из-за пояса нож и разрезал кожаный ремешок на своей сумке. Внутри лежала сложенная карта, промокшая по краям, и маленький железный ключ.

— Ваш отец оставил мне не карту, — сказал он. — Он оставил предупреждение.

Внизу, у дороги, заржала лошадь. Потом послышались шаги.

Калеб погасил фонарь.

— Не двигайтесь, — прошептал он.

Дверь сеновала медленно распахнулась, и на пороге появился Сайлас Кейн с двумя вооружёнными людьми. Он держал в руке не книгу долгов, а узкую кожаную папку. Его улыбка исчезла.

— Наоми, — сказал Кейн, — пришло время узнать, за что на самом деле заплатил этот отшельник…

ЧАСТЬ 2

Калеб шагнул между мной и дверью, заслонив нас плечами. На пороге стояли Кейн и двое его людей. У одного в руке был револьвер, у другого — железный крюк для мешков. Вода стекала с их шляп на доски.

— Уходите, — сказал Калеб.

— Это мои деньги, — ответил Кейн. — И моя должница.

— Ты продал ей свободу за девяносто долларов.

— Я продал не свободу. Я купил право забрать то, что принадлежит отцу.

Я почувствовала, как Илай вцепился мне в платье.

— У моего отца ничего не было, — сказала я.

Кейн поднял кожаную папку.

— Тогда почему он оставил это у меня на хранение?

Калеб резко посмотрел на папку. В его лице мелькнула такая тревога, что страх во мне стал тяжелее.

— Не слушай его, Наоми, — сказал он.

— Почему?

— Потому что он умеет превращать ложь в бумагу.

Кейн усмехнулся.

— А ты умеешь превращать чужих детей в щит? Спроси его, сколько людей погибло в шахте под Вдовьим хребтом.

Калеб шагнул вперёд. Доска под его сапогом жалобно скрипнула.

— Ещё слово — и ты уйдёшь отсюда без зубов.

— Попробуй. Но сначала объясни Наоми, почему её отец перед смертью передал тебе знак.

Я посмотрела на медную звезду у себя на запястье.

— Что это означает?

Калеб молчал.

Молчание оказалось страшнее ответа.

Вдова Пруитт вдруг резко распахнула заднее окно.

— Через сад! — крикнула она. — Люди Кейна уже у конюшни!

Калеб схватил железный ключ, карту и меня за руку. Илай повёл Майку к окну. Мы спустились в мокрый сад, где яблони царапали лица тонкими ветками. Я слышала крики, топот, звон разбитого фонаря.

— Куда мы идём? — спросила я, задыхаясь.

— К старой мельнице.

— Там нас найдут.

— Если найдут, значит, уже поздно.

У мельницы пахло речной тиной и горелым зерном. Калеб отодвинул камень под водяным колесом и показал узкий лаз. Внутри была сухая ниша, а в ней — жестяная коробка, завёрнутая в промасленную ткань.

Майка закашлялся. Я сняла с себя мокрый платок и прикрыла ему рот.

— Папа знал об этом месте? — спросила я.

— Он помогал мне его сделать.

— Тогда почему я ничего не знала?

Калеб посмотрел на меня.

— Потому что твой отец хотел, чтобы ты выжила, даже если он не успеет.

Он открыл коробку. Внутри лежали несколько листов, осколок чёрного камня и фотография, выцветшая по краям. На фотографии отец стоял рядом с молодым Калебом у входа в шахту. Между ними висел деревянный знак со звездой.

На обороте отец написал: «Если Наоми увидит это, значит, Вейн добрался до нас».

— Кто такой Вейн? — спросил Илай.

Калеб закрыл глаза.

— Владелец рудника. Человек, который купил Кейна вместе с его книгами.

Снаружи хрустнула ветка.

Калеб вытащил револьвер.

— Они здесь.

Но голос, раздавшийся у входа в лаз, принадлежал не Кейну.

— Наоми, — позвал незнакомец. — Твой отец оставил тебе не только письмо. В коробке есть доказательство того, что он погиб не из-за дерева.

Я посмотрела на запечатанный конверт под фотографией. На воске была выдавлена та самая звезда.

Калеб покачал головой.

— Не открывай его здесь.

— Если там правда, я открою.

Я протянула руку к конверту. В этот миг снаружи раздался выстрел, и пуля пробила деревянную стену прямо над головой Илая…

ЧАСТЬ 3

Пуля вошла в балку, посыпались щепки. Майка вскрикнул, а Калеб толкнул нас глубже в нишу и накрыл собой. Несколько секунд слышно было только моё дыхание и стук воды по колесу мельницы.

— Теперь открывай, — сказал Калеб.

Он поставил передо мной жестяную коробку. Пальцы у меня дрожали так сильно, что печать долго не поддавалась. Наконец воск треснул.

Внутри лежали три листа, перевязанные чёрной бечёвкой, и маленькая стеклянная пластинка с отпечатком печати рудника. Я развернула верхний лист.

«Наоми, если это письмо у тебя, значит, Сайлас Кейн начал взыскивать долг, которого не существует. Девяносто один доллар — это цена молчания. Вейн требует карту нижнего хода. Я отказался. Он приказал людям обрушить лес на Вдовьем хребте, чтобы моя смерть выглядела несчастным случаем».

Я перестала видеть буквы.

— Папа знал, что его убьют, — прошептала я.

— Да, — ответил Калеб.

— И ты тоже?

Он опустил голову.

— Я был с ним в тот день. Мы нашли под горой жилу камня, который стоит больше всей долины. Вейн хотел забрать её себе. Твой отец спрятал карту, а я должен был вывезти вас до рассвета.

— Но ты не приехал.

— Меня подстрелили. Я добрался только на следующий день.

В его голосе не было оправдания. Только вина, которую он носил годами.

Я развернула второй лист. Там стояли подписи рабочих, суммы выплат и даты. Людей заставляли работать в нижнем ходу без креплений. Несколько имён были перечёркнуты.

Последним было имя моего отца.

Калеб достал из коробки стеклянную пластинку.

— Это копия записи из конторы рудника. Твой отец успел снять её с книги печатей.

— Запись?

— На стекле — отпечаток. А вот это… — он показал маленький металлический цилиндр. — Голосовая трубка. Он спрятал её в камне. Я нашёл её после обвала.

Калеб повернул крышку. Из цилиндра донёсся хриплый голос.

— Уберите лесорубов с хребта. Если Торн заговорит, спишем всё на обвал. Девяносто один доллар оформите на его семью. Девушка согласится, когда поймёт, что мальчиков заберут.

Я узнала голос Сайласа Кейна.

Он говорил о нас так спокойно, будто обсуждал мешки с мукой.

Илай закрыл уши. Майка заплакал беззвучно.

Калеб выключил цилиндр.

— Теперь ты знаешь всё.

— Нет, — сказала я. — Теперь всё знает и закон.

Он посмотрел на меня с горькой улыбкой.

— Если мы доберёмся до окружного города.

Снаружи послышались шаги. Кейн кричал, что мальчики внутри. Кто-то стал ломать заслон у входа.

Калеб быстро спрятал бумаги под подкладку моего платья.

— Ты пойдёшь через речной тоннель.

— А ты?

— Задержу их.

— Ты уже однажды не успел.

Эти слова ударили его сильнее выстрела.

Он вынул из кармана медальон и вложил его мне в ладонь. На внутренней стороне была вторая половина звезды.

— Предъявишь это судье Эстер Роу. Она ждёт доказательств против Вейна.

— Откуда ты знаешь?

Калеб не успел ответить. Вода в реке вдруг зашумела громче, а из тоннеля донёсся звон колокола.

На берегу появился всадник в форме окружного констебля.

— Калеб Торн! — крикнул он. — По приказу Вейна вы арестованы за похищение детей и убийство Сайласа Кейна!

Калеб медленно повернулся ко мне.

— Кейн ещё жив, — прошептал он.

И тогда я поняла: Вейн опередил нас. Он уже добрался до города, суда и всех людей, которым мы собирались довериться…