ЧАСТЬ 4
Утром я приехал в главный офис компании вместе с Лорой и Мартой. Клэр ехала отдельно. Мы не разговаривали всю дорогу.
В подземной парковке пахло горячей резиной и мокрым бетоном. На месте Эвана обычно стоял чёрный автомобиль, но теперь там лежала только сломанная пластиковая табличка с его именем.
— Он успел приехать раньше, — сказала Лора.
— Или не собирается бежать, — ответил я.
В лифте Марта держала металлическую коробку обеими руками.
— Я думала, он уничтожит журнал, — сказала она.
— Почему не уничтожил?
Она посмотрела на меня.
— Потому что я спрятала его не там, где он искал.
На двадцать первом этаже нас встретила секретарь Эвана. Она была бледной и всё время поправляла цепочку на шее.
— Совет уже собрался, — сказала она. — Эван внутри. Он требует, чтобы вы вошли один.
— Я войду не один.
Дверь зала открылась. За длинным столом сидели пятеро директоров. Эван стоял у окна с папкой под мышкой. Рядом лежал мой договор о перекредитовании, сложенный вчетверо.
— Даниил, — сказал он, — хорошо, что вы приехали. У нас финансовый кризис, и Клэр допустила ошибку, которую теперь пытается переложить на других.
Клэр вошла следом за нами.
— Не смей, — сказала она.
Эван повернулся к ней.
— Ты сама перевела деньги.
— По твоей просьбе.
— Ты сама подписала документы.
— Поддельной подписью Даниила.
В зале кто-то резко вдохнул.
Я положил на стол копию договора.
— Вот моя подпись. А вот настоящая, из банковского мандата. Даже слепой заметит разницу.
Эван пожал плечами.
— Подпись могла быть поставлена вами раньше.
Марта открыла коробку и достала журнал.
— Тогда объясните записи.
Он замолчал не от растерянности. Он считал, сколько людей ещё можно запугать.
— Марта, у вас дети, — сказал он тихо.
Она побледнела, но не отступила.
— У меня есть дети. Поэтому я и пришла.
В зал вошла председатель совета, Нина Аркадьевна Белова. За ней стоял представитель банка. Он положил на стол уведомление о блокировке счетов.
— Эван, — сказала Нина, — вы больше не имеете доступа к финансовой системе компании.
— Вы не можете снять меня без процедуры.
— Можем, если речь идёт о попытке вывода активов.
Он резко посмотрел на Клэр.
— Это она всё устроила.
Клэр вздрогнула.
— Я участвовала. Но не в том, что ты собирался сделать.
Я повернулся к ней.
— Почему ты не сказала мне вчера сразу?
Она долго смотрела на мои руки, лежавшие на столе.
— Потому что если бы призналась, ты бы увидел не жертву. Ты бы увидел человека, который предал тебя ради обещания. Мне было страшно стать именно такой.
— Ты уже стала.
Клэр кивнула.
— Знаю.
Это было единственное честное слово, которое я услышал от неё за всю ночь.
Эван попытался выйти, но представитель банка встал у двери.
— Вам нужно остаться для передачи документов.
— Вы все пожалеете.
Лора шагнула к нему.
— Я уже пожалела. Но не о том, что пришла.
Он посмотрел на неё, будто только сейчас заметил, что она больше не просит его объясниться. Она забрала из папки свидетельство о собственности на их квартиру и положила перед председателем совета.
— Квартира оформлена на меня, — сказала Лора. — Но Эван заложил её без моего согласия, чтобы получить деньги для «Северного моста». Я подаю заявление на отмену залога и ухожу от него сегодня.
Эван побледнел.
— Лора, подожди.
— Я ждала восемь месяцев.
Она отвернулась.
Затем пришла моя очередь подписывать бумаги. Не договор Эвана. Документ, подтверждавший возврат средств из резервного счёта компании, куда Марта успела перенести деньги по распоряжению Нины. Мои восемнадцать тысяч пятьсот долларов лежали там полностью.
Я мог забрать их и уйти. Но посмотрел на Клэр.
— Твои деньги тоже вернутся, — сказала Нина. — Но тебе придётся отвечать за перевод.
Клэр опустила голову.
— Я отвечу.
— Не ради меня, — сказал я.
— Ради себя. И потому что Марта не должна снова бояться.
Вечером мы встретились в том же ресторане «Беллами». Не потому, что хотели вспомнить предательство, а потому, что Клэр настояла: именно там она впервые поняла, что Эван не собирается спасать её.
Она пришла без красного платья. На ней был тёмный свитер, а золотая заколка в форме листа лежала на столе рядом с чашкой кофе.
— Я верну тебе всё, — сказала она.
— Деньги вернутся из компании.
— Я всё равно буду выплачивать свою часть.
— Зачем?
— Чтобы каждый месяц помнить, сколько стоила моя ложь.
Я посмотрел на неё и понял, что не хочу ни наказать её, ни утешить.
— Я не знаю, останемся ли мы вместе.
— Я тоже не знаю.
— И не обещай, что всё исправишь.
Клэр коснулась заколки.
— Тогда что мне делать?
— Говорить правду, даже когда она делает тебя хуже в собственных глазах.
Она кивнула.
За соседним столиком официант поставил на скатерть чек. На обратной стороне Клэр написала короткую записку и пододвинула её мне.
«Я видела его руку на своей спине и решила, что это знак. Оказалось, это был толчок в пропасть».
Я прочитал и не стал рвать бумагу.
Утром Клэр сама пришла к Марте и подписала признание о переводах. Она не просила смягчить формулировки и не перекладывала всё на Эвана. Совет сохранил за ней должность только на условиях полного сотрудничества и возвращения денег. Эван потерял компанию, квартиру и право распоряжаться семейными счетами. Лора забрала детей к сестре и подала на развод.
А я вернулся домой один.
На кухонном столе всё ещё лежала банковская выписка с суммой восемнадцать тысяч пятьсот долларов. Я перевернул её и увидел на обороте старую надпись Клэр, сделанную ещё до всей этой истории: «На поездку к морю».
Я не выбросил лист.
Просто зачеркнул два слова и написал рядом: «Сначала — правда».
За окном уже открывался город, а на столе медный колокольчик Лоры, случайно оставшийся среди бумаг, тихо звякнул, когда я поставил рядом возвращённые деньги.
Пропустили начало?
