ЧАСТЬ 4

— Кто? — спросил я.

Томас не ответил сразу. Он включил громкую связь.

Из телефона донёсся сухой голос мужчины:

— Если Маркус Вэнс хочет увидеть, что именно он подписал, пусть приедет в нотариальную контору на Хейзел-стрит до девяти вечера.

— Назовите себя, — потребовал Томас.

— Он знает.

Связь оборвалась.

Я не знал.

Но Сара знала. По тому, как она прижала ладонь к горлу, я понял: имя ей знакомо.

— Это кто? — спросил я.

Она смотрела на телефон, словно там лежала не угроза, а приговор.

— Ричард Кейн.

Имя ударило не потому, что я его слышал. Я слышал его много раз — от Ханны.

Ричард был её старшим братом. Они поссорились за полгода до её смерти из-за семейного фонда. Ханна запретила ему приближаться к Лили и оставила в завещании отдельный пункт: если Ричард попытается получить контроль над долями девочки, управление автоматически перейдёт к независимому попечителю.

Я всегда думал, что это была обычная семейная ссора.

Оказалось, Ханна кого-то боялась.

— Ты работала на него? — спросил я Сару.

— Я должна была получить деньги.

— За что?

— За то, чтобы ты подписал передачу полномочий. Джулиан нашёл меня через Ричарда.

Джулиан резко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Нет, — сказала Сара. — Я больше не буду молчать ради человека, который даже не собирался платить.

Она говорила дрожащим голосом, но каждое слово становилось тяжелее предыдущего.

Сара рассказала, что Ричард обещал ей половину комиссии после продажи дома. Сначала требовались только фотографии: Лили должна была выглядеть неуправляемой, а я — неуравновешенным отцом, который оставляет ребёнка ради деловых поездок. Потом Ричард настоял на лекарстве.

— Он сказал, что двух записей хватит, — прошептала Сара. — На первой Лили должна была кричать, на второй — не понимать, где находится. После этого он бы подал документы.

— А ты согласилась.

— Да.

Лили спустилась на три ступеньки. В руках у неё была фарфоровая чайка, у которой давно откололось одно крыло.

— Ты хотела забрать мой дом?

Сара закрыла глаза.

— Я хотела забрать деньги. Но потом поняла, что Ричард заберёт всё.

— Почему не остановилась?

На этот вопрос она не ответила. И мне не понадобились слова.

В 19:10 мы приехали к нотариальной конторе. Я оставил Лили с доктором Белл в соседнем кабинете, а Томас включил на телефоне запись происходящего для защиты сделки. Джулиан вошёл первым, Сара — следом. Я шёл последним, с папкой документов под мышкой.

Ричард Кейн ждал у стола.

Ему было около шестидесяти. На нём был тёмно-зелёный галстук, а под манжетой виднелись дорогие часы с треснувшим стеклом. Он не посмотрел на Сару. Только протянул мне конверт.

— Вот ваше согласие.

Внутри лежала нотариально заверенная копия. Подпись действительно была моей.

— Где оригинал?

— У нотариуса.

— Тогда почему вы так торопитесь?

Он улыбнулся.

— Потому что завтра право на управление перейдёт к попечителю. Сегодня у нас ещё есть шанс договориться.

— Вы угрожаете мне опекой над Лили?

— Я спасаю девочку от отца, который не замечает очевидного.

Я положил перед ним другую папку.

— А я спасаю вас от ошибки.

Ричард нахмурился.

— Что это?

— Выписка из архива Ханны.

Я нашёл её утром, пока смотрел документы фонда. Ханна оставила не только завещание. За неделю до смерти она внесла в реестр особое условие: если кто-либо попытается продать дом, используя поддельную подпись управляющего, все доли переходят не Ричарду и не попечителю, а самой Лили. До её совершеннолетия ими управляет Томас Грейв.

Ричард резко встал.

— Такой пункт невозможно было внести без моего согласия.

— Вашего — нет. Ханна владела контрольным голосом.

— Она была больна.

— Но не беспомощна.

Томас разложил перед ним заверенные страницы. На каждой стояли печать архива и подпись Ханны. Внизу последнего листа была приписка, сделанная её рукой: «Ричард не должен узнать об этом раньше Лили».

Лицо Ричарда стало серым.

Джулиан отступил к стене.

— Ты говорил, что всё проверил, — бросил он.

— Ты сказал, что дом свободен от ограничений.

— Я сказал то, за что мне заплатили.

Эта фраза повисла в комнате. Сара резко подняла голову.

Ричард попытался забрать документы, но Томас накрыл их ладонью.

— Уберите руку.

— Вы понятия не имеете, с кем связались.

— Зато теперь это знают все присутствующие.

За стеклянной дверью появилась доктор Белл. Рядом с ней стояла Лили.

Ричард увидел девочку и изменился. Не смягчился. Испугался.

— Лили, ты должна понимать, что твой отец опасен.

Лили не спряталась за меня.

— Вы хотели, чтобы я стала больной на видео?

Он открыл рот.

— Я хотел защитить тебя.

— От кого?

Ричард посмотрел на меня.

— От него.

Лили подняла фарфоровую чайку. Отколотое крыло дрогнуло в её пальцах.

— Папа никогда не прятал от меня маму. А вы прятали её письмо.

Томас достал из портфеля небольшой конверт.

Я сразу узнал почерк Ханны.

Письмо нашли в архиве только утром. Ханна написала его Лили, но попросила вручить, когда той исполнится восемнадцать. Однако внизу была отдельная строка для меня: «Если Ричард придёт за домом, скажи ему, что я оставила не имущество. Я оставила ребёнку выбор».

Я прочитал это вслух.

Ричард смотрел на лист, будто Ханна снова стояла перед ним.

— Она всегда считала меня чудовищем, — сказал он.

— Нет, — ответила я? Нет, это сказал он — важно род мужской рассказчик. «Она считала вас человеком, который может остановиться». Исправим.

— Она считала вас человеком, который может остановиться, — сказал я.

Ричард усмехнулся, но улыбка рассыпалась.

— А если я не остановлюсь?

— Тогда дом всё равно вам не достанется. И Лили узнает, почему её мать боялась оставить вас рядом.

Он опустился на стул.

Сара стояла у стены, сжимая пояс халата. Я видел, как она смотрит на Лили, но дочь не смотрела в ответ.

— Папа, мы уедем домой?

— Да.

— А Сара?

Я не хотел отвечать за неё.

Но Сара сама шагнула вперёд.

— Я соберу вещи сегодня. И напишу всё, что делала. Без оправданий.

— Это не вернёт тебе место в нашей семье, — сказал я.

— Я знаю.

Она достала из кармана маленькую карту памяти и положила на стол.

— Здесь копии всех разговоров с Джулианом и Ричардом. Я сохранила их, потому что боялась, что меня тоже уничтожат.

Томас взял карту.

— Почему отдаёте её сейчас?

Сара посмотрела на Лили.

— Потому что она должна хотя бы один раз услышать правду от взрослого, который её обманул.

Лили подошла к столу, но карту не тронула.

— Мне не нужно это слушать.

— Тогда не слушай, — ответила Сара. — Я всё равно отдам её твоему папе.

Это был единственный поступок, который она совершила не ради денег.

И всё же он не отменял того, что она сделала.

Мы вернулись домой около десяти. Доктор Белл оставила Лили у себя на ночь для наблюдения. Перед тем как уйти, дочь остановилась у кухонного стола и взяла стакан сока. Обычный стакан. Прозрачный. Пустой.

Она поставила рядом фарфоровую чайку.

— Папа, завтра я сама выберу, из чего пить.

— Конечно.

— И дом на острове тоже сама выберу, когда вырасту?

Я посмотрел на отколотое крыло чайки.

— Он всегда будет твоим выбором.

Лили кивнула и достала из кармана маленький листок. На нём она нарисовала дом, море и троих людей. Одного зачеркнула.

— Папа, а мама правда оставила мне письмо?

— Правда.

— Тогда спрячь его не в сейфе. Положи туда, где я смогу его найти.

Я отнёс письмо в её комнату и положил под фарфоровую чайку, прямо рядом с отколотым крылом.

За моей спиной Лили сказала: