ЧАСТЬ 4
Сантехник ждал меня в маленьком кафе возле рынка в семь утра. За окном грузчики катили тележки с ящиками, а на столе между нами остывал чай с привкусом мяты.
— Меня зовут Павел, — сказал он. — Я обслуживаю дом Ирины почти десять лет.
— Вы были там в день утечки?
— Был. Только утечки не было.
Он достал из кармана сложенный листок. Бумага пахла машинным маслом.
— Сергей позвонил мне заранее. Попросил приехать и подтвердить, что труба аварийная. Я отказался врать, но всё равно приехал: думал, действительно случилась беда.
— Что вы видели?
Павел провёл пальцем по краю чашки.
— Под раковиной было сухо. Ирина сидела на кухне, а Сергей раскладывал бумаги. Он сказал, что это просто согласие на ремонт. Но я увидел слово «залог».
Он положил передо мной копию заявки управляющей компании.
В графе «причина вызова» стояло: «Подтопление». Под ней — подпись мастера, которой не было.
— Почему вы не сказали сразу?
— Потому что у меня двое детей, а Сергей обещал пожаловаться начальству. Потом Ирина позвонила и сказала, что вы должны узнать правду. Тогда я решил, что лучше потерять работу, чем оставить вас с долгом.
Я поблагодарила его и вышла на улицу с ощущением, будто держу не бумагу, а последний кусок собственного прошлого.
В девять мы встретились в офисе Сергея. Ирина пришла вместе со мной. Она надела тёмное пальто, хотя на улице было тепло. Наверное, ей хотелось спрятаться не от холода.
Сергей ждал нас в переговорной. Рядом сидел директор компании Виктор Андреевич, человек с тяжёлым перстнем и привычкой постукивать ручкой по столу.
— Я не понимаю, зачем вы устроили это представление, — сказал Сергей.
Я положила документы перед директором.
— Ваш сотрудник использовал мой номер и электронный код, чтобы оформить поручительство. Деньги ушли на погашение обязательства по квартире его бывшей жены.
Виктор Андреевич посмотрел на Сергея.
— Это правда?
— Я хотел защитить детей.
— Защищают детей не чужой дачей, — сказала Ирина.
Он повернулся к ней.
— Ты тоже подписывала бумаги.
— Мне сказали, что это согласие на ремонт.
— Ты видела сумму.
— Я не понимала, что ты заложил дачу Ольги.
Сергей вдруг рассмеялся. Не весело — устало, почти зло.
— Вы обе говорите так, будто я один всё разрушил. А кто должен был помогать Антону? Кто оплачивал Вике лечение? Кто приезжал, когда им было страшно? Вы думаете, я мог просто выбрать одну семью и забыть другую?
— Нет, — ответила я. — Но ты мог не обещать Лизе то, что собирался нарушить.
Виктор Андреевич открыл папку.
— Сергей, до выяснения обстоятельств ты отстранён от работы с клиентскими счетами. Банк уже запросил объяснения. Если поручительство оформлено без согласия, компания не будет покрывать твои личные обязательства.
Сергей посмотрел на меня.
— Ты понимаешь, что без зарплаты я не выплачу кредит?
— Понимаю.
— Тогда Ирина потеряет квартиру.
Ирина сжала губы.
— Не перекладывай это на неё. Квартиру ты обещал сохранить, потому что хотел вернуть себе прежнюю жизнь.
Он отвернулся.
И тут произошло то, чего я не ожидала. Ирина достала из сумки ключи и положила их перед Сергеем.
— Я не буду жить в этой квартире, если она куплена её страхом. Но и детям не позволю оказаться на улице.
— Что ты собираешься делать? — спросила я.
— Продам машину. Антон устроится на работу после экзаменов. Вика уже согласилась переехать ко мне к сестре на время. А ты подашь заявление в банк, чтобы снять с себя поручительство.
Я посмотрела на неё.
— Ты не обязана расплачиваться за него.
— Не обязана. Но я обязана не делать вид, что ничего не знала.
Эти слова были тяжелее любой ссоры.
Вечером Сергей пришёл к нам домой. Лиза сидела на ковре и собирала домик из конструктора. Она не подняла головы.
— Папа, у домика не хватает крыши.
— Я помогу.
— Ты опять уйдёшь, если позвонят?
Он сел напротив неё. Долго смотрел на разбросанные детали.
— Если позвонят, я сначала скажу, где я и с кем. Но обещать, что всегда смогу приехать, больше не буду.
— А на мой утренник придёшь?
Сергей сглотнул.
— Если ты меня позовёшь.
Лиза наконец посмотрела ему в лицо.
— Я позову. Но ты должен сидеть там, где я тебя увижу.
— Буду.
— Не за дверью?
— Не за дверью.
Я стояла у кухонного стола и слушала, как щёлкают пластмассовые детали. Сергей не просил простить его. Наверное, понял, что просьба стала бы ещё одной попыткой заставить нас обслуживать его чувства.
Через неделю банк приостановил взыскание дачи. Мою подпись признали спорной после проверки входа в приложение и телефонных данных. Сергею пришлось самому договариваться о реструктуризации, продавать машину и выплачивать часть долга. Ирина отказалась возвращать ему ключи от квартиры, пока он не перечислил деньги детям и не подписал соглашение о разделе расходов.
Антон сначала не разговаривал с отцом. Потом пришёл к нему на работу — уже не за компьютером и не за спортивной формой.
— Ты сделал нас причиной, чтобы оправдать себя, — сказал он. — Но мы не просили тебя лгать.
Вика плакала, когда узнала, что мать собирается продать машину. Ирина обняла её и сказала:
— Мы справимся. Только больше не будем прикрывать взрослых, которые боятся собственных решений.
Сергей действительно пришёл на следующий утренник Лизы. Он сидел на третьем ряду, не рядом со мной и не рядом с Ириной. Между нами оставалось достаточно места, чтобы каждый понимал: прежней семьи уже не собрать прежними обещаниями.
Когда дети начали танцевать, Лиза сразу нашла его глазами. Сергей поднял руку, показывая, что он здесь.
После выступления она подбежала к нему с бумажной звездой, которую сделала сама.
— Папа, это тебе. Только не теряй.
Он взял звезду обеими руками.
— Не потеряю.
Лиза нахмурилась.
— Ты точно понял, что она не про то, чтобы быть первым?
Сергей посмотрел на неё, потом на меня.
— Понял. Она про то, чтобы не исчезать, когда тебя ждут.
Я ничего не сказала. Некоторые вещи нельзя подтвердить кивком: их проверяют только следующими поступками.
А Лиза уже тянула его за рукав к стенду, где висела фотография группы. На снимке дети улыбались, а свободный стул в дальнем углу наконец никого не ждал.
Пропустили начало?
