ЧАСТЬ 4
Я выхватила телефон у Андрея.
— Кто это?
На другом конце раздался хриплый мужской голос:
— Меня зовут Павел Руденко. Ваша мать оставила мне распоряжение. Если Глеб Волошин попытается получить доступ к земле, я должен был передать вам второй пакет документов.
Глеб резко поднял голову.
— Не слушай его.
— Ты знаешь Павла? — спросила я.
— Он никто.
— Тогда почему ты побледнел?
В трубке зашуршала бумага.
— Я нахожусь в её старом речном складе, — сказал Павел. — Здесь есть то, что объяснит, почему ваша мать так долго не продавала этот участок. Приезжайте одна.
— Она никуда не поедет одна, — вмешался Андрей.
— Пусть приезжают все, — ответил Павел. — Особенно Волошин. Ему будет полезно увидеть, кому он задолжал.
Связь оборвалась.
Глеб попытался пройти к выходу, но отец перегородил ему дорогу.
— Ты никуда не уйдёшь.
— Уберите руки, — процедил Глеб.
— Я даже не прикоснулся к тебе.
На мраморном полу осталась смятая страница с его отпечатком. Я смотрела на неё и понимала: ещё час назад этот человек собирался назвать меня своей женой, а теперь боялся не моего отца и не Андрея. Он боялся места, где моя мать хранила свои секреты.
Валерия тихо подошла ко мне.
— Кира, я не знала про деньги.
— Но знала про меня.
Она сжала пальцы. На ногте у неё дрогнул тонкий золотой рисунок.
— Я знала, что он не любит тебя так, как говорил. Но думала, что если вы поженитесь, он бросит меня снова. Я хотела испортить свадьбу.
— Ты изменила моё имя на приглашениях, чтобы отомстить ему?
— Да.
— А когда он предложил деньги?
Валерия закрыла глаза.
— Я взяла их. Мне было стыдно, но я всё равно взяла.
Я не простила её. Но впервые увидела не злодейку, а испуганного человека, который тоже позволил Глебу купить свою слабость.
Матвей стоял у стены и не смотрел на брата.
— Ты тоже знал? — спросила я.
— Я знал, что у компании долги. Не знал, что он собирается забрать твою землю.
— Почему ты не остановил его?
Он провёл ладонью по лицу.
— Потому что всю жизнь думал, что если буду молчать, он не разрушит и мою жизнь.
Это признание оказалось тяжелее его оправданий.
Мы поехали к реке в трёх машинах. Праздничный зал остался позади: белые розы, недопитое шампанское, гости, которые уже отправляли друг другу сообщения. Я ехала рядом с Андреем и держала на коленях папку матери.
Глеб сидел в машине отца. Между ними не было ни одного слова.
Склад стоял у самой воды. Ржавые ворота были покрыты старой краской, а внутри пахло пылью, железом и высохшими травами. Павел ждал нас возле деревянного стола. Я узнала его не сразу: он постарел, но на шее у него остался тот же кожаный шнурок с маленьким медным свистком, который я помнила с детства.
— Вы работали с моей матерью, — сказала я.
— Я был её управляющим. Она доверяла мне землю, пока твой отец занимался больницей, а ты училась.
Отец шагнул вперёд.
— Почему ты не связался с нами раньше?
Павел посмотрел на него.
— Потому что Елена запретила. Она знала, что Глеб следит за каждой вашей сделкой. И знала, что вы бы попытались защитить Киру, не дав ей самой понять, кому она собирается отдать жизнь.
Я почувствовала, как сжалась грудь.
— Мама знала про Глеба?
— Не про него лично. Про таких людей. Она оставила два условия. Первое: землю нельзя продавать без твоего согласия. Второе: если будущий муж начнёт требовать право распоряжаться участком, я должен передать тебе документы о настоящем владельце строительной компании.
Павел достал из металлического ящика толстую папку. На ней была выжжена маленькая буква «Е».
Глеб дёрнулся.
— Это незаконно.
— Незаконно то, что ты подписывал от имени компании, которой никогда не владел, — ответил Павел.
Он разложил бумаги. Учредителем фирмы значилась моя мать. После её смерти доля перешла мне, а Павел временно управлял ею по завещанию. Компания владела правами на проект набережной. Глеб не собирался получить землю через сделку. Он пытался обманом завладеть компанией, которая уже принадлежала мне.
Я медленно села на старый стул.
— Значит, девяносто четыре миллиона…
— Не его деньги, — сказал Павел. — Это стоимость проекта, который твоя мать создала вместе с городом. Глеб узнал об этом и решил использовать ваш брак как обходной путь.
Отец закрыл глаза.
— Елена всё предусмотрела.
— Нет, — сказала я. — Она предусмотрела возможность. А я всё равно выбрала Глеба.
Андрей сел напротив.
— Выбрала человека, который показывал себя таким, каким хотел казаться. Это не преступление.
Глеб рассмеялся, но смех вышел сухим.
— Все вы теперь святые. А я один виноват? Кто-нибудь спросил, почему я пошёл на это?
— Я спрошу, — сказала я. — Почему?
Он посмотрел на меня. За его плечом виднелась река, тёмная и неподвижная.
— Потому что твоя мать дала тебе всё. Землю, деньги, имя. А я семь лет строил карьеру, чтобы однажды ты перестала смотреть на меня как на человека, которому нужно помогать.
— Я никогда не считала тебя слабым.
— Ты просто не замечала, что я тонул.
— Тогда нужно было сказать.
— А если бы ты отвернулась?
— Ты даже не дал мне возможности выбрать.
Он опустил голову.
Это был не раскаяние. Пока ещё нет. Только момент, когда человек наконец увидел цену собственной хитрости и понял, что никакая сделка не вернёт прежнее лицо.
Телефон Павла снова зазвонил. Он выслушал сообщение и передал его Глебу.
— Инвесторы отозвали соглашения. После того как увидели документы, они потребовали вернуть деньги. Компания заморозила его счета.
Глеб сжал телефон.
— Ты всё уничтожил.
— Нет, — сказал Павел. — Ты сам подписал каждую страницу.
Матвей сделал шаг к брату.
— Я отдам Олегу все копии переписки.
Глеб посмотрел на него.
— Ты предаёшь меня?
— Нет. Я перестаю помогать тебе прятать то, что ты сделал.
В тот вечер я вернулась в зал одна, чтобы забрать платье. На сцене всё ещё стоял стол для регистрации. Рядом лежала ручка, которой Глеб подписал первую страницу.
Я взяла её и положила в папку к документам матери.
Андрей ждал у выхода.
— Ты хочешь отменить проект? — спросил он.
Я представила реку, старые склады, людей, которым этот проект обещал работу, и имя матери на учредительных листах.
— Нет. Я оставлю его.
— А Глеб?
— Он больше не будет иметь к нему отношения.
— Ты уверена?
— В одном. Я не позволю превратить мамино дело в доказательство того, что я принадлежу кому-то.
Через час я встретилась с Глебом в пустом кабинете. На столе между нами лежало кольцо, которое я вернула Андрею.
— Я не буду подавать на тебя заявление, — сказала я. — Но все документы уйдут инвесторам и тем, кому ты задолжал. Последствия будут твоими.
Он посмотрел на кольцо.
— Ты когда-нибудь любила меня?
Я ответила честно:
— Да.
— А сейчас?
— Сейчас я люблю ту женщину, которой была до тебя. И мне нужно вернуть ей имя.
Он прикрыл глаза.
Я не забрала кольцо. Оставила его на столе рядом с ручкой и смятой страницей.
Утром Валерия приехала к складу и принесла новые приглашения. Не свадебные. На них было написано: «Открытое собрание по проекту Елены Волошиной». В графе руководителя стояло моё имя.
Она протянула пачку мне.
— Я могу помочь исправить то, что сделала.
— Помогай не мне. Помогай людям, чьи имена ты перечеркнула ради своей мести.
Валерия кивнула.
Внутри склада Павел включил старый речной насос. Он загудел, закашлялся, а потом из трубы пошла вода к пустому каналу, который моя мать когда-то хотела очистить для города.
Я стояла у чертежа, прижимая ладонь к выжженной букве «Е» на папке.
За стеной Андрей сказал:
— Кира, рабочие спрашивают, с чего начать.
Я посмотрела на карту реки, где красным карандашом была отмечена первая линия будущей набережной.
— С того места, где Глеб собирался поставить ворота, — ответила я. — Уберите их.
И старый насос загудел громче, будто река сама узнала моё имя.
Пропустили начало?
